Может ли генеративное видео совершить сюрреалистическую революцию? А приблизить тепловую смерть Вселенной? В день видеоэссе на Кинопоиске (в этом году нашим видеоэссе 10 лет!) публикуем текст — посвящение актуальным вопросам ИИ и кино. Василий Корецкий анализирует свежий набор фобий и надежд, возложенных на искусственный интеллект, и призывает не увлекаться мистикой, но экономить электроэнергию.
Вся власть воображаемому
Двуликие птицы, пятирукие люди, дети, похожие на скульптуры братьев Чепмен, бесконечный морфинг всего во всё — генеративные картинки и видео образца примерно 2024 года, времени массового очарования ИИ, чаще всего описывали словом «сюрреализм». Выброшенная кем-то аналогия была бесконечно идеалистической и ложной. «Новый цифровой сюрреализм» предполагал освобождение. Сейчас уже непросто вспомнить от чего. От скучной логики мейнстримного кино? Финансовых ограничений традиционного CGI? Банальности человеческого воображения, которое вогнала в уныние общекультурная стагнация — кошмар вечного повторения ремейков и франшиз?


В любом случае в этих фантазиях, живых и по сей день, упускалось главное: сюрреалисты затеяли свою революцию против машин и НТР. Андре Бретон описывал возглавляемое им движение в сторону пространства бессознательного как «жестокую реакцию на обеднение и стерильность мышления, ставшие результатом столетий рационализма». Другим результатом рационализма стали конвейер, научная организация труда и превращение человека в дешевый придаток дорогостоящей машины. Что общего может быть у такого луддитского бунта со статистической логикой диффузной модели, ищущей во всем не отклонение, не экстрим, не восхитительную ошибку, но повторяющееся клише, общий знаменатель? Если в мире данных ворон и встретится со швейной машинкой на операционном столе, то лишь потому, что ИИ сотни раз читал об этом в загруженной в него литературе.
И все же опыт сюрреалистов полезен в эпоху ИИ.
Бунтуя против диктата техники, они активно использовали фотографию и кино — одни из самых опасных для воображения технологий.
Галлюцинации аппаратчиков
Чем может быть опасен фотоаппарат, спросите вы? Слушайте же: «Аппараты были изобретены, чтобы функционировать автоматически, то есть независимо от последующих вмешательств человека. Намерение, стоящее в основе их создания, — исключить из них человека. <…> ...аппарат делает то, что хочет фотограф, но фотограф должен хотеть то, что может аппарат». Эта цитата из книги медиатеоретика Вилема Флюссера, написанной в середине прошлого века, и она пугающе напоминает описание работы человека с ИИ. Даже образ черного ящика, в котором происходит черт знает что, неведомое пользователю, был придуман Флюссером еще до появления персонального компьютера и интернета.


Флюссер же сформулировал простой рецепт победы над техникой, давно известный сюрреалистам, использовавшим технологии непредусмотренным и даже варварским способом (вспомните фотограммы Мана Рэя, сделанные вообще без помощи камеры). Свобода в том, чтобы играть против аппарата: «Аппарат можно перехитрить, контрабандой протащить в его программу непредусмотренные человеческие намерения, принудить аппарат создавать непредвиденное, невероятное, информативное».
Спустя полвека эти принципы взяты на вооружение теми немногими кинематографистами, которые не прокляли ИИ, а с энтузиазмом приветствовали его во всем несовершенстве первых моделей. Одним из таких ярых сторонников ИИ-кино был Александр Клюге — мэтр и вечный аутсайдер немецкого кино, скончавшийся в феврале 2026-го. В последние годы Клюге не на шутку увлекся играми с Stable Diffusion, сделал два фильма и большой арт-проект для Венецианской биеннале.


Генерация реалистичного видео интересовала Клюге в последнюю очередь: галлюцинации, глитч, монстры — вот объекты, которые он искал с помощью своей виртуальной камеры. ИИ отлично подходил к выбранному Клюге методу создания фильма не как линейного реалистичного повествования, но как полемического эссе, составленного из разнородных элементов (игровая инсценировка, док, фаунд футадж и так далее), сталкивающихся в процессе монтажа и заставляющих зрителя самого генерировать смысл увиденного. Обскурные ИИ-картинки, мало похожие на все, что мы видим в жизни, становились в его киносинтаксисе аналогами найденных кадров, стимулирующими воображение зрителя. Это, кстати, традиционный подход многих цифровых художников, использовавших софт не по назначению, работавших в странных, маргинальных регистрах на обочине технологий.
Мне знакомы эти фильмы
Впрочем, опыты Клюге — это, по сути, попытка заняться фигурным катанием на асфальтоукладчике. Сам принцип устройства диффузных моделей генерации изображений противоречит принципам искусства, где главной ценностью пока что все еще считаются оригинальность и новизна. Но генеративное видео и языковые модели существуют по другим законам — скорее термодинамики, чем оптики. В их основе лежит предиктивный принцип, и он подразумевает создание штампа, наиболее вероятного варианта, «среднего по больнице».
Подобно тому, как Вселенная стремится к тепловой смерти, предоставленные самим себе в интернете ИИ-модели стремятся к коллапсу.
Производя тонны слопа и снова обращаясь к нему как к источнику, они в конце концов зацикливаются и впадают в маразм.
Опытный глаз всегда отличит ИИ-видео по приятной гладкости, вызывающей ощущение дежавю. Да, вы действительно это где-то уже видели: большие коммерческие модели буквально воруют контент, они не учатся (в человеческом понимании) на массивах закачанных текстов и картинок, но, как недавно подтвердилось, буквально хранят их в памяти, а потом складывают тексты и изображения из цитат, причем сокращенных/искаженных для экономии токенов. Точно так же экономные форматы JPEG и MP3 немного искажают звук и фото.


Симптоматично, что первый полнометражный ИИ-фильм Hell Grind, сделанный казахстанцами Айторе Жолдаскали и Адильханом Ержановым на базе агрегатора Higgsfield AI, не имеет ничего общего с жанрами, которые ассоциируются с его авторами. Ержанов — режиссер странных черных комедий и хорроров с социальным подтекстом; Жолдаскали — создатель натуралистического криминального сериала «Шекер». Но Hell Grind — нечто совсем иное; это экшен-комикс про банду суперналетчиков-скейтеров, которые пробуждают древнее зло. Выглядит фильм очень прилично и визуально мало отличим от существующего экшен-мейнстрима, перегруженного CGI и мелко нарезанного на монтаже. Однако если масштабировать кейс Hell Grind на все кино, то перспектива сложится ужасающая: индустрия сгенерированных с нуля фильмов превратит культурную гомогенность последних 10 лет в глобальную норму. А кинематограф в таком мире, возможно, просто рассосется.
Эпоху ИИ называют постмедийной — в том смысле, что разнообразные средства нематериального производства в ней свелись к одному — промпту. Но и без ИИ кино примерно с 1980-х начало терять критерии, позволяющие отличать его от других визуальных медиа. Кинотеатр перестал быть исключительным местом существования фильма, который переселился в телевизор, распался на фрагменты трейлеров, распылился на кадры, напечатанные в журналах. А дальше YouTube, соцсети, субкультура видеоэссе, галереи скриншотов… Кино- и видеоизображение потихоньку растворилось в окружающем нас каждый день ландшафте, с появлением же ИИ-слопа видео стало откровенной спекуляцией, не подкрепленной ни реальностью, ни художником, ни огромным бюджетом, стоящими за кадром.
Логично предположить, что сценарий полного перехода индустрии на генеративное видео приведет к культурному потрясению, сопоставимому с ипотечным кризисом 2007 года: изображение станет шлаком, мусорным активом, от которого захочется защититься.
Люди будут платить не за то, чтобы увидеть фильм, а чтобы развидеть его. В любом случае радикально изменится фигура автора. Только появившись, традиционное кино превратило его в рабочего-производителя, а ИИ-генерация требует автора-потребителя, терпеливого куратора-отборщика, стоящего перед почти невозможным выбором из бесконечного числа одинаково «качественных» генераций.
Тепло, еще теплее
На слове «бесконечность», впрочем, стоит притормозить. Наш мир материален: облачные сервисы располагаются не в небесах, а в раскаленных дата-центрах, и якобы лишенный морали искусственный интеллект служит интересам вполне конкретных бизнес-структур, ограничивающих его действия (и формирующих базу для его обучения) согласно своим представлениям о границах допустимого, рисках и рентабельности.


Хотя насчет рентабельности коммерческих ИИ-моделей существуют серьезные сомнения. Любая эффективная бизнес-модель работает так: добавление каждого нового клиента/пользователя оптимизирует инфраструктуру и снижает издержки на его обслуживание. Но ИИ-модели устроены ровно наоборот: добавление новых токенов в задачу в разы увеличивает расход ресурса системой. Так что пресловутый AGI, скорее всего, тупо зависнет и разорит всех причастных к его созданию.
Предвестники возможной катастрофы уже видны невооруженным глазом. И это не только пример «чудесной» модели Sora, стремительно закрытой за нерентабельностью. И не только папская энциклика, предупреждающая о том, что пирамида ИИ может стать угрозой самому существованию человека как субъекта, имеющего право на голос и осмысленный труд. Куда нагляднее глобальный дефицит быстрой памяти (дата-центры забирают до 70% производимых DRAM), взрывной рост цен на нее и перспектива энергетического кризиса в регионах, где расположены дата-центры. Техас, ставший центром ИИ, уже находится на грани экологической катастрофы: электричество для охлаждения дата-центры тут вырабатывают на собственных ТЭЦ (выбросы попадают в атмосферу и добавляют градусы к глобальному потеплению), а газ для электростанций добывают тут же гидроразрывом пласта (эта технология приводит к загрязнению водоемов). Там, где дата-центры обходятся без автономных источников энергии, они создают колоссальную нагрузку на местные электросети, чреватую блэкаутами на гражданских объектах. Когда-то в Абхазии и Македонии к коллапсу энергоснабжения приводил куда более невинный пиратский майнинг.
Все возрастающая энергоемкость ИИ — это фича, а не баг: среди руководства ИИ-компаний популярны идеи «эффективного акселерационизма».
Один из его пророков, Гийом Вердон, основатель Extropic AI, прямо говорит о том, что человечество должно сжигать как можно больше энергии, так как уровень развития цивилизации измеряется возможностями утилизации космической энергии. Нюанс, остающийся за кадром: потребление энергии увеличивает энтропию и в космической перспективе приближает тепловую смерть Вселенной, но именно такой ход событий эффективный акселерационизм считает наиболее статистически вероятным (а значит, и естественным, желательным с точки зрения универсума) ходом эволюции.
Год закрытых дверей
За что предполагается платить эту колоссальную цену? Пока тоже не очень понятно. Да, ИИ, очевидно, хорош для черной работы при монтаже, цветокоррекции, в анимации, однако с идеей использовать его для творческих задач пока, кажется, стоит повременить. Хотя ущерб уже нанесен: в Америке прямо сейчас закрываются школы и программы для аниматоров (в том числе старейший в штате Калифорнийский колледж искусств); художников, рисовавших сториборды для голливудских кинокомиксов, заменяют на генеративный ИИ (и не только для комиксов).


Широко обсуждавшийся коллаб A24 и Google DeepMind затеян как раз для интеграции ИИ на стадии превизуализации и сторибординга фильмов студии. Что интересно в этих планах, так это как раз отказ от генеративного изображения. Google DeepMind будет делать не скетчи, а планы сцен: подбирать уже готовые 3D-модели из интерьеров и разрабатывать на основе текста сценария удобные для съемки конкретного эпизода схемы расположения актеров и мебели.
Индустриальные эксперименты с ИИ опасны не только исчезновением рабочих мест (возможно, что и временным). Неиспользуемые мышцы атрофируются, а неиспользуемые навыки отмирают.
На стремительную профдеградацию жалуются не только специалисты технических специальностей. Американские врачи отмечают массовую потерю квалификации персоналом больниц из-за засилья ИИ в диагностике. Злая ирония: людей сперва увольняют, чтобы поручить их работу ИИ, а потом нанимают, чтобы исправлять за моделью многочисленные ошибки. А те не так уж и безобидны: печально известный удар американских ракет по школе в Иране произошел из-за просчета ИИ — Claude и Maven, которыми американская армия пользовалась для вычисления целей. Недавно бристольская полиция свернула многолетний эксперимент по использованию предикативной модели профилактики преступлений за ее полной бесполезностью.
Человечество всегда имело иррациональную веру в сверхвозможности электронных медиа, наделяя их сверхъественным присутствием. Люди искали голоса мертвых в белом шуме радиоэфира, а в Америке 1950-х телевизоры стали порталами в инферно. В декабре 1953-го житель Лонг-Айленда Джером Э. Трэверс смотрел с детьми телешоу «Школа Динь-Дон»; вдруг на экране появилось лицо неизвестной женщины, которое не исчезло и после выключения аппарата из розетки. После такого уже не кажутся эксцессом истории про домохозяек, которые завели крепкую женскую дружбу с голосовым помощником, и про фантазеров, уверенных в том, что чат с ИИ помогает им раскрыть мировой заговор. Впрочем, стоит попуститься, не думать о «стохастическом попугае» как мессии зла (или добра) и не спешить стать киборгами, чтобы успеть за прогрессом. Возможно, через 10 лет нынешние фантазии о сингулярности будут представляться такими же смешными и милыми, как фантазии о всемогуществе ЭВМ из советских фильмов.
Иллюстрация сделана при помощи AI
