Что произойдет, если привычный мир разрушится не из-за войн или кризисов, а из-за почти незаметных перемен в природе? Экофикшен отвечает на этот вопрос через истории людей, которые сталкиваются с последствиями собственных решений уже сегодня или в ближайшем будущем. Собрали 15 книг, в которых климатический кризис — не фон, а двигатель сюжета.
Екатерина Петрова
Литературная обозревательница
Ричард Пауэрс
«Верхний ярус»
Издательство: АСТ
Роман «Верхний ярус» — масштабная экосага американского писателя Ричарда Пауэрса о том, как человеческие жизни переплетаются с жизнью леса. В центре книги — девять историй. Художник получает в наследство архив фотографий одного каштана, который его семья снимала десятилетиями. Студентка переживает удар током и после почти мистического опыта уходит в экологический активизм. Ветеран Вьетнама выживает после падения из подбитого самолета, его спасает крона огромного дерева. Ботаник делает карьерно опасное открытие: деревья способны общаться и поддерживать друг друга через подземные сети. Сначала это кажется набором отдельных новелл. Потом линии сходятся. Персонажи понимают простую вещь: рядом с человеческой цивилизацией существует огромная, медленная и почти невидимая система — мир леса. И этот мир стремительно уничтожается. От наблюдения герои переходят к действию: протесты, лагеря на вершинах секвой, саботаж лесозаготовок. Активизм становится радикальным.
Четыре части романа также посвящены деревьям, они называются «Корни», «Ствол», «Крона» и «Семена». Истории разрастаются, ветвятся и соединяются, как корневая система леса; человеческие судьбы здесь скорее подлесок. Главные герои — сами деревья: долгоживущие, взаимосвязанные, существующие в масштабе времени, который человеку трудно представить. Книга насыщена научными идеями — от биологии лесных экосистем до психологии толпы и сложных компьютерных моделей. Но это не научпоп, а роман о том, как меняется взгляд на мир, когда понимаешь простую мысль: лес — это не ресурс, а сеть живых существ.
Кстати, в книге образ ученой Патриции Вестерфорд частично вдохновлен работами канадского эколога Сюзанны Симард, которая доказала, что деревья действительно обмениваются сигналами и питательными веществами через грибные сети под землей. Роман «Верхний ярус» получил Пулитцеровскую премию и попал в шорт-лист «Букера».
Действие в романе «Гиблое дело» происходит примерно через 30 лет в будущем в Калифорнии. Повышение уровня моря, пожары и наводнения уже перекроили карту страны. Миллионы людей потеряли дома и превратились во внутренних климатических беженцев. Государство отвечает масштабной программой зеленого восстановления: новые энергетические системы, общественные работы, гарантированные рабочие места, массовое обучение борьбе со стихиями. Экономика фактически перестраивается вокруг климатического кризиса. Главный герой, 19-летний Брукс Палаццо, работает в федеральной программе занятости и входит в сеть добровольцев, которых обучают тушить пожары, строить жилье и быстро реагировать на катастрофы. Для его поколения изменение климата не тема для споров — это просто факт жизни, как погода. Но прошлое никуда не делось: старшее поколение — фанатичные отрицатели климатических изменений — продолжает бороться с новой реальностью. Они саботируют солнечные панели, распространяют конспирологические теории и копят оружие. Конфликт становится личным: дед Брукса — один из таких людей. После его смерти герой находит тайный склад винтовок и пропагандистские материалы, которые подпитывают радикалов.
Параллельно разворачивается другая линия: в город прибывает колонна климатических беженцев. Брукс и его друзья пытаются построить для них жилье. Но против выступают сразу две силы: вооруженные радикалы и сверхбогатые миллиардеры, которые живут на офшорных плавучих платформах и блокируют проекты через суды и политическое лобби. Конфликт постепенно превращается в полноценное восстание.
Кори Доктороу известен не только как писатель, но и как один из самых заметных цифровых активистов. Он много лет работал в Electronic Frontier Foundation, пишет и фикшен, и книги о технологиях, авторском праве и власти цифровых платформ. Поэтому его фантастика почти всегда выглядит как продолжение реальных политических и технологических дискуссий.
Йенс Лильестранд
«Даже если всему придет конец»
Издательство: Inspiria
Роман Йенса Лильестранда — одна из самых обсуждаемых книг скандинавского экофикшена последних лет. Она начинается с того, что леса горят, и половина Швеции в огне. Города эвакуируют, дороги забиты машинами, воздух пахнет дымом, жара, засуха, лесные пожары в Даларне. События происходят почти сейчас, всего на шаг впереди нашей реальности. Электричество отключается, заправки пустеют, поезда переполнены людьми, которые бегут от огня. Но главное здесь не катастрофа, а люди внутри нее. Роман состоит из четырех связанных историй. В центре — PR-консультант Дидрик, образцовый сторонник осознанного потребления, который на деле давно застрял в ловушке среднего класса: ипотека, ремонт, дальние перелеты, бесконечные попытки сохранить статус. Когда лесной пожар подбирается к летнему дому, он бежит вместе с семьей и одновременно пытается решить личную драму — разваливающийся брак и роман с молодой инфлюенсеркой.
Вторая история принадлежит как раз ей, Мелиссе. Она популярна в соцсетях, где проповедует философию «выбирай радость», даже если мир катится к климатическому коллапсу. Ее позиция проста и цинична: раз катастрофу уже не остановить, остается наслаждаться жизнью. Хештеги, лайки, дорогие перелеты и стейки на фоне горящих лесов. Третья и четвертая истории добавляют новые ракурсы: потерянный сын теннисной звезды и подросток, оказавшийся в лагере для климатических беженцев. Через их взгляды роман показывает, как привычный мир начинает расползаться по швам.
Сила этой книги — в ощущении нормальности посреди катастрофы. Люди спорят, ревнуют, влюбляются, думают о карьере и собственном эго даже тогда, когда мир вокруг рушится, и апокалипсис становится повседневностью. Роман «Даже если всему придет конец» был продан более чем в тринадцать стран, его часто называют первой большой шведской климатической прозой.
«Заводная» — это развернутый сценарий того, как может выглядеть мир после экологического и технологического коллапса. XXIII век, уровень океана поднялся, нефть почти закончилась, а глобальная экономика перестроилась вокруг еды и энергии из биомассы. Машины больше не работают на бензине, их заводят гигантские пружинные аккумуляторы. Электричество получают, сжигая калории, притом в буквальном смысле. Еда стала топливом, а контроль над семенами — главным инструментом власти. Действие происходит в Бангкоке — одном из последних городов, который еще держится, его защищают дамбы и мощные насосы, постоянно откачивающие воду. За пределами страны — эпидемии, мутировавшие вредители и биологические войны корпораций. Внутри — жесткая система биологической безопасности и борьба за независимость.
Сюжет развивается по нескольким линиям. Американский агент корпорации пытается найти тайный тайский банк чистых семян — редчайший генетический ресурс в мире, где почти все культуры стерильны и контролируются транснациональными агрокомпаниями. Китайский беженец Хок Сен управляет фабрикой пружин и ищет шанс вернуть утраченное влияние. Капитан экологической полиции Джайди ведет войну против контрабанды генетических материалов. А генетически созданная девушка-служанка Эмико — «заводная» из названия — пытается выжить в мире, где ее считают биологическим механизмом. Политические интриги, биотерроризм, эпидемии и корпоративные войны сходятся в одной точке — борьбе за контроль над едой. Бачигалупи показывает простую и неприятную логику будущего: если семена принадлежат корпорациям, то и жизнь принадлежит им.
«Заводная» — одновременно и триллер, и антиутопия, и экономическая модель. Мир после нефти оказывается не высокотехнологичным, а хрупким и жестоким. Государства защищают генетические ресурсы, так же как когда-то защищали нефть или золото. Это дебютный роман Паоло Бачигалупи, который сразу же принес автору мировой успех. Книга получила две главные премии жанра — «Хьюго» и «Небьюлу» за лучший роман.
Норвежский писатель Герт Нюгордсхауг взял тему уничтожения тропических лесов и довел ее до предела, то есть до насилия. Сюжет начинается в амазонских джунглях: Мино, сын ловца бабочек, растет внутри сложной, но живой экосистемы. Потом в кадр входят нефтяные компании и военные. Семью Мино убивают, деревню уничтожают. Дальше — бегство, обучение, радикализация. Мино создает «Марипосу» — террористическую сеть, которая охотится на тех, кто зарабатывает на уничтожении природы. Нюгордсхауг выстраивает неудобную оптику: читатель смотрит на мир глазами человека из списка самых разыскиваемых преступников мира и неожиданно соглашается с его мотивами. Автор сталкивает экологию и мораль: стоит ли спасать лес ценой человеческих жизней?
Книга показывает модель конфликта «Север — Юг»: ресурсы изымаются в одном месте, прибыль оседает в другом. Амазония у Нюгордсхауга — производственная зона, где с одинаковой скоростью уничтожают биоразнообразие и людей. Роман вышел в 1989 году, задолго до мейнстрима экоповестки, и позже был признан лучшей норвежской книгой всех времен по версии читателей на фестивале в Лиллехаммере. Более того, идея книги выросла из реальной поездки автора в Бразилию, где он столкнулся с последствиями вырубки лесов и угрозами в адрес экологов.
Майя Лунде собрала роман из трех исторических платов — 1852, 2007 и 2098 годы — и склеила их одной идеей: что будет, если исчезнут пчелы? В центре повествования — три героя. Уильям, английский натуралист XIX века, выбирается из депрессии и проектирует новый улей, надеясь обеспечить будущее детям. Джордж, американский пасечник наших дней, теряет контакт с сыном и одновременно контроль над хозяйством, когда пчелы начинают гибнуть. Тао живет в Китае конца XXI века и вручную опыляет деревья в мире без насекомых, а потом ищет пропавшего сына.
Лунде действует прагматично. Она показывает цепочку: научное любопытство → индустриализация → экологический сбой → социальная катастрофа. Без пчел рушится аграрная экономика, затем продовольственная безопасность, потом — социальные институты. Антиутопия у Лунде очень логична, но при этом книга держится не на экологии, а на детско-родительском конфликте. Каждый герой действует из понятного мотива — обеспечить детей, но именно это стремление и ломает систему, ведь люди, в отличие от пчел, не всегда работают на общее благо. Лунде аккуратно подводит к мысли: индивидуальная выгода масштабируется в общий риск.
Ким Стэнли Робинсон
«Нью-Йорк 2140»
Издательство: Fanzon
2140 год. После двух мощных скачков уровня океана вода поднялась примерно на 15 метров. Нижний Манхэттен ушел под воду, улицы превратились в каналы, а небоскребы стали островами. Город живет в режиме «Супер-Венеции»: люди передвигаются на лодках и водных такси, дома соединяют прозрачные крытые переходы, а нижние этажи зданий оборудованы причалами. Главная сцена романа — башня «МетЛайф» возле Мэдисон-сквер. В этом небоскребе живет разношерстная компания: управляющий, который постоянно проверяет герметичность здания; полицейский, расследующий странные исчезновения; брокер с Уолл-стрит, пытающийся заработать на новом рынке «подводной недвижимости»; интернет-звезда и эколог, ведущая трансляции из воздушного шара; и двое беспризорных подростков, которые добывают на затопленных улицах все, что можно продать.
Сюжет начинает раскручиваться после исчезновения двух хакеров, которые вмешались в финансовые алгоритмы крупных компаний. Постепенно локальная история превращается в масштабную игру вокруг денег, долгов и глобальной финансовой системы. Робинсон показывает, как даже климатическая катастрофа становится для рынков источником прибыли. Банки продают деривативы на затопленные дома, инвесторы торгуют «подводными ипотеками», а город превращается в огромный эксперимент по выживанию экономики в условиях экологического кризиса. При этом Нью-Йорк не выглядит мертвым городом. Люди приспосабливаются: создают кооперативы, объединяют ресурсы, перестраивают здания, выращивают еду на крышах. Катастрофа не остановила жизнь, но сильно изменила правила игры.
Ким Стэнли Робинсон готовился к роману почти как урбанист. Он ходил по Манхэттену с картой, на которой отмечал уровень воды при подъеме океана на 15 метров, и буквально примерял будущие каналы к реальным улицам города. Благодаря этому «Нью-Йорк 2140» выглядит как подробный отчет из возможного будущего.
Мир медленно уходит под воду: тают ледники, поднимается уровень океана, города исчезают один за другим. Кольский полуостров уже затоплен, и тысячи людей отправляют на «контролируемое отступление» — так власти называют эвакуацию. Среди них София и Лев. Их везут в Архангельск и подселяют в квартиру к Анне и Петру, молодой паре без детей, а значит, без приоритета на переселение в более безопасные регионы. И вот на нескольких десятках квадратных метров разворачивается человеческая драма.
Внешний мир почти не вмешивается напрямую, но постоянно давит фоном: разговоры о переселении, новости о новых затоплениях, страх, что следующим окажется Архангельск. Это ощущается в бытовых деталях — в тревожных паузах, разговорах о детях, в понимании, что беременность в таком мире — одновременно шанс на спасение и риск. В книге нет однозначно положительных героев. Анна, Пётр, София и Лев вызывают то сочувствие, то раздражение. Их поступки объясняются прошлым: семейными сценариями, детскими травмами, одиночеством, которое тянется из родительских домов. Отдельный слой романа — саамская мифология. Легенды о птицах, которые когда-то спасли мир от воды, проходят через весь текст и постепенно превращаются в метафору хрупкого равновесия между человеком и природой.
Лидия Юкнавич
«Потрясение»
Издательство: «Лайвбук»
Ледники растаяли, океан поднялся, большая часть побережий исчезла под водой. От Нью-Йорка остались фрагменты — район Брук и огромная дамба, сдерживающая океан. Символ Америки — статуя Свободы — почти полностью ушел под воду, над поверхностью видны только голова и рука с факелом. Люди живут в полуразрушенных зданиях, государство деградирует до полицейского режима, а по улицам проходят рейды, во время которых забирают мигрантов и детей. Главная героиня — девочка Лайсве, беженка, потерявшая мать и младшего брата. Она обладает странной способностью — может перемещаться во времени через воду и переносить предметы между эпохами. Яблоко, монета, пуповина, кусок веревки — предметы из прошлого становятся проводниками между разными сюжетными линиями.
Одна разворачивается в XIX веке вокруг скульптора Фредерика и строительства статуи Свободы. Другая — среди рабочих-мигрантов, которые собирают гигантскую фигуру женщины, символизирующую свободу, хотя сами этой свободы почти не обладают. Есть и современный сюжет: подросток в центре содержания несовершеннолетних, социальные работники, люди на периферии общества. Лайсве перемещается между этими мирами, связывая их и постепенно вскрывая главный вопрос книги: кому на самом деле принадлежит идея свободы? Экологическая катастрофа здесь не просто фон, повышение уровня моря превращает символы прошлого в руины, а политические системы — в жесткие механизмы контроля. На поверхности остаются только отдельные истории людей: мигрантов, рабочих, женщин, детей, тех, кто никогда не был в центре официальной истории.
Роман «Птичий город за облаками» разворачивается вокруг древнегреческого текста о пастухе Аитоне, который мечтает превратиться в птицу и улететь в утопический город в облаках. Этот вымышленный кодекс кочует через века и соединяет судьбы пяти героев. В XV веке в осажденном турками Константинополе сирота Анна тайком учится читать греческий и находит рукопись. С другой стороны стены — деревенский парень Омир, которого вместе с его быками забирают в армию султана для строительства гигантских пушек. В XXI веке в Айдахо пожилой библиотекарь и ветеран Корейской войны Зено переводит тот самый древний текст и ставит по нему школьный спектакль. В тот же вечер в библиотеку приходит подросток Сеймур — одиночка, одержимый идеей спасти природу. Его довели до отчаяния вырубка лесов и онлайн-радикалы, и он приносит в здание бомбу. В XXII веке девочка Констанция летит на корабле «Арго» к новой планете: Земля разрушена климатическим кризисом. В цифровой библиотеке корабля она тоже находит эту историю и постепенно понимает, что ее миссия и судьба планеты тесно связаны.
Все сводится к одному вопросу: что человечество сохраняет и что уничтожает? На кону леса, города, книги. Люди в этом романе — одновременно разрушители и хранители. Кто-то строит пушки, кто-то спасает рукопись из горящей библиотеки, кто-то прячет в цифровом архиве реальные фотографии погибающей Земли. «Птичий город за облаками» — это и история климатического будущего, и рассказ о радикальном экологическом протесте, и масштабное размышление о том, как человеческая цивилизация обращается с миром вокруг себя.
Энтони Дорр придумал центральную книгу романа сам, но приписал ее реальному античному автору — Антонию Диогену. При этом идея появилась у писателя во время работы над романом «Весь невидимый нам свет»: изучая стены Константинополя, он заинтересовался тем, как древние тексты вообще доживают до наших дней. Именно об этом в итоге и написан «Птичий город за облаками» — о длинной цепочке людей, которые пытаются сохранить что-то важное (книги, память, природу), пока мир вокруг снова и снова рушится.
Оливия Лэнг
«Сад против времени»
Издательство: Ad Marginem
«Сад против времени» — это гибридный текст: мемуары, исследование и разбор идеи сада, которую Оливия Лэнг разворачивает в большую конструкцию про власть, неравенство и климат. Отправная точка — пандемия и переезд в старый дом в Саффолке с запущенным садом, который нужно буквально спасать. Два года физической работы, бесконечная грязь, секаторы, списки растений. Это первый слой книги — почти производственный отчет о восстановлении пространства. Но дальше Лэнг переключается: из сада — в библиотеку, из практики — в историю. Она разбирает, что такое сад в культурном смысле. Британские парки, созданные на деньги от рабовладения. Огороженные территории как символ контроля. И, кстати, само слово «рай» изначально означает «сад, окруженный стенами».
Главный конфликт книги в том, чтобы разобраться, сад — это убежище или инструмент исключения? Личное пространство или результат неравного распределения ресурсов? Она размышляет об альтернативных садах, открытых пространствах, коллективных огородах, об утопии, где земля — общее благо. От поэта Джона Клэра до художника Дерека Джармена — Лэнг собирает кейсы, где сад становится моделью другого, более справедливого общества.
Нил Стивенсон
«Синдром отката»
Издательство: Fanzon
Действие технотриллера «разворачивается в недалеком будущем. Климат уже серьезно изменился: штормы затапливают побережья, жара убивает людей, целые регионы становятся непригодными для жизни. Политики спорят, международные переговоры буксуют, и в игру входит техасский миллиардер из нефтяной индустрии Т. Р. Шмидт. Его идея проста и опасна одновременно: начать геоинженерный эксперимент — закачать в стратосферу серу, чтобы отражать часть солнечного света и искусственно охлаждать планету. Для этого Шмидт строит на границе Техаса гигантскую установку, фактически пушку, стреляющую серой. Эксперимент работает, температура на поверхности Земли начинают снижаться, но быстро выясняется, что «климатическая таблетка» действует неравномерно. Низинные территории вроде Нидерландов или Венеции в Италии получают шанс избежать затопления. Зато в других регионах — например, в индийском Пенджабе — возникает угроза катастрофической засухи.
Сюжет разворачивается сразу на нескольких континентах. В центре повествования — королева Нидерландов Саския, ветеран-охотник на диких кабанов Руфус Грант и канадский сикх Лакс Сингх, оказавшийся втянутым в конфликт на китайско-индийской границе. Их линии сходятся у геоинженерного проекта, который постепенно превращается из технологического эксперимента в международный кризис. В ход идут кибератаки, политическое давление, диверсии и попытки уничтожить установку. Но если человечество запускает глобальную климатическую технологию, то остановить ее будет почти невозможно. Резкое прекращение охлаждения приведет к стремительному скачку температур — тому самому «синдрому отката», вынесенному в название.
Нил Стивенсон известен почти инженерной точностью своих романов. Для «Синдрома отката» он подробно изучал реальные проекты солнечной геоинженерии и эффект крупных вулканических извержений — например, вулкан на Филиппинах Пинатубо, извержение которого в 1991 году действительно временно снизило глобальную температуру примерно на полградуса. В книге эта идея доведена до предела: что будет, если повторить такой эффект намеренно и в промышленном масштабе?
Повесть «Слово для „леса“ и „мира“ одно» — компактная, но очень жесткая экофантастика. Действие происходит на планете Атши. Для местных жителей это слово означает и «лес», и «мир». Почти вся суша планеты покрыта лесом, а жизнь местного народа — атшиян — буквально встроена в экосистему: их поселения прячутся среди деревьев, их язык наполнен лесными образами, общество живет без войн и убийств. Земляне смотрят на эту планету как на сырьевой склад. Дерево на Земле давно стало дефицитом, поэтому на планете работает военная лесозаготовительная колония, местных жителей превращают в рабов, которых презрительно называют «пискунами». Здесь в норме избиения, изнасилования и убийства.
Перелом наступает после личной трагедии одного из атшиян — Селвера, его жену убивает офицер колонии. Герой идет на то, чего его культура никогда не знала, — приносит в нее войну. Атшияне поднимают восстание и постепенно уничтожают колонию, но цена победы оказывается высокой: вместе с оружием в их мир приходит и новая реальность — способность убивать. Ле Гуин строит историю как столкновение двух способов существования. Один — индустриальный, где природа — это ресурс. Другой — экосистемный, где общество встроено в ландшафт и зависит от него. Война здесь спасает планету, но ломает общество, которое раньше жило без насилия.
Урсула Ле Гуин написала книгу в начале 1970-х под сильным впечатлением от Вьетнамской войны. Она говорила, что военная вырубка лесов во Вьетнаме стала одним из импульсов для этой истории. А позже Джеймс Кэмерон позаимствовал центральную тему повести для фильма «Аватар».
Майкл Биэрд — нобелевский лауреат, физик, публичный эксперт по климату. А еще он уставший, циничный, застрявший в прошлом человек, который давно ничего не создает. Его карьера держится на старых заслугах, жизнь разваливается: пятый брак, постоянные измены, алкоголь, лишний вес, хаос. И на этом фоне — климатический кризис. В романе три временные точки: 2000, 2005, 2009 годы. Сначала Биэрд присваивает чужую научную идею после нелепой смерти коллеги. Потом карьерный ренессанс на украденных разработках в области солнечной энергии. В финале — крах, долги, разоблачение, болезни, разрушенный проект. Ключевой ход Макьюэна — связать личную деградацию с глобальной. Биэрд знает о климате достаточно, чтобы понимать масштаб проблемы, но не предпринимает ничего, кроме выгодных для себя действий. Также поступают и другие члены общества.
В научной линии книги речь идет об искусственном фотосинтезе — попытке воспроизвести природный процесс и превратить солнечный свет в энергию. Отдельный слой — сатира на климатическую индустрию. Например, поездка в Арктику с художниками и активистами, где участники говорят о спасении планеты, но не могут договориться друг с другом даже о бытовых мелочах. Роман вырос из реальной поездки писателя в Арктику с учеными и художниками в 2005 году, этот опыт лег в основу одной из самых точных сцен книги и вообще всей ее интонации — смеси тревоги и иронии.
Все начинается с разрозненных аномалий: киты топят суда, медузы выжигают побережья, черви разрушают континентальный шельф и запускают цунами, которые стирают города, а Гольфстрим меняет течение. Сюжет романа разворачивается вокруг группы ученых из разных стран: морской биолог Сигур Йохансон, исследователь китов Леон Эневек, журналист Карен Уивер. Они собирают факты и приходят к выводу, что все эти события не случайность, а целенаправленная атака. Из глубин океана действует неизвестная форма жизни — «ирр», одноклеточная, коллективная, с единым разумом. Она старше человечества и куда лучше адаптированная к планете. Дальше начинается чистый технотриллер: международный кризисный штаб, военные, спецслужбы, закрытые совещания, попытки договориться и параллельно разработать оружие про уничтожения «ирр». Конфликт не только с внешним врагом, но и внутри команды: ученые за контакт, военные — за ликвидацию.
Шетцинг писал «Стаю» почти семь лет, из них около пяти ушло на научные исследования. В книгу даже вошли реальные ученые в качестве персонажей — в знак благодарности за консультации.