В издательстве «Редакция Елены Шубиной» вышел мистический хоррор «Саспыга» писательницы Карины Шаинян, автора романа «С ключом на шее» и обладательницы нескольких литературных премий в области фантастики. Галина Юзефович рассказывает, что это за саспыга такая и почему вам точно не следует её есть.
Галина Юзефович
Литературный критик
Горный Алтай. Очередная группа возвращается из организованного конного похода к турбазе. До отдыха, горячего душа, чистой одежды, хорошего кофе и новостей («Что там снаружи?» — «Да та же херня») остается всего ничего — один недолгий переход, один пологий спуск. Но внезапно конюхи замечают, что самой тихой и неприметной участницы — «снулой» Аси, которую за 10 дней похода никто из группы даже в лицо-то толком не выучил — не хватает. Остановилась перевязать плащ возле брода и отстала. Повариха группы Катерина — «городская», в студенчестве однажды приехавшая на Алтай, да так и застрявшая здесь в какой-то не до конца понятной роли (то ли полноправная работница турбазы, то ли фанатичка-энтузиастка, то ли вечная туристка, то ли всего понемногу) — поворачивает коня назад, чтобы найти и вернуть отбившуюся от стада овечку. Но если найти оказывается несложно (Ася не успела уйти далеко), то вернуть практически невозможно. Овечка и не думала отбиваться от стада — она сознательно выбрала тропинку, ведущую в обратном направлении, и явно не хочет возвращаться к людям. Теперь, если Катерина не готова отпустить неумелую, неопытную Асю в одиночное странствие по не слишком дружелюбным к новичкам горам, ей придется пойти за ней. И путь этот заведет обеих героинь в края, лежащие далеко за пределами материального мира.
Предыдущий роман Карины Шаинян — «С ключом на шее» — представлял собой очередной ремейк стивен-кинговского романа «Оно», вернее, не ремейк, а великолепную его локализацию. История троих несчастных, никому не нужных детей, выпускающих на волю древнее зло, разворачивалась у Шаинян в декорациях шахтерского города Оха на Сахалине в середине 1980-х годов. Странное место (буквально край земли) и не менее странное время (трещина между двумя эпохами — советской и постсоветской) позволили писательнице наполнить заемный сюжет теплой отечественной эмоцией, одомашнить и заземлить заложенный в нем универсальный страх. Переложить «Оно» не столько на русский язык, сколько на российский опыт, на саму российскую жизнь.
В «Саспыге» Шаинян отказывается от чужих сюжетных лекал, но ключевой прием остается неизменным: скрестить предельно конкретное время с предельно конкретным местом и в точке их пересечения внезапно распахнуть метафизическое окошко в иное измерение. На сей раз время действия наше — со всеми его узнаваемыми нюансами и приметами, проговариваемыми и подразумеваемыми.
Место — гиперреалистично точно прописанный Алтай: священная земля, мистическое пограничье, где цветут пионы и аконит, где оживают мертвые и где сквозь тонкую ткань обыденности отчетливо светится нечто иное.
А еще здесь водится полумифическая саспыга — то ли птица, то ли зверь, чье мясо вкуснее всего на свете, чей запах кружит и дурманит голову. Тот, кто сможет добыть саспыгу, кто не нарушит главное табу (ни в коем случае не смотреть на ее голову) и отведает саспыжьего мяса, навеки избавится от забот и страха. Но появляется саспыга нечасто, и узнать о ее присутствии можно лишь по диковинным искажениям пространства-времени, волнами пробегающим по окрестностям. Именно в такую волну и попадают Ася с Катериной, причем для Катерины она не первая: много лет назад она уже участвовала в охоте на саспыгу, и с тех пор ее терзают смутные подозрения относительно природы этого существа.
В «С ключом на шее», говоря о древнем ужасе, обитающем в сахалинских сопках, Шаинян в действительности говорила о вещах вполне осязаемых, обусловленных местом и временем действия; о жестокости и потере, об одиночестве и уязвимости ребенка в мире «счастливого советского детства», о скудости позднесоветского быта, о жизни на дальнем имперском фронтире… В «Саспыге» при всей ее временной и географической предметности уровень абстракции существенно больше. В узнаваемую рамку трендового сегодня жанра «локальный хоррор» Карина Шаинян вкладывает послание более глобальное, общечеловеческое, не сводимое ни к конкретному времени, ни к конкретному месту.
Блага, которые можно получить в результате поедания саспыги, имеют, как нетрудно догадаться, свою темную сторону.
Безвольно следуя за одуряющим запахом, отказываясь поглядеть в лицо жертве и понять, кого именно ты обрекаешь на смерть, человек избавляется не только от забот и страхов, но и от значимой части своей человеческой природы. Именно это происходит с героями Шаинян, отведавшими зачарованного мяса: незаметно, исподволь они отрекаются от всего, что было им дорого, что составляло самый фундамент их личности. Кто-то легко соглашается на убийство за деньги. Кто-то отказывается от своих экологических убеждений и легко становится на сторону застройщика, желающего оттяпать от сакральных алтайских земель лишний кусок. Каждый из них оправдывает себя тем, что выбора-то нет: одуряющему, манящему запаху нельзя противостоять. Но в действительности выбор есть всегда, соблазну можно и должно сопротивляться. И в какой-то момент Катерине предстоит прийти к самому простому и самому важному пониманию: саспыгу можно не есть.
В отличие от «С ключом на шее», ясного и, несмотря на хитрую закрученность композиции, однозначного, «Саспыга» оставляет читателю большое пространство для сотворчества. Или, если говорить проще, многое нам придется достроить, додумать самим. Конюхи с турбазы, периодически возникающие на пути Катерины и Аси буквально из ниоткуда, все на одно лицо и в какой-то момент сливаются в один слабо разделенный образ. Но если эту деталь еще можно отнести на счет их хтонической природы (все они отведали мяса саспыги, а значит, уже не вполне люди), то, к примеру, линия обреченно идущего по следу Аси покинутого возлюбленного, легко проламывающего границы между мирами, очень выиграла бы от большей проговоренности, завершенности. «Саспыга» в целом наполнена многообещающими входами кроличьи норы, по которым читатель может в теории проследовать самостоятельно, но вообще-то предпочел бы опереться здесь на твердую руку автора.
Однако сказать, что «Саспыга» — классический «второй роман» талантливого писателя, так часто проигрывающий первому, тоже будет не вполне справедливо. Метафоры, которыми на сей раз оперирует Шаинян, стали глубже, сложнее глобальнее, и некоторая мутная размытость сюжета парадоксальным образом это обстоятельство эффектно подсвечивает. Стиль слегка подсох, утратив часть своей прежней летучей поэтичности, зато сильно выиграв в том, что касается скуповатой и элегантной точности. Ну и наконец, если сахалинская Оха в дебютном романе писательницы выглядела местом скорее экзотическим, чем привлекательным, то не влюбиться в жутковатый и подлинно прекрасный Алтай, вырывающийся, выплескивающийся со страниц романа на читателя, может только человек, начисто лишенный сердца. Иными словами, «Саспыга» шаг не вниз, а как водится, вбок и явное свидетельство того, что от этого автора мы можем ждать многого.
Что вдохновило Карину Шаинян на создание «Саспыги»? Собрали эти произведения на полке в Яндекс Книгах.