В издательстве «Фантом-Пресс» вышел роман «Велнесс» Нейтана Хилла (перевод с английского Анны Гайденко) — американского писателя, которого уже называют новым Джонатаном Франзеном. Литературный критик Галина Юзефович рассказывает, как этой книге удается быть одновременно такой смешной и трагичной.
Галина Юзефович
Литературный критик
Уйдя на второй план в годы относительного политического затишья, в последнее десятилетие жанр Великого американского романа вновь возвращается в фокус писательского внимания в США. Попытка через судьбы отдельных людей исследовать большие тенденции, общественные разломы и болевые точки страны — естественная реакция литературы на любой серьезный кризис, но литература в Америке отличается в этом смысле, пожалуй, наибольшей чуткостью и скоростью реакции. Дженнифер Иган, Джонатан Франзен, Ричард Руссо, Филип Майер, Элизабет Уэтмор и многие другие с разных сторон ощупывают американского слона, пытаясь по отдельным складкам на его шкуре прочесть живую, на глазах творящуюся историю.
Роман Нейтана Хилла «Велнесс» из той же славной плеяды, и в качестве своей «складки», своей точки входа в глобальную проблематику писатель выбирает те изменения, которые переживает сегодня концепция традиционного брака. И которые, в свою очередь, как нетрудно догадаться, служат проекцией изменений, затрагивающих общество в целом.
История Джека и Элизабет начинается в лучших традициях слащавого и сентиментального любовного романа. Он молодой художник без гроша за душой. Она сбежала в университет от токсичных богатых родителей, чтобы изучать поведенческую экономику и психологию. Подобно андерсеновским Каю и Герде, они живут друг напротив друга, окна в окна и на протяжении нескольких месяцев исподтишка наблюдают друг за другом. Понемногу их любопытство переходит во влюбленность, но ни Джек, ни Элизабет не верят в возможность взаимности: «Она такая умная, красивая и образованная!», «Он такой одухотворенный и творческий!». Но однажды случай сводит их вместе на вечеринке, и вот уже к 50-й странице герои лежат в одной постели, счастливые до одурения. Однако опытный читатель знает: если в романе 650 страниц, добра не жди.
Плохие романы свадьбой заканчиваются, хорошие ею только начинаются. А «Велнесс» роман определенно хороший.
В следующий раз мы встретим героев через 20 лет. Джек и Элизабет по-прежнему вместе, им чуть за сорок, они растят сына Тоби, и назвать их счастливыми не сможет даже самый завзятый оптимист. Джек преподает в университете на полставки, и начальство от него не в восторге: публикации Джека в социальных сетях собирают слишком мало лайков и репостов, а художественная карьера застопорилась. Элизабет работает в небольшой некоммерческой организации, исследующей эффект плацебо в разных областях, — от всевозможных пищевых добавок до сервиса, предоставляемого авиакоманиями. Секс в их браке фактически умер, денег не хватает, купленная на этапе строительства квартира в престижном пригороде Чикаго то ли будет достроена, то ли нет (здесь, вероятно, сердца российских ипотечников могут от волнения пропустить удар). Сын растет проблемным невротиком, помешанным на Minecraft и отказывающимся «социализироваться». Да и в целом супруги пребывают, как говорит педантичный ученый-бихевиорист Элизабет, в нижней части так называемой U-образной кривой, универсально описывающей жизнь человека: люди чувствуют себя наиболее счастливыми в молодости и старости, а средний возраст — период уныния и упадка.
Ничего специфически актуального в этой коллизии, конечно же, нет, однако метод, которым герои пытаются ее разрешить, ни в какую другую эпоху не был бы возможен. В ХХ веке ответом на затянувшийся период семейного охлаждения стал бы кровопролитный развод с разделом детей и имущества или, на худой конец, страстный адюльтер. Просвещенные же и осознанные персонажи Хилла не ищут простых решений. То, что в прежние, более простодушные времена объяснили бы в терминах «разлюбил» или «надоело», они интерпретируют посредством сложной мешанины из медитации, аффирмаций, персональных границ, позитивного мышления и тонких внутренних вибраций.
Джек идет по пути самосовершенствования: он покупает специальный фитнес-браслет и вливается в велнес-проект под названием «Система». Приложение скрупулезно следит за рационом и тренировками Джека, подсказывает идеальное время для сна и прогулки, ласково журит за ночной храп («Правильно ли вы спите?» — вопрошает всплывающее на экране телефона уведомление). Браслет даже дает советы по улучшению личной жизни, ведь секс и здоровые отношения с партнером — фундамент персонального благополучия, которое в мире «Системы» является высшей и, в сущности, единственной ценностью.
Элизабет же переживает метаморфозу еще более причудливую. Работая в компании, изучающей более или менее законные способы обмана потребителя, Элизабет убеждена, что аналитическое мышление у нее выкручено на максимум. Однако именно это, как ни странно, делает ее особенно уязвимой для разного рода сомнительных практик. В тот момент, когда героиня осознает, насколько ее жизнь пуста и безрадостна, мир велнеса, майндфулнеса, сексуального раскрепощения и прочей аюрведы поглощает ее без остатка, вступая для этого в сговор с рацио. Занимаясь эффектом плацебо и понимая его как никто другой, Элизабет шагает ему навстречу с открытыми глазами — в конце концов, то, что работает для других, сработает и для нее.
Если миром управляют законы плацебо, глупо противиться предначертанному.
Впрочем, сводить «Велнесс» к критике общества, ищущего решения своих проблем в медитации, осознанности и других плохо для этого приспособленных местах, заведомо неверно. Повествование Нейтана Хилла намеренно нелинейно. С уверенной легкостью мастера он крутит время назад и вперед, попеременно концентрируясь то на мелких частностях в жизни Джека и Элизабет, то на их семейных историях, то, поднимаясь еще выше, на общем токе американской истории. Однако все эти затейливые трюки со сменой фокуса и временной перспективы имеют одну главную цель — показать неумолимость движения мира в ту точку, в которой он оказался. Неотвратимость и предопределенность человеческой судьбы, в каждый конкретный момент реализующейся посредством сообразных времени инструментов. Если угодно, наглядно визуализировать тяжкую поступь рока.
И тем не менее, вопреки сказанному выше, «Велнесс» Нейтана Хилла — книга изумительно, порой гомерически смешная. Болезненно тревожная и склонная маниакально просчитывать последствия каждого своего шага Элизабет скрупулезно следует самым передовым научным концепциям в том, что касается питания, здоровья и особенно воспитания детей, и регулярно скатывается при этом в откровенный гротеск. Сцена, в которой движимая самыми лучшими намерениями героиня подвергает своего нервного сына знаменитому Стэнфордскому эксперименту (тому самому, где ребенку предлагается выбор — съесть одну зефирку сейчас или две через 15 минут), выглядит одновременно и уморительно смешной, и абсолютно душераздирающей. А когда Джеку удается наконец достичь требуемых университетом показателей популярности, случайно слив в сеть эротическое видео с собственным участием, в сердце читателя жгучее сострадание вступит в непримиримый конфликт с желанием расхохотаться (возможно, даже вслух).
Именно эта постоянная осцилляция между невероятно смешным и абсолютно трагическим отличает Нейтана Хилла от Джонатана Франзена, с которым автора «Велнесса» давно (и небезосновательно) сравнивают. Как ни странно, при всей своей внешней серьезности Франзен в своей прозе куда более оптимистичен. Даже в самом мрачном (и по совместительству наиболее похожем на «Велнесс») его романе «Свобода» герои — тоже запутавшаяся в отношениях супружеская пара — все же обладают некоторой свободой воли. В мире Хилла же такой роскошью люди похвастать не могут. Они движутся по определенным тропкам, раз и навсегда размеченным для них семейным укладом, детскими травмами, биохимией мозга и поведенческими ловушками, щедро расставленными для каждого человека вездесущим обществом. И как бы смешно нам ни было по дороге, все тропки сходятся в одной точке.
