В прокат выходит новый кринж-фильм Вячеслава Иванова — режиссера, умеющего найти самое отвратительное в окружающем нас мире (и в наших телах). Экстремальным опытом просмотра сверхкрупных планов волос, грязных губ и потных лбов делится Василий Степанов.

Василий Степанов
Кинокритик
«Привычка свыше нам дана, замена счастию она», — писал Пушкин в своем великом романе, описывая погружение Прасковьи Лариной в семейный быт. Вот и «Привычка нюхать пальцы», удостоенная в 2025 году Гран-при фестиваля «Новое движение» в Великом Новгороде, привела своего главного героя Рамаза (Рамаз Кебадзе) в кино под названием «Меня пожирает собственная кровать» — то ли сиквел, то ли сайдквел сюжета про дружбу и работу в маркетплейсе, торгующем разноцветными унитазами.

Теперь на повестке дня любовь. Такая же мучительная, как и попытки приятельства в прошлой работе Вячеслава Иванова. «Меня пожирает собственная кровать» — история куда более компактная, можно даже сказать вакуумная, настолько высосан из нее весь воздух. Это такая предельная близость двух людей. Пространства нет, в кинозале зрителей, вероятно, ждут приступы клаустрофобии. Камера бесцеремонно жмется к главным героям — Рамазу и девушке Лизе (Елизавета Соколова), пока они ведут бесконечные и малосодержательные беседы. То уткнется взглядом в брекеты на его зубах, то застрянет в волосах на спине, то погрузится ей в ухо, то изучит испарину на лбах или остатки майонеза на губах. Оператор Егор Гриднев, обеспечивший зрителям эти тревожные до зуда, мятущиеся сверхкрупные планы, был удостоен приза в том же Великом Новгороде. Это решение жюри сложно оспорить, потому что операторская работа в этом фильме, пожалуй, действительно предъявляет что-то сущностное. То, от чего хотелось бы отвернуться. Другой поэт сто лет назад писал: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Так вот тут именно такая ситуация. От фильма мечтаешь поскорее отойти, а он медленно гонится за тобой, как ромеровский зомби. Большого на экране, несмотря на все его крупности, нет, зато малое в широком ассортименте. Тут многое бесит, как бесят собственные привычки и обыкновения, которые с возрастом учишься припрятывать. Это не отражение в зеркале (в конце концов, поколение селфи научилось отражаться в зеркалах почти идеально, а если даже не идеально, то все-таки с постироничным кайфом). Нет, речь идет о реально темных углах данной в ощущениях повседневности. Вроде дискуссии о сроках хранения салата из кулинарии (хотя салат из кулинарии тоже может быть поэзией, вспомним Дмитрия Александровича Пригова), или о покупных блинчиках, исколотых пластмассовой вилкой (потому что лень мыть настоящую многоразовую), или о консервированных ананасах, при взгляде на которые каждый приличный кинозритель, конечно, должен вспомнить «Чунгкингский экспресс» и в этом найти свое спасение. А если не вспоминается, что делать?

В фильме много еды и воды, потому что они комфортно заполняют пустоту жизни. Для современности вопрос о том, что же мы будем есть на завтрак, обед, ужин, чем будем заполнять свой день, чуть ли не экзистенциальный. На пятом стакане невротично выпитой Рамазом воды уже ощутимо подташнивает. И хотя кажется, что Сартр писал о другом, это только кажется: в скромный метраж «Меня пожирает собственная кровать» уместилась не только история мучительной, так и не нашедшей своего выражения экстремальной близости Рамаза и Лизы (это, если так можно выразиться, фабула), но и тот самый опыт тошноты как опыт существования и осознания мира. Звучит это, пожалуй, слишком пафосно. Может, и не было такой амбиции у этой скромно сделанной, рассчитанной на какого-то специфического зрителя киноработы, но и оператор Гриднев, и постановщик Иванов, и исполнители Кебадзе и Соколова, ставшие полноценными соавторами «Меня пожирает собственная кровать», сумели подвести нас за руку к своей бездне, той ощутимой пустоте, от которой, к счастью, зрителя отделяет киноэкран.
Не факт, что зрителю нужно открывать глаза и смотреть в эту прорву.
Из нее для маскировки, чтобы было что пересказать после просмотра друзьям, звучат шутки про коллегу с блокнотом, изрисованным пенисами (мы его помним по «Привычке нюхать пальцы»; эти вселенные тесно взаимосвязаны), или душноватые телефонные пранки про карлика, который идет на массаж. Но это лишь для того, чтобы отвлечь внимание. Перевести тему.

Перед вами не благодушный американский мамблкор, от которого можно отряхнуться (дескать, это их заокеанские проблемы) и пойти дальше, а типично русский достоевский стакан, полный мухоедства со всеми вытекающими для таракана последствиями. От фильма Иванова так просто не отмахнешься. «Меня пожирает собственная кровать» производит впечатление тяжелое, дезориентирующее. Он не выводит за пределы понятного опыта, что и вгоняет в панику (пожалуй, слово «собственный» в названии самое страшное). И остается надеяться лишь на одно: для создателей этого фильма трансгрессивные опыты с собственным матрасом не войдут в привычку, и в следующей своей работе они смогут отойти от края кроватной бездны. Для этого многого не требуется: достаточно снять палец с трансфокатора и выйти на прогулку. А там и какой-то новый сюжет подвернется.