Евгений Водолазкин: «То, что может себе позволить литература, на экране будет выглядеть провально»

Обсудить0

На экраны выходит фильм Егора Кончаловского «Авиатор», снятый по мотивам одноименного романа Евгения Водолазкина и заметно отличающийся от первоисточника. Юрий Сапрыкин обсудил с Водолазкиным, откуда взялась эта разница, в чем различия между хорошей экранизацией и хорошей книгой, можно ли показывать на экране святых и юродивых и зачем Эмир Кустурица разводит котов.

Юрий Сапрыкин

@yury_saprykin

критик, публицист, руководитель спецпроектов Кинопоиска

Евгений Водолазкин

писатель

— Продюсеры «Авиатора» рассказывали, что над сценарием фильма работали разные люди, и продолжалось это порядка пяти лет. Почему так долго? И как вы в это были вовлечены?

— Все началось с того, что Сергей Катышев, душа и мотор всего этого предприятия, прочитал роман «Авиатор» и решил снимать по нему фильм. Из пяти вариантов сценария, которые он последовательно заказывал, ему не понравился ни один. На этом этапе состоялось наше знакомство, и мы решили обратиться к Юрию Арабову. Это драматическая страница нашей истории: Арабов в то время умирал. От него уже отказались все врачи. И он даже не писал, а надиктовывал идеи для сценария своему ученику Олегу Сироткину (сейчас он уже известный сценарист). Но Арабов есть Арабов. Он создал вполне самостоятельный сценарий, тем более я ему изначально дал карт-бланш на любые вмешательства в текст. Многое из той конструкции, которую он построил, осталось в окончательном варианте. У нас были непростые отношения: я боялся ему возражать, если мне что-то не нравилось — не хотел его травмировать. По счастью, таких вещей было немного. Далее появился Егор Кончаловский — человек, умеющий снимать, имеющий вкус к хорошей актерской игре; таких тщательных кастингов, как у него, я никогда не видел. И, естественно, как любой режиссер, он решил тоже что-то изменить. Собственно, с приходом Кончаловского фильм и вышел на финишную прямую.

Обложка книги «Авиатор»

— Почему в фильме главным героем оказывается не Платонов, как это было в романе, петербургский интеллигент, подвергшийся криозаморозке в Соловецком лагере и возвращенный к жизни в постсоветской России, а доктор Гейгер, который его размораживает?

— В книге у Гейгера служебная функция: он помощник, проводник, мальчик, подающий мячи. А в фильме он становится полноценным героем, не менее трагическим, чем Платонов. Даже оказывается вовлечен в мелодраматическую любовную коллизию. Дело в том, что в фильме роль Гейгера согласился сыграть Константин Хабенский. А все, за что берется Костя, приобретает особое качество. Мы это чувствовали и решили несколько перераспределить значимость ролей, чтобы оправдать то внимание, которое неизбежно притягивает Костя. Как ни странно, это пошло фильму на пользу. Вообще, кино и литература — совершенно разные стихии. То, что может позволить себе литература — например, длинные философские рассуждения, — на экране будет выглядеть провально. В кино надо добавить, говоря современным языком, экшена. И на это как раз сработала трансформация роли Гейгера. Появившаяся у него любовная коллизия, мягко говоря, довольно распространенная. Но в тех жанрах, которые работают с самыми обычными, даже банальными вещами, есть чувство. А если смешивать их в нужных пропорциях с чем-то другим, это приносит хорошие плоды. Я вообще большой любитель экспериментов в отношении жанра. Беру, допустим, жанр исторического романа и пишу «Лавра», который все что угодно, только не исторический роман, о чем я честно написал на обложке. Я пытаюсь привить жанровой литературе нечто совершенно ей не свойственное.

«Авиатор»

— Как вы с коллегами решали, какие линии из романа уйдут на второй план и, наоборот, какие появятся? Например, в фильме возникает тема продления жизни, в романе совершенно отсутствующая.

— Многие вещи появились в фильме из-за желания сделать конфликты более выпуклыми, яркими. Например, в романе есть Желтков, абсолютно проходной персонаж. А в фильме он входит в тройку главных героев: это смертельно больной человек, можно сказать, олигарх, который хочет попасть в будущее, где его болезнь будет излечима. Его великолепно сыграл Евгений Стычкин, и, мне кажется, он придал дополнительной динамики фильму. Там действительно многое переделано, но это не изменило главного. Фильм, как и роман, о покаянии. Произносить это так же неудобно, как говорить «я верующий человек» — есть в этом какая-то нескромность. Но тем не менее это сохранилось, и это главное. В кино, как и в литературном переводе, неважно, из каких слов состоит высказывание — главное, чтобы сохранился его смысл. К тому же, мне кажется, иногда бывает неплохо не пытаться передать основную идею текста. Отставить ее в сторону, вывести за скобки. В этом отношении я бы сравнил кино с апокрифом, который возникает как стихийная попытка прояснить то, о чем в Священном Писании сказано недостаточно или вообще не сказано. Такого рода кино, проясняющее определенные моменты в первоисточнике, тоже по-своему важно. У Шукшина есть статья «Средства литературы и средства кино» — он принадлежал обоим этим мирам. Шукшин пишет, что кино — это младший брат литературы, и оно должно помнить, что без него можно обойтись. В «Войне и мире» или «Анне Карениной» идея автора нашла полное и окончательное воплощение, и кино ничего к этому не может добавить. Я с этим не совсем согласен. Несколько лет назад я смотрел спектакль «Каренин» по пьесе Василия Сигарева, где историю, рассказанную Толстым, мы видим глазами Каренина. Он предстает как страдающий герой — приличный человек, сквозь жизнь которого, как неуправляемая ракета, пролетела Анна. Для меня это образец того, как драматическое искусство способно прояснить или углубить, казалось бы, раз и навсегда законченный текст.

— К «Лавру» же тоже подступались кинематографисты?

— Да. Лет восемь назад мы начали обсуждать возможность экранизации «Лавра» с замечательным режиссером Александром Велединским. Он даже взялся работать над сценарием, написал линию с юродивыми, которая показалась ему наиболее кинематографичной. Но потом понял, что, пока он не увидит несущую конструкцию всего сооружения, за отдельные фрагменты не стоит даже браться. Хотя идея снять «Лавра» у него до сих пор присутствует. Из известных режиссеров, которые интересовались «Лавром», можно вспомнить еще Кшиштофа Занусси. Мы встретились как-то раз, когда он был в Петербурге, и он спросил: «Как бы вы видели экранизацию „Лавра“?» Я сказал, что не знаю, как такой фильм снимать, не уверен, что это вообще нужно. Но раньше я также не был уверен, что «Лавра» можно перевести на другой язык. А его перевели великолепно — по крайней мере, на три языка: английский, немецкий, французский. Что происходило в переводах на другие языки, я судить не могу. Потом я поехал в Сербию получать премию Иво Андрича. Остановился в Дрвенграде — это знаменитая деревня, которая была декорацией для фильмов Эмира Кустурицы, а впоследствии он сделал из нее туристический центр. Очень симпатичный, с большим количеством котов, которые по утрам ломились ко мне в окно. Поскольку я очень люблю котов, я там чувствовал себя на своем месте. Кустурица сказал, что читал какие-то мои тексты и хотел бы, чтобы я написал сценарий к «Мертвым душам». Но взяться за это тогда я не мог, у меня была масса других обязательств, и как-то слово за слово мы заговорили о том, что было бы хорошо, если б он снял «Лавра». Вообще, права на «Лавр» находятся в «КиноТВ» у Сергея Катышева, чему я очень рад. После выхода на экраны «Авиатора» Сергей приступит к работе над «Лавром».

Обложка книги «Лавр»

— По поводу «Лавра»: вы говорите, что не все можно показать в кино. Будучи специалистом по житиям русских святых, как вы считаете, можно ли показать на экране святость?

— Да, безусловно. Есть «Андрей Рублёв». Это не историческое кино, это фильм о совершенно определенных человеческих качествах. В отношении «Лавра» я опасаюсь того, что он может стать именно историческим, костюмным фильмом (хотя с Кустурицей такого риска нет). Известна история экранизации «Парфюмера» Зюскинда. Ему приносили сценарии, он все их отвергал. Тогда ему предложили за право экранизации 8 млн евро, он их взял и сказал: «Делайте что хотите». Снимал в итоге не последний режиссер Том Тыквер, но у него получился именно что красивый исторический костюмный фильм. А волшебства, которое есть в романе, там нет, к сожалению.

— Что вам кажется особенно ценным в «Андрее Рублёве»?

— Это сцена в самом конце фильма. Когда мальчик, говоривший, что знает секрет колокольной меди, отливает колокол и вдруг начинает рыдать, потому что никакого секрета он не знал. Удивительная сцена, вроде бы ничего особенного не несет, но гениально собирает фильм. Я спрашивал Андрея Кончаловского, который вместе с Тарковским писал сценарий «Рублёва», как она появилась. И он рассказал, что изначально этой сцены в сценарии не было. Она была придумана в самый последний момент прямо во время съемок. Вдруг стало понятно, что ничего этот мальчик не знает, никакого секрета отец ему не оставлял. И это тоже рифмуется с новеллой про колокол: никакого секрета нет, все произошло как бы само. Что еще меня изумило? Я увидел параллель с «Андреем Рублёвым» в фильме Кончаловского «Грех». Его лейтмотив, который проходит через весь фильм, — звон монет. Микеланджело все время берет заказы, не успевает, но все равно берет и постоянно считает деньги. С кем-то расплачивается или отдает их родственникам, в руках у него все время монеты. И он произносит такую фразу: «Моими картинами восхищалось много людей, но на них никто не молился». А иконами Рублёва никто не восхищался, но на них молились.

«Андрей Рублёв»

— После опыта с «Авиатором», после нескольких подходов к «Лавру», как вам кажется, что вообще важно для хорошей экранизации?

— Я с большим воодушевлением отношусь к попыткам уйти от прямого следования тексту и немного изменить оптику, сместить угол зрения. Что я имею в виду? Когда-то я говорил Занусси, что не знаю, как снять фильм по «Лавру», но сейчас у меня есть ответ. На мой взгляд, не надо пытаться отразить весь роман, в этом нет необходимости. Надо взять линию Лавра и сосредоточиться на сценах с юродивыми. Потому что юродивый — это совершенно удивительный тип мироощущения. Юродство даже выше аскезы. Аскет выстраивает себя как личность, отказавшуюся от всего, смиряет плоть, и это вызывает уважение. Сознание того, что ты герой, ты великий, подводило иногда даже великих аскетов. А юродивый, как и аскет, изнуряет тело, но помимо этого он отказывается, может быть, от самого дорогого, что есть у человека, — от своей личности. Растворяет себя в Боге. Он спит с собаками, ест на мусорной куче, бросает камни в дома благочестивых людей. Он как бы говорит: я прах и пепел. Переламывает свою гордыню о колено. Подвиг юродивого — из разряда «сверхзаконных». Это в большей степени было свойственно восточному христианству. Хотя интересно, что многие юродивые у нас были иностранцами: немцы, итальянцы, греки. Дело в том, что юродивые очень редко подвизаются там, где родились. Отчасти, выражаясь современным языком, это некомфортно делать там, где все тебя знают. Но можно посмотреть глубже. Их жизнь закончилась — начинается житие. В древнерусских текстах это выражается словами «умертвие миру». Юродивый умирает для мира и возникает где-то в другом месте, в антимире, где его никто не знает. На Руси было много юродивых, и им было многое позволено. Только они могли говорить то, о чем боялись сказать другие.

Сложность агиографических фильмов в том, что «обычные» святые находят внутреннюю гармонию и покой, а это трудно передать средствами кино. Юродивый же, по выражению одного из житий, буйствует, и кинематографически это выигрышно. Важно лишь помнить о том, что антиповедение юродивого не равно эксцентрике звезд современного акционизма. Первые «бежат славы от человек», а вторые — как раз наоборот.

Читайте и слушайте роман «Авиатор» в Яндекс Книгах.

Промокод KINOPOISK MEDIA для новых пользователей.

Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске

Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.25, условия.


Фото: Roberto Ricciuti / Getty Images

Смотрите также

13 ноября4
5 ноября2
15 октября58
18 сентября62

Главное сегодня

Сегодня3
20 ноября2
19 ноября5
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Сегодня0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации