«Натали и Александр»: Пушкин глазами его жены и продюсеров Первого канала

Обсудить0

На Первом канале и на Кинопоиске вышла многосерийная историческая мелодрама «Натали и Александр» про отношения Александра Сергеевича и его жены Натальи Гончаровой, снятая Владимиром Щегольковым («Цербер»). Даулет Жанайдаров — о том, как создатели сериала делают из Пушкина «русского Элвиса» и чем эта история напоминает «Гордость и предубеждение».

Даулет Жанайдаров

Редактор видео и подкастов Кинопоиска

1828 год. Юная Наташа (Ксения Трейстер) — младшая из трех дочерей обедневших дворян Гончаровых — готовится выйти замуж по расчету, чтобы поправить положение семьи, но тайком от мамы зачитывается стихами Пушкина и мечтает о любви. Сам поэт (Александр Зарядин) в этот момент мается в ссылке, отлученный от Петербурга за вольнодумство: выпивает в трактирах, стреляется на дуэлях, веселится с цыганами, соблазняет чужих невест. Но все меняется, когда Пушкин видит на балу Наташу «чистейшей прелести чистейший образец» Гончарову. Впереди — долгая помолвка, свадьба, безденежье, пересуды высшего света, импозантный усатый француз по фамилии Дантес и роковая поездка на Черную речку.

Как показать на экране А. С. Пушкина — «наше все», «солнце русской поэзии» и в целом главную культурную скрепу страны?

В околопушкинской драме Балаяна «Храни меня, мой талисман» Михаил Козаков отказывался играть гения. Перестроечная «Последняя дорога» по мотивам пьесы Булгакова вообще выводила Пушкина за пределы кадра. Иногда призрак поэта возвращался в советскую и постсоветскую современность, чтобы вернуть ей такие утраченные ценности, как романтизм («Наследница по прямой» Соловьёва) и воинственный патриотизм («Бакенбарды» Мамина, в которых образ Пушкина мутирует в этакого любера-охранителя с бакенбардами и тростью наперевес).

Менее рефлексирующих режиссеров в таком герое ничего не смущало. В дореволюционной монархической короткометражке Пушкин перед смертью целовал письмо от Николая I, а в эпоху советской культурной революции уже вступал с царем в битву за Наталью Гончарову («Поэт и царь» Гардина и Червякова). В современном детективе об обстоятельствах гибели поэта — «Последней дуэли» Натальи Бондарчук — Сергей Безруков играл Пушкина в квасном угаре, от которого не отошел после роли народного поэта Есенина; продемонстрированная им широта русской души сталкивалась на экране с придворными кознями загнивающих западников и иностранцев.


У создателей «Натали и Александра» нет амбиций радикально переосмыслить образ Александра Сергеича, и их сериал выглядит безопасной телеальтернативой идущего в прокате «Пророка», где кудрявые Кай Гетц и Юра Борисов читают рэп и танцуют с массовкой.

Режиссер Владимир Щегольков в своей предыдущей работе «Цербер» — сумрачном детективе об империи, входящей после декабристского восстания в эпоху оледенения — выводил поэта анекдотическим персонажем, этакой ручной обезьянкой при дворе. Здесь же, скованный первоканальной жэзээловской драматургией, Щегольков берет на роль Пушкина не шута-пересмешника Льва Зулькарнаева, а среднерусского мачо Александра Зарядина, настолько органичного в кругу цыган, что между пушкинскими бакенбардами нет-нет да и мелькнут михалковско-паратовские усы из «Жестокого романса». Единственный внятный ответ на вопрос о том, почему этот носатый мужик с бакенбардами все-таки гений, дает Павел Нащокин: «Карандаш у него волшебный». Идеологически же Пушкин выступает тут как рупор импортозамещения, верный слуга царя и амбассадор русского языка, желающий всеобщей грамотности для крестьян. Терки поэта с Бенкендорфом, похоже, вызваны в первую очередь тем, что тот «немец».

Александр Зарядин

Время от времени с экрана звучат «ай да Пушкин» или «мой Евгений», пара сцен посвящена цензурным приключениям «Бориса Годунова», но выпускникам филологических факультетов ловить в этом сериале нечего: вся творческая жизнь Александра Сергеевича дана википедийной скороговоркой. Зато за кадром звучат отрывки из писем поэта. Как известно, в них Пушкин открывался не серьезным литератором, а полным жизни остроумным плейбоем. Кажется, именно такой образ и стремились создать авторы сериала. Другой вопрос, насколько эту бурлящую витальность удается передать на экране. Да, Александр Сергеевич делит ложе с цыганками и бьет по лицу Фаддея Булгарина (эпизодический Алексей Золотовицкий отыгрывает свою типичную смесь самодовольства и неуверенности в себе), но как-то без огонька.


Впрочем, не зря в названии первым делом идет «Натали». Сериал рассказан с точки зрения Гончаровой, которая по мысли авторов как раз больше предпочитает стихи про любовь, а «Повести Белкина» понимает не очень.

В этом смысле зияющая пустота в анализе гения Пушкина вполне концептуальна. Есть подозрение, что создатели частично солидаризуются с Мариной Цветаевой, которая не очень справедливо и уж точно жестоко называла Гончарову «куклой», просто не понимавшей, с кем ее свела судьба. Она поддерживает мужа-гения, первой восхищается финалом «Евгения Онегина», но все время где-то сбоку от историософских и социальных исканий Пушкина.

Александр Зарядин и Ксения Трейстер

Да и не стоит ждать революционных неожиданностей от такой смены оптики. Прогрессивный бинокль все равно в руках у продюсеров Первого, и видят они в него все то же — традицию историй о Тяжелой Женской Доле.


Батя бухает, маман хочет выдать замуж за мажора, на балах презрительно хихикают бывшие пассии мужа, взрослые мужики сообщают Натали, какая она чистая и невинная.

Сама же Натали будто воображает себя героиней мелодраматического «Каравана историй», и эпидемия холеры в этих рамках представляется не счастливой случайностью, позволившей Пушкину на самоизоляции создать шедевры Болдинской осени, а злым роком, разлучающим возлюбленных. Даже Николай I появляется, только чтобы способствовать счастью молодых и встраивается в традицию сталинской иконографии, в которой влюбленные могут соединиться, лишь когда их сведет мудрый вождь (тренд, недавно возрожденный в образе Сталина-Купидона, выступающего свахой для главной героини «Любви Советского Союза»). Этот монолитный образ мудрого царя, который одним своим видом и зычным голосом прекращает крестьянские беспорядки, слегка разъедается к третьей серии намеками на его романтический интерес к Наталье.

Александр Мизёв и Ксения Трейстер

Есть, однако, кое-что поднимающее «Натали и Александра» над жэзээловской агиографией в жанре «жена гения». Это, во-первых, летучая камера Максима Шинкоренко, который находит интересные ракурсы даже в сто раз освоенных музеях-квартирах и мосфильмовской «старой Москве». На это же осторожное осовременивание фактуры XIX века работает и полиэкран, то и дело разделяющий и связывающий главных героев.

Во-вторых, великая Полина Кутепова в роли то ли миссис Беннет, то ли Хариты Огудаловой, обеспокоенная экономическим положением семьи с тремя бесприданницами. На то, как она деловито пересчитывает купюры рядом с милующимися Наташей и Александром или в сердцах произносит «Вот же коза!», можно смотреть бесконечно.

В-третьих, сериал неожиданно оказывается парафразом «Присциллы» Софии Копполы — историей взросления фанатки рок-звезды, на свою беду связавшей жизнь с кумиром. Пушкин как токсичный творческий тюбик, вечный нищеброд-фрилансер — согласитесь, интересный заход. Он то врывается пьяным просить руки Натальи, то защищает ее от буллинга высокосветских пассивно-агрессивных сплетниц. То нежно боготворит и аккуратно занимается сексом в маковом поле, то в творческом угаре забывает о базовой эмпатии. Первая брачная ночь Натальи Гончаровой и Александра Пушкина в конце второй серии — самая пугающая и дискомфортная сцена с участием человека с бакенбардами в истории российской пушкинианы (а в ней, напомним, Виктор Сухоруков устраивал «ночь длинных тростей»).

Ксения Трейстер и Александр Зарядин

Джо-райтовские экранизации классики, видимо, окончательно стали главным визуальным референсом для российских кинематографистов (Сарик Андреасян в «Онегине» просто переснимал целые куски «Гордости и предубеждения»), и в девичьих драмах сестер Гончаровых слышатся перешептывания Киры Найтли и Розамунд Пайк. Эта первая часть сериала — «Джейн Остен на Большой Никитской» — самая живая. К сожалению, сначала ее миксуют с пушкинскими алкотрипами, а потом начинаются великосветские интриги в духе «Анны Карениной».

Усиливается неуютное ощущение от любовной линии и видимой разницей в возрасте между главными героями, в XIX веке, наверное, повсеместной, но в сериале 2025 года выглядящей как заявление. Ксения Трейстер настолько органично отыгрывает трепетную невинность и первое любовное томление своей шестнадцатилетней героини, что рядом с ней 35-летний Александр Зарядин выглядит не только бледнее (неожиданный эпитет по отношению к Пушкину), но и несколько угрожающе.

Формально став на сторону Наташи Гончаровой, авторы сериала все равно не готовы разрушать парадный образ ее мужа, творца и гения (всевозможные проказы Пушкина его только укрепляют), и это понятно. Если Софии Копполе Фонд Элвиса Пресли просто запретил использовать его песни, то создателям «Натали и Александра» слишком радикальное счищение позолоты с портретов Пушкина грозило бы чем-то посерьезнее отлучения от экскурсий в Михайловское. Но даже в таком виде сериал хорош тем, что дает голос прежде безмолвной и второстепенной героине. В конце концов, Достоевский еще 150 лет назад писал, что «Евгения Онегина» следовало бы назвать «Татьяна Ларина», мол, роман-то на самом деле про нее. Так что, возможно, и в истории Александра Пушкина главная драма происходила не на Черной речке, а в доме 12 на Мойке.

Смотрите сериал «Натали и Александр» на Кинопоиске в Плюсе.


Автор: Даулет Жанайдаров

Смотрите также

17 февраля 20254
10 апреля 202578
4 февраля 202517
1 февраля 20258

Главное сегодня

20 ноября2
19 ноября5
20 ноября18
20 ноября4
20 ноября6
20 ноября2
20 ноября3
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации