Александр Горчилин: «Кислота — это отцы, дети, секс, рок-н-ролл, наркотики»

Обсудить0

К 26 годам Горчилин успел сыграть в «Норд-Осте», у Германики, у Серебренникова и снять свое кино. Об этом, а также о недовольстве массовой культурой — в нашем интервью.

Сегодня Александр Горчилин известен в первую очередь благодаря «Кислоте» — своему режиссерскому дебюту, который получил приз на «Кинотавре» и произвел сокрушительный эффект на самых разных зрителей (среди поклонников фильма даже Алла Пугачева!). С другой стороны, его роли в кино тоже были бомбой. Герой Горчилина в «Да и да» Гай Германики пил мочу и умирал за искусство. В «Ученике» — пытался соблазнить главного героя, одержимого псевдорелигиозным психозом. Его персонаж в «Лете» (советский первопанк Андрей Свин Панов) — самый яркий среди всей многочисленной тусовки второго плана. А скоро мы увидим актера совсем в ином, фантастическом, антураже «Икария» (там вообще играет едва ли не половина героев нашего спецпроекта).

Это интервью — часть спецпроекта «Новые русские» о молодых отечественных актерах. Читайте также наши интервью с Полиной Ауг, Риналем Мухаметовым, Иваном Янковским и другими.

— История с вашим дебютным фильмом «Кислота» благополучно и триумфально закончилась, и о вас теперь пишут не иначе как о рупоре поколения. Чем сейчас занимаетесь?

— Сейчас? Борюсь с паническими атаками. Убираю дома, изучаю новые рецепты, готовлю... Я большой кулинар.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— А театр?

— Будем восстанавливать спектакль «Идиоты» по Ларсу фон Триеру (мы разговариваем с Александром летом в закрытом на каникулы «Гоголь-центре»; сейчас спектакль в новой редакции уже идет в большом зале театра. — Прим. ред.). Его когда-то закрыли: какие-то вещи изживают себя, а мы же про сегодняшний день пытаемся разговаривать. А сейчас в связи с тем, что началась новая волна безумия, мы сделали новую редакцию этой пьесы. Будем открывать сезон «Идиотами».

— А в чем отличие новой редакции?

— Поменялись идиоты. Конфликты, обстоятельства. Ну, и актеры.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— Можете поподробнее про обстоятельства?

— Как обычно, нашему театру помогает страна. Это удивительно: Кирилл Семенович давал спектакль еще до того, как что-нибудь происходило в нашей жизни, и вдруг это становилось актуальностью. Брали мы какую-нибудь пьесу «Ученик» и думали: ну, это какой-то абсурд, такого быть не может. То есть это хорошо читается на бумаге, это сильная конфликтная история. Но где такое происходит? Покажите нам! И тут начинаются православные истории с чувствами верующих и прочим экзорцизмом. А в «Идиотах» все начинается с заседания суда. Судят этого Идиота. В прошлый раз это было завязано вокруг каких-то акций Pussy Riot. А сейчас это все ближе уже к сегодняшней истории с нашим театром.

Чтобы показать актерский талант наших героев, мы записали с каждым из них короткий ролик — кинопробы в неожиданных обстоятельствах со сценой из известного фильма.

— А режиссура? Собираетесь дальше снимать?

— Я тут понял такую штуку: мне вообще неважно, чем заниматься. Не хочу совершать ошибок других людей, мучиться, врать или ставить свое «творчество» на конвейер из-за какого-то там разового успеха или неуспеха. Все это не делает тебя лучше как человека и уверенности лишней не добавляет. Я просто хочу заниматься теми вещами, которые мне будут приносить удовольствие. А это может быть все что угодно.

Ну да, скорее всего, это будет все связано, естественно, с творчеством. Главное, что я понял для себя: просто тупо врать себе не надо. Когда мы фильм снимали и я режиссировал, я понимал, для чего мы это делали и про что. Тогда была какая-то насущная проблема, про которую и хотелось поговорить. А сейчас я в себя залезаю и пытаюсь понять: про что я? Но пока что я не понимаю. Если я найду, про что хочу говорить, тогда, может быть, буду заниматься режиссурой. А не найду... Просто ремесленничать я не умею, у меня нет для этого образования.

— И про что вы говорили в «Кислоте»?

— Мне хотелось поразмышлять на тему взаимоотношений с родителями, самостоятельности...

— Тургеневская тема...

— Не тургеневская! Я не думал о Тургеневе! Ну да, все это уже тысячу раз было, эти «Отцы и дети», но у нас-то как раз отцов и нет! Это все делалось, когда мне было 24 года. Сейчас мне 26, и я уже чуть-чуть, но другой человек. Да и тогда я уже думал об этих проблемах как о прошлых. Так что «Кислота» — это ни в коем случае не автопортрет. Вот тут Саша Ревенко посмотрела фильм в Выборге и сразу позвонила мне: «Ты снял кино про нас!» Не про нас, в смысле глобально про нас, а про наш круг. Поскольку мы вдохновляемся здесь друг другом, это какое-то наблюдение за нашими общими проблемами или радостями.

Отправной точкой сценария послужила, наверное, эта гибель... (Казимира Лиске — Прим. ред.). Это настолько рядом произошло, можно сказать, в соседнем доме... Тогда, я помню, меня это очень сильно впечатлило, и мы от этого события, собственно, и начали плясать. А дальше мы с Валерой (Печейкиным — Прим. ред.) сидели, и я ему просто рассказывал какие-то ностальгические вещи, свои наблюдения за ребятами, за собой...

Короче, это не отцы и дети. Это отцы, дети, секс, рок-н-ролл и наркотики.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— И «Обломов»! У вас же в фильме центральная тема — полная бессмысленность существования.

— Ну да, когда люди просто не понимают, куда себя применить. Это нам повезло, людям искусства, мы нашли свою историю и в ней вертимся. А другие люди, которых родители в какие-то колледжи поотдавали... У них такая... болезненная неопределенность. Что вообще им делать?

И все это превращается в «Газгольдеры» и другие развлечения. Наркотики и прочее. И они чувствуют себя счастливыми в этом во всем. Потому что всегда есть уверенность, что кто-то за тебя все равно сделает самое важное. Видимо, нас так всех воспитали. Все поколение 1990-х. Сложное время, и родители о нас поэтому так заботились, все за нас обустраивали. Сами там погибали, из кожи вон лезли. Ой, туда не ходи, лампочку не вкручивай — я сама вкручу, ты не умеешь. Вот и не появилась в человеке ответственность за свою собственную жизнь. И теперь люди мучаются, не могут понять, кем им пойти работать. Полстраны видеоблогеров, полстраны алкоголики и наркоманы. Ну, и охранники.

— При этом в фильме-то вы говорите обо всем этом со спасительной иронией.

— А ирония почему возникает? Для прикрытия своих слабостей. Сначала иронизируешь над окружающим, а потом над собой. Начинаешь свою слабость оправдывать иронией.

Это от страха. А я хочу, чтобы не было страха, не было внутренней самоцензуры, которая есть во мне, есть во всех остальных. И когда не будет страха, люди будут снимать кино и не думать о том, что фильм не покажут в кинотеатрах, если сейчас здесь где-то промелькнут на секунду мужские гениталии или скажут слово «кокаин». Негласная цензура в стране есть. И ты сразу цензурируешь самого себя и думаешь, как бы в обход пойти. А потом оправдываешь все это, мол, художник тем и интересен, что он может рассказать историю и как бы все в ней показать не показывая. Это советская оправдаловка!

Я чувствую, что есть возможность сделать больше. Я знаю, что она есть. Я по миру поездил, видел, как там оно бывает. Но я и не могу сказать, что здесь плохо. Здесь нормально. Здесь люди есть хорошие, думающие, умные. Но можно делать больше, чем делается тут.

— Так а вы не думали о международной карьере? Или вы привязаны к русскому контексту, к языку?

— Международную карьеру? Добиваться там чего-то в жизни? Я не такой человек, я вообще не думаю о таких вещах. Я не карьерист. У меня нет планов поехать завоевать Голливуд или что там. Пока у меня не хватает на это ни смелости, ни ответственности, ни честолюбия. Меня, например, не заботят подписчики в Instagram. А я знаю людей, у которых прямо цель стоит— реализация себя в медиапространстве.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— Но актером вы стали намеренно? Или случайно?

— Ну да, мне нравилось заниматься театром, и я делал это целенаправленно. Но мне нравилось буквально заниматься театром, а не заниматься самореализацией. Есть же разница. Были, конечно, какие-то случайные п****** (ошибки) по жизни, когда я в сериалы какие-то попадал, например. Но я тогда просто не умел говорить «нет», не понимал просто, как это сделать.

— Многие ваши коллеги с гордостью снимаются в сериалах...

— Я их осуждаю — и не осуждаю. Я знаю людей, которые целенаправленно поступили в театральный вуз, для того чтобы потом сниматься в сериале ТНТ. Ну, вот такой у них внутренний предел. Вот этого им хочется — подписчиков в Instagram, говорить про вред курения на всю страну. Меня воспитывал другой человек. Я по-другому мыслю.

Я постарался так сложить свою жизнь, чтобы заниматься вещами, которые мне действительно нравятся, которые не в тягость. Обидно только, что такими вещами много денег не заработаешь. А ремонт в ванной сделать все-таки хочется. Зато я чувствую себя счастливым.

— Как вообще вы оказались в театре?

— Учился в Текстильщиках в обычной школе. Меня оттуда выгнали. Потом я оканчивал вечернюю школу с 30-летними алкашами. И все. Не было у меня специальной в детстве направленности никуда. Ну, вот стихи мне бабушка в детстве читала. И я учил стихи. Пушкина в два года читал.

— Ну, стихи — это стихи. А в театральную студию сами пошли или родители привели?

— А там как-то это случайно все вышло. Нам позвонили и предложили на кастинг прийти. Но это все школьные истории. А по-серьезному все с «Норд-Оста» началось. Вот и все. Ну, а дальше просто дело такое — очень быстро очаровывает. Для меня театр просто оказался естественной средой обитания.

И вот я играл в «Норд-Осте» с ребятами (Филипп Авдеев, Роман ШмаковПрим. ред), потом пошли мы в один театр, играли в МТЮА. Из одного театра поступили на один курс к Кириллу Семеновичу (он, кстати, не знал, что мы знакомы) и до сих пор вместе работаем, снимаем фильмы вместе и снимаемся в фильмах вместе. С 12 лет знакомы. Удивительно, конечно.

— Фильм ваш тоже случайно вроде же случился?

— Не то что случайно — скорее неожиданно. Я же не бегал по инстанциями и не кричал, что я хочу снимать кино. Но и сказать, что Сабина Еремеева позвонила мне ни с того ни с сего, было бы тоже неверно. Я все-таки и до «Кислоты» в том или ином виде занимался кино. Делал видеоарт, ролики, снял видеоконтент для спектакля, документальный фильм про съемки «Кому на Руси жить хорошо?». Нас, циничных московских подростков, вывезли в те самые места, где ходили некрасовские герои. А теперь там прошли ребята из столицы, которым на хрен ничего не сдалось. И вопрос «Кому на Руси жить хорошо?» встает как столкновение России и Москвы. Бедная Москва окружила себя этой вот Россией и мучается...

В общем, все это, видимо, и повлияло на то, что мне поступило предложение. Но мне приятнее думать, что это я просто лежал дома, и тут звонят: «Не хотите ли снять кино?»

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— Но видеоарт и кино — все-таки разные вещи. Кино всегда делается командой, и режиссер должен ей командовать.

— Да, я с этими вещами столкнулся впервые, и это был такой челлендж! Режиссура-то, наверное, в этом и заключается, что ты должен суметь найти контакт с людьми. Но не командовать — в этом-то все и дело. А просто настроить их на свою волну, на свой флоу. Я понимал, что я во многом некомпетентный человек, а со мной работают люди, которые не первый день в кино, которые талантливы, у которых тоже есть свое крутое видение. И надо уметь их слушать, что-то принимать, от чего-то отказываться, что-то менять. Если ты, конечно, не Содерберг, который сам и оператор, и монтажер, и режиссер.

Естественно, у меня поначалу срабатывало то, что я актер. Я все роли как бы сам себе внутри играл. Но в какой-то момент в голову пришла спасительная мысль: ты взял себе очень хороших актеров, и они сделают этот фильм лучше. Просто услышь их.

— И тут вы стали режиссером?

— Так в том-то и дело, что я все равно был актером! Когда мне только предложили снимать, я подошел к Кириллу Семеновичу и говорю: «И что мне делать-то? Какой я на хрен режиссер?» А он мне отвечает: «Саш, ты актер?» — «Ну, вроде актер». — «Вот и сыграй в режиссера. Ты же видел, как я снимаю кино, как Германика снимает кино?» Ну и вот. Только пришлось свой эгоизм выбросить из головы. Актеры же всегда эгоисты.

— А как, кстати, снимает Серебренников? Точнее, каково вам было работать с ним как актеру? Вас же наверняка именно опыт работы с Кириллом Семеновичем и сформировал как актера?

— Так, как мы снимались у Серебренникова, я нигде не видел, чтобы было настолько же свободно, легко и радостно. Тот же «Ученик» — жестокий в чем-то фильм. Но в нем есть какая-то легкость, которая была создана именно этими конкретными людьми. Я когда на другие площадки прихожу, играть ничего не могу. Ну, не получается у меня. Не могу, зажимаюсь, боюсь, не понимаю, не нравится мне там с этими людьми работать. Ну, как-то не устраивается процесс. Я в этом смысле не актер, не актер-актер, которому дали роль — он вышел и все сыграл. Я больше пляшу от того, что вижу вокруг себя. Поэтому вот я не могу себя представить в каком-то там репертуарном театре, в каком-нибудь МХАТе. А здесь, в «Гоголь-центре», мне свободно. Не случайно же у меня маленькая фильмография: отчасти это из-за того, что я всех шлю на, отчасти потому, что меня шлют. Вот и все.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— Потому что тоже не срабатываетесь?

— Да, просто я не могу говорить эти слова. Не могу в это играть. Вот есть люди, которые себя изначально настроили на то, что они пойдут и будут в сериале «Интерны» изображать, не знаю, больных чесоткой. Я вот так не умею. Я же вижу, для чего это делается — для того, чтобы люди просто тупели каждый день вечером у телевизора. Ну, это я не про конкретно «Интернов». «Интерны» пусть будут. Нас Кирилл Семенович учил быть художниками, а не актерами.

— Ваша привязанность к «Гоголь-центру» связана исключительно с фигурой мастера, Серебренникова, или с тем родом театра, который существует в этом месте?

— С тем театром, который здесь ставится.

— А в чем его конкретные отличия от других театров — тех, в которых вы не можете играть?

— Я не могу за другие театры говорить. Если я начну, получится некрасиво. Я и не хожу особо в другие театры. Когда мне ходить? Я даже у нас уже три года не могу сходить на спектакль, который очень хочу посмотреть. Потому что они играют на малой сцене, а я каждый день в то же время играю на большой. Я что-то смотрю, конечно, но очень редко. Кино больше люблю. В детстве смотрел только индийские фильмы. «Танцор диско» был моим любимым.

— А совсем за границы театра не хотели бы выйти? Раз уж вы начали работать с видео, с кино.

— Нет. А что там такого особенного? Я же разные вещи пробовал. Мы перформансы делали — в Лувре, прямо среди скульптур. Проводили как бы экскурсию, но при этом играли «Метаморфозы» Овидия. Мы встречали зрителей МХАТа аплодисментами на улице. У нас так учебный процесс был построен, что мы все прошли. Даже музыку писать учились. Поэтому меня эти перформансы и прочее не очень удивляют.

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

—Для вас важна реакция публики?

— Что значит реакция публики? Будут они смеяться или нет?

— Ну, знаете, как некоторые говорят: энергия зала, без публики я не могу играть.

— Видите, даже вы цинично об этом говорите. А я как буду об этом говорить? Да хрен с ней, с публикой. Только 2% зрителей в полной мере поймет вообще все, что происходит на сцене. Кто-то подключается просто эмоционально. Кто-то только умственно. Для кого-то это просто красивая картинка, а для кого-то эта красивая картинка уже с каким-то смыслом. У нас же здесь все-таки многопластовые спектакли играются.

— Много времени отнимает работа?

— По-разному. Допустим, первый этап — читают пьесу. Тогда встречаемся на два-три часа в день, репетируем. Ну, три раза в неделю. А потом за месяц до спектакля это каждый день, с 12 утра и до 12 ночи. У нас тут нет выходных. У меня за год было три дня выходных, что ли.

— То есть жизнь практически в театре проходит?

— Она только здесь.

— Вас это не пугает?

Фото: Анна Шмитько для КиноПоискаФото: Анна Шмитько для КиноПоиска

— Что мы жизни не видим?

— Да.

— Не пугает. Я выслушал однажды такой монолог от Говорухина, царство ему небесное. Я к нему пришел еще студентом с какой-то девочкой на кастинг. И он дал нам сценарий почитать. А там какой-то такой жаргон вот прямо нелепый, когда, знаете, старики пишут по-молодежному. Там такие слова: «Эй, чувиха! Ты че, сучка? Давай иди сюда». И вот так вот все кондово.

И он спрашивает: «Ну, как сценарий?» Я говорю: «Ну, знаете, молодые люди так не разговаривают». А Говорухин: «А че ты ваще можешь знать, как там в жизни разговаривают? Вы, театралы, сидите в своем театре, вы же жизни не видите!» Так вот это неправда.

Мы такие же современные живые люди, как и все остальные. Мы тут не задротствуем и не бьемся за театр-храм. В конце концов, у всех есть интернет. Вот когда я на «Газгольдер» ходил, я подумал, что есть что-то другое, другие люди, которые живут по-другому. А потом понял, что среда разная, но люди-то все одинаковые. Ничего ты не пропустишь. Просто там играет музыка, здесь спектакли играют, а вон там сидят клерки и проверяют бухгалтерию. А сюжеты одни и те же.

Фильм, который вы смотрели в будущем, теперь доступен по подписке.
В главных ролях:Джон Дэвид Вашингтон, Роберт Паттинсон
Режиссер:Кристофер Нолан
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

Иван Янковский: «Я хочу быть в кино поломанным, без зубов, лысым»

Иван Янковский: «Я хочу быть в кино поломанным, без зубов, лысым»

21 ноября 201813
Любовь Аксенова: «Меня всегда вдохновляли актеры-мужчины»

Любовь Аксенова: «Меня всегда вдохновляли актеры-мужчины»

21 ноября 201845
Полина Ауг: «Моя мечта — пахать не вынимая»

Полина Ауг: «Моя мечта — пахать не вынимая»

28 ноября 20188
Александра Ревенко: «Босая, беременная, на кухне — это моя мечта!»

Александра Ревенко: «Босая, беременная, на кухне — это моя мечта!»

28 ноября 20187

Главное сегодня

КиноПоиск HD

«Топи»: Что это было? Теории зрителей

Вчера102
«Топи»: Что это было? Теории зрителей
В чем магия саундтреков Эмира Кустурицы
Шум и яркость

ПодкастВ чем магия саундтреков Эмира Кустурицы

Вчера8
«Это грех»: Яркая и пронзительная драма об эпидемии СПИДа в 1980-х
В предыдущих сериях

Подкаст«Это грех»: Яркая и пронзительная драма об эпидемии СПИДа в 1980-х

26 февраля30
5 причин посмотреть «Александра Невского» Эйзенштейна
Культовое кино

5 причин посмотреть «Александра Невского» Эйзенштейна

26 февраля9
Warner Bros. снимет новый фильм про Супермена. Главного героя могут сделать чернокожим

Warner Bros. снимет новый фильм про Супермена. Главного героя могут сделать чернокожим

26 февраля51
Что нужно знать о «Вампирах средней полосы» — сериале, где кровососы основали Смоленск

Что нужно знать о «Вампирах средней полосы» — сериале, где кровососы основали Смоленск

26 февраля6
6 лучших трейлеров недели: Лас-вегасские зомби, смоленские вампиры и итальянские монстры

6 лучших трейлеров недели: Лас-вегасские зомби, смоленские вампиры и итальянские монстры

26 февраля1
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт