Создавая на экране почти приторное в своей губительной красоте зрелище, мексиканец в очередной раз выводит сказанные им ещё в «Лабиринте фавна» прописные истины о том, что реальность полна страдания, а живые люди страшнее потусторонних гостей. Заявляя картину как готический хоррор, режиссёр лукавит, подбрасывая зрителю обычную мелодраму, любовный треугольник далеко не самого сложного психологического рисунка.