«Потом вдруг взорвался холодильник»: Кошмарные сны известных режиссеров

В известном анекдоте некоему режиссеру однажды ночью снится страшный кошмар. Над ним нависает критик-монстр и душит его. Режиссер в ужасе, в поту резко просыпается и понимает, что критик-монстр на самом деле здесь и душит его. «Что же сейчас со мной будет?» — вздыхает режиссер. А критик ему отвечает: «Что ты у меня спрашиваешь? Это ведь твой кошмар».

Кинематографисты часто переносят на экран сны. Так, например, нередко поступал испанский режиссер-сюрреалист Луис Бунюэль, который использовал в своих фильмах собственные сновидения, не давая никаких разъяснений зрителям (к слову, образы из сна, где луна была рассечена пополам облаком, а бритва разрезала глаз, стали частью его знаменитого фильма «Андалузский пес»). «Нет другого искусства — включая живопись и поэзию, — которое могло бы так точно, как кино, воспроизводить специфические особенности сна», — соглашался шведский кинорежиссер Ингмар Бергман.

Конечно, экранизируется лишь незначительная часть сновидений, а остальные остаются на дне памяти, если им не повезло быть записанными. Особенно это касается кошмаров. Накануне Хеллоуина КиноПоиск припомнил самые страшные сны, которые описывали в своих интервью, мемуарах и дневниках известные кинорежиссеры.

Сон о похищении ведьмой

Приснился чешско-американскому кинорежиссеру Милошу Форману в 1930-е годы.

Когда я был маленьким, мне часто снился один и тот же сон. Он снился мне много лет — в чужих домах, на диванах и кушетках, в чужих кроватях, — и я всегда просыпался от этого сна, как от удара, весь в поту и с колотящимся сердцем. Сон был такой. Я стою у открытой задней двери нашего дома в Чаславе и смотрю на ведьму. У старой карги когти на руках и бородавки на лице, похожие на раковые наросты, она одета в лохмотья, воняющие мочой. Она очень страшная, но она ковыляет вдоль дальней стены сада, шагов за тридцать от меня, и я не боюсь. Она смотрит прямо мне в глаза, но я держусь одной рукой за ручку двери и, если придется, смогу захлопнуть ее перед ведьмой. Я слышу голоса отца, матери и старших братьев, они спокойно разговаривают и смеются в кухне, позади меня, и я чувствую себя в безопасности. В такой безопасности, что показываю старухе язык и начинаю корчить ей рожи. При этом я все время крепко держусь за ручку двери, чтобы она не смогла добраться до меня. Вдруг ведьма бросается ко мне, она летит к двери, как будто движимая какой-то космической силой. Она хватает меня, и пол уходит у меня из-под ног, и я не могу найти опору. Ведьма крепко обхватила меня, и я не могу закричать, потому что сердце мое перестает биться, и я не могу дышать, и мои мышцы скованы ужасом, и мы летим. Вниз, вниз, вниз.

Сон о драке с диктатором Югославии

Приснился югославскому и сербскому кинорежиссеру Эмиру Кустурице в 1960-е годы.

В тот вечер после дискуссии о Тито я уснул на руках у матери, а отец затянул песню «На Байкале». Тут же в моем сне появилась [моя первая школьная любовь] Снежана Видович. Русские песни вызывали ее образ и раньше, но в саду инженера Пипича она предстала в очень странном виде. На ней было свадебное платье, и она держала в руках маленькую ореховую ветку. Я узнал жезл Тито, который пионеры, молодежь, крестьяне и рабочие вручали ему на день его рождения.

— Это жезл Тито, — сказала Снежана. — Нас с тобой выбрали, чтобы вручить его Тито на день рождения!

— Почему на тебе свадебное платье?

— Потому что мы с тобой станем мужем и женой!

— Я согласен пожениться, но ветку вручать не буду! — возразил я. — Во-первых, я не отличник, а во-вторых, я незнаком лично с товарищем Тито. Я видел его только на фотографии.

— Значит, ты не хочешь на мне жениться?! — спросила меня Снежана.

— Как это не хочу? Я готов все сделать для нас двоих!

— Тогда решай: если хочешь получить мою руку и сердце, бери жезл и иди со мной, иначе я пойду туда одна, а тебе придется искать себе другую жену!

Я взял в одну руку жезл, в другую — руку Снежаны, и мы бросились бежать по улице Логавина. Взволнованная толпа скандировала: «Тито! Тито!» Совсем как в жизни. Я был ошеломлен, как Шарло, потерявшийся в революции, и озирался, размахивая ореховой веткой. В конце концов я примкнул к народному празднеству, всеобщему ликованию, которое перенеслось из реальности в мой сон. Мы пошли по главному проспекту, ведущему к стадиону «Косево». Там мы не обнаружили ни малейших следов пребывания Тито.

Папа Снежаны, полковник Видович, с бровями, похожими на жестяные навесы, вышел из толпы и сказал:

— В целях безопасности мы были вынуждены изменить маршрут товарища Тито, чтобы не повторилась история Франца Фердинанда! — и добавил специально для меня:

— Старик остановился в отеле «Загреб» в Марьином дворе. Он ждет вас там, дети мои, поторопитесь!

В конце концов мы обнаружили Тито в прокуренном номере отеля, где он играл в покер, пыхтя гаванской сигарой. Рядом с ним сидел маленький человечек с белой скатертью на голове. Там был еще один, весь в белом, в колпаке, как у нашего булочника Кесича, а также высокий араб. Мы остановились около стола Тито, возбужденные и запыхавшиеся.

— А вот и малыш Кустурица! Боже мой, как ты вырос! — сказал он мне.

— Славный малыш, славный малыш! — эхом откликнулись остальные — мужчина со скатертью на голове и араб.

Третий промолчал. Вместо того чтобы прочесть текст о любви, который я знал наизусть, я со всей силы ударил Тито по голове ореховым жезлом и закричал:

— Разве мы не договаривались, что ты будешь ждать нас на стадионе «Косево»? Отвечай, мерзкий диктатор!

Я ударил его во второй и в третий раз, продолжая вопить:

— На, получай. Это за Сибу Краваца, а это — за Зульфу Бостандьича, за всех товарищей папы, проклятый диктатор!

Снежана Видович внезапно сняла свое платье невесты и принялась мутузить Тито ногами, в то время как он пытался защититься от ударов.

— Почему ты не подождал нас, гадкий диктатор, а?! Говори! Отвечай, отвечай!

Я проснулся от собственного крика.

— Что случилось, сынок? — спросила меня мать.

— Ничего. Мне приснился Чарли Чаплин!

Я не осмелился рассказать свой сон никому, даже отцу.

Сон о Брежневе в юбке

Приснился советско-российскому кинорежиссеру Никите Михалкову в ноябре 1972 года.

Вчера приснился вовсе кафкианский сон. Приснился Брежнев, но в виде женщины. Все как у него — и лицо, и брови, — но только он женщина. В женском костюме, в юбке. И я никак не пойму, как его называть. То ли Леонида Ильинична, то ли еще как...

Сон о холоде и льде

Приснился немецкому кинорежиссеру Лени Рифеншталь в декабре 1941 года.

В это время меня стали преследовать ночные кошмары. Ужасы войны полностью овладели моим подсознанием. Я видела сюрреалистические картины из снега, льда и человеческих тел, которые распадались на части и снова, как в игре-головоломке, соединялись воедино. Мне мерещилось море крестов на белых кладбищах и снятые с лиц умерших гипсовые маски, покрытые льдом. Образы то расплывались, то снова становились резкими, то приближались, то вновь удалялись, словно снятые с борта вошедшего в штопор самолета. Потом мне казалось, будто я слышу крики. Ужасный сон!

Сон о собственной смерти

Приснился советскому кинорежиссеру Андрею Тарковскому в июне 1974 года.

Нынче ночью приснился сон, будто я умер, но вижу, вернее, чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из друзей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное, что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, что это не сон, а явь. Чувство это настолько сильно, что поднимается в душе волна грусти, жалости к самому себе, и возникает странное отношение к своей жизни, будто эстетическое чувство. Когда сам себе сочувствуешь так, будто твое горе — чужое, что ты сам со стороны на него смотришь и оцениваешь, что ты за пределами своей высшей жизни. Как будто моя прошлая жизнь — жизнь ребенка, лишенного опыта, беззащитного. Время перестает существовать, страх. Ощущение бессмертия. Мне виделось место (сверху, откуда-то с потолка), где устанавливают постамент для гроба. Людей, суетящихся по поводу моей смерти. А потом я воскрес, но никто не удивился. Все пошли в баню, но меня туда не пустили — не было билета. Я соврал, что я банщик, но у меня не оказалось удостоверения. Но это уже был просто сон, и я знал, что это сон. Этот сон о смерти снится уже второй раз. И каждый раз чувство исключительной свободы и ненужности защиты. Что бы это значило?

Сон о морской буре и акулах

Приснился итальянскому кинорежиссеру Федерико Феллини в конце 1970-х во время съемок фильма «Город женщин».

У меня был пророческий сон. Я увидел отчетливо, как на фотоснимке, все, что должно со мной произойти, и то, что уже было в действительности. Этот сон длился не более десятой доли секунды. Я увидел огромное водное пространство и себя в центре бури на маленьком суденышке, которое уже начинало погружаться, и вода уже достигала моих икр, а вокруг плавающих акул. Это была полная драматизма картина, тем не менее почему-то наполнявшая мою душу каким-то трагическим ликованием, чувством религиозной веры в то, что сейчас произойдет что-то чудесное. О чем может думать человек, видящий себя окруженным стаей акул? Он может думать лишь о том, о чем думал я в тот момент: что сейчас должен появиться, как в фильме о Джеймсе Бонде, вертолет, который возьмет меня на борт, или о том, что одна из этих акул окажется ручной и внезапно превратится в дельфина, или что прилетит некая таинственная птица, на которую можно взобраться и избежать таким образом смерти.

Сон о взорвавшемся холодильнике

Приснился британскому кинорежиссеру Терри Гиллиаму в 1940-е годы после просмотра фильма «Багдадский вор».

Я лежал у себя в спальне и слышал, как родители разговаривают на кухне; потом вдруг взорвался холодильник, и они погибли. Это осталось со мной, как будто я и сейчас в этой комнате.

Сон об иммиграции

Снился датскому кинорежиссеру Ларсу фон Триеру в 1950—1960-е.

Когда я был ребенком, у меня часто повторялся один и тот же кошмар: я иностранец, незнакомец, и у меня нет дома. Мои фильмы — своего рода ностальгия по тем снам. Быть бездомным... невыносимо.

Сон о гробе и мертвеце

Снился шведскому кинорежиссеру Ингмару Бергману в 1950-е.

Сон про гроб я видел сам, в фильме [«Земляничная поляна»] он воспроизведен. Сон этот преследовал меня. То, что я сам лежу в гробу, я придумал, но то, что катафалк налетает на столб, гроб падает и из него вываливается мертвец, я видел много раз.

Сон о сорванных съемках

Снился итальянскому кинорежиссеру Бернардо Бертолуччи в 1967 году во время съемок короткометражки «Агония» (альманах «Любовь и ярость»).

Все происходит в темноте. Это первая ужасная, абсурдная ошибка. У меня нет голоса, я не могу заорать: «Включите свет!» — и знаю, что пленка «Истменколор» практически нечувствительна и экспонировать ее будет не так-то просто. Первым падает на кровать Джулиан [Бек], я узнаю его по белым, очень худым ногам, за ним следует весь Ливинг-театр. Двадцать четыре полета в темноте, и вот уже можно различить клубок тел, который вздрагивает, сплетается и распутывается, словно в экстазе, в исступлении, скорее похожем на счастье. Так умеют только они. Стоящие рядом техники называют это «коллективным отчаянием» или «безумием самоубийц». Тьма кромешная. Где светящееся небо, что придумали мы с оператором [Мауро] Пикконе в первый же день съемок, чтобы порадовать Лоренцо Торнабуони, мою ходячую «цветовую совесть», который уже целый месяц твердил одно и то же: стены белые, как холст, никаких теней, разноцветные существа будут двигаться, четко выделяясь на белом фоне. Где 35-миллиметровая «Митчелл», адаптированная к широкоэкранному формату? Кто-то говорит: мы ее потеряли. Где микрофон «Электровойс», способный записать дыхание и хруст сочленений? Исчез. Я ничего не могу сделать, притаился и застыл как парализованный.

Сон о тюрьме и вокзале

Приснился советскому кинорежиссеру Андрею Тарковскому в августе 1976 года.

Сегодня приснился очень неприятный сон. Как будто я сижу за что-то в тюрьме. В одной камере с А[ртуром] Макаровым], который держит всех блатных. Там же Лева Кочарян, который пишет режиссерский сценарий чего-то. Потом его убивают железным шкворнем, но он, тем не менее, собирает вещи в свой вещевой мешок из замши, который я хочу иметь, так как хозяин умер. Вначале снился вокзал, на котором ночуют люди, бегущие к нам обратно из-за границы. Те, которые сначала эмигрировали, а затем возвращаются. Они с детьми спят прямо на улице, а одежда на них (некоторых), как на покойниках, провалявшихся несколько лет в пренебрежении.

Сон об ушедшем поезде

Снился испанскому кинорежиссеру Луису Бунюэлю.

[Сон] о поезде, который я видел сотни раз. История одна и та же, разница лишь в деталях и подробностях, которые неожиданно и хитроумно меняются. Я в поезде, еду куда-то, багаж лежит в сетке. Внезапно поезд подходит к вокзалу и останавливается. Я встаю, чтобы выйти размяться и выпить рюмку в буфете. Я очень осторожен, ибо путешествовал во сне много раз и знаю, что, едва я спущусь на перрон, как поезд внезапно тронется с места. Это западня. Поэтому я предусмотрительно становлюсь одной ногой на перрон, оглядываюсь по сторонам, посвистывая. Поезд, похоже, стоит, вокруг меня сходят другие пассажиры. Тогда я спускаюсь совсем, и в ту же секунду поезд срывается с места и, как пушечное ядро, устремляется вперед. Но хуже всего, что он уезжает с моим багажом. Оставшись в одиночестве на опустевшем перроне, я разражаюсь бранью и просыпаюсь. Когда мы работаем вместе с Жан-Клодом Карьером и мне случается жить в соседнем с ним номере гостиницы, он слышит подчас мои крики, но не проявляет беспокойства и говорит себе: ясное дело, это отошел поезд. И верно, на другой день я вспоминаю об этом внезапно умчавшемся с моим багажом поезде. Зато я ни разу в жизни не видел во сне самолета: хотелось бы знать, отчего это?