Андрей Плахов: «Жюри Берлинале приняло неверное решение»

«Оскар» сдвинулся, Берлинале остался

Важно помнить, что фестиваль возник во время холодной войны еще в Западном Берлине, отделенном стеной от всего остального мира. Чувство некой изоляции и побудило организаторов создать фестиваль, который как будто бы открывал двери из этого замкнутого пространства. Не случайно Берлинский фестиваль называли мостом между Западной и Восточной Европой. Главной задачей было привлечение кинематографистов из стран соцлагеря, что было трудно — политические обстоятельства этому только препятствовали. Тем не менее они этого добились. Восточноевропейское кино на фестивале с середины 1970-х стало доминировать. Когда победил фильм Ларисы Шепитько «Восхождение», а уже в начале перестройки «Тема» Глеба Панфилова, это было закономерным итогом такого развития фестиваля. После падения Берлинской стены ситуация изменилась, и особое положение Берлинале перестало работать.

В этот период в Берлине можно было увидеть крупные голливудские картины с большими звездами. Мне кажется, это было связано с тем, что, потеряв с падением Берлинской стены фокус на Восточной Европе, фестиваль стремился компенсировать это другими средствами, активно привлекая Голливуд. К тому же «Оскары» тогда вручали на месяц позднее, в марте, и Берлинский фестиваль, происходящий в феврале, становился удобной площадкой для раскрутки оскаровских фильмов. Как раз во время Берлинале, насколько я помню, объявляли список номинантов, и все журналисты, бросив просмотры, бежали в пресс-центр их узнавать. Это тоже придавало фестивалю драйва и повышало его звездный статус. Теперь, когда на Берлинском фестивале уже поздно показывать оскаровских фаворитов, приоритеты смотра вынужденно изменились. В Берлине представлен Голливуд, но уже в гораздо меньшем объеме.

Фокус на неизвестные территории и забытое старое

Фестиваль начал искать и открывать экзотические территории — сначала Китай, затем Латинскую Америку. Кстати, в этом году мы увидели в конкурсе и фильмы из латиноамериканских стран, и сразу три восточноевропейские картины. Политический приоритет фестиваля остался, но изменился, как изменилась и политическая, и культурная реальность. Стало больше стран, производящих кино, появились течения молодого кино в Аргентине, Таиланде, Корее, в других странах — все это Берлинский кинофестиваль стремится показывать своей публике. Берлинская публика сама по себе очень политизированная. Она очень левая, очень активная, для нее в политику превращается все. Даже тема секс-меньшинств для нее превращается в политическую, потому что речь идет о борьбе за их права, за расширение влияния в обществе и так далее.

Французское, испанское и итальянское кино, то есть крупные европейские кинематографии, традиционно представленные на фестивалях, в этом году практически отсутствовало в конкурсе. В основном были представлены страны или Восточной Европы, или Латинской Америки, в том числе успешная картина «Фантастическая женщина» Себастьяна Лелио — режиссера, открытого Берлинале благодаря фильму «Глория». Вообще говоря, Латинская Америка — одна из приоритетных для Берлина территорий, где ищутся новые имена.

Впрочем, некоторые новые имена — это просто забытые старые. Например, Ильдико Эньеди, получившая «Золотого медведя» за фильм «О теле и душе», — это режиссер, чье имя впервые прозвучало еще в конце 1980-х, когда она получила «Золотую камеру» на Каннском кинофестивале. Ее следующие фильмы были не так удачны, а потом она вообще перестала снимать. 18 лет Эньеди преподавала в киношколе. О ней забыли как о режиссере, но ее возвращение оказалось чрезвычайно успешным и принесло ей главный приз.

Имя Агнешки Холланд больше на слуху, но ее тоже относят скорее к старшему поколению режиссуры. Тем не менее она сняла очень живое интересное кино «След зверя» с актуальной экологической и феминистской проблематикой, очень интересным смешением различных жанров и получила приз имени Альфреда Бауэра, который обычно вручают за инновационные картины, открывающие новые горизонты киноязыка. Программа этого года была разнообразная и, на мой взгляд, интересная и удачная. Поначалу существовал некоторый скепсис, но потом стало очевидно, что практически все награжденные фильмы достойны внимания. Даже африканская лента «Фелисите», может быть, и переоцененная жюри, присудившим ей Гран-при, открывает новую территорию и новые проблемы.

Экономический кризис, гендер и экология

Хотя фильмы очень разные, некоторые сквозные темы через них проходили. Например, в самом начале фестиваля была картина «Ужин», которая не вызвала большого энтузиазма и не получила наград. Но там была сцена, в которой подростки поджигают бездомную на улице. Похожая сцена возникла потом в фильме Каурисмяки. Таким образом, очевидно, что есть сквозные сюжеты, кочующие из фильма в фильм просто потому, что подсказаны самой жизнью. Это проблемы беженцев, бедных людей, страдающих от экономического кризиса. Тема экономического кризиса вообще просвечивает сквозь ткань многих фильмов, являясь иногда фоном, а иногда и прямым компонентом сюжета. Другая тема — проблемы экологии, и фильмы Ильдико Эньеди и Агнешки Холланд — это своего рода экологические притчи или сказки.

Темы, связанные с гендерной проблематикой, ролью и положением женщины в обществе, — это тоже актуальные вопросы, затронутые и в «Фелисите», и в «Фантастической женщине», причем в последней речь идет о женщине-трансгендере. Все эти темы насытили фестиваль ощущением современности. Это актуальное кино, потому что все эти вопросы постоянно фигурируют в нашей жизни. Даже в российском фильме, одном из немногих, участвовавших в официальной программе, короткометражке «Молоко» Дарьи Власовой, тоже речь идет об отношениях человека с природой, с животным миром, что ставит ее в один тематический ряд с фильмами «О теле и душе» и «След зверя».

Наверное, главным открытием для меня в конкурсной программе стал фильм Агнешки Холланд, очень неожиданный для маститого режиссера, свежий и молодой по духу. «Фантастическая женщина» — тоже необычное кино, стилистически интересное. В параллельной программе, из того что мне удалось посмотреть, могу выделить документальную ленту «Чавела» о мексиканской певице Чавеле Варгас. Яркая личность и яркий фильм о ней, тоже связанный с темой сексуальных меньшинств, с одной стороны, а с другой — поднимающий более глобальные вопросы поиска свободы, положения человека в несвободном обществе, утверждения себя вопреки препонам и предрассудкам.

Каурисмяки опять обделили

Фильм Аки Каурисмяки я считаю лучшим фильмом фестиваля и огорчен тем, что не он получил главный приз. Его картина «По ту сторону надежды» подняла уровень фестиваля на новую высоту. Жюри приняло, на мой взгляд, неверное решение. Фильм «О теле и душе» можно было бы отметить призом за режиссуру или Гран-при, раз уж им так понравился этот фильм, но главный приз должен был достаться Каурисмяки по многим причинам. Он давно заслуживает стать главным призером большого фестиваля, но каждый раз это почему-то не происходит. Финский режиссер четырежды участвовал в основном конкурсе Каннского кинофестиваля и каждый раз оставался без главного приза, даже когда «Человек без прошлого» был очевидным фаворитом.

Каурисмяки — один из крупнейших режиссеров современной Европы, но странным образом он остается без главных призов серьезных фестивалей. Особенно важно это для Берлина, где Каурисмяки в свое время открыли. Его ранние фильмы участвовали в программе «Форум», здесь прошла его молодость. Сейчас, когда он впервые приехал в Берлин как участник основного конкурса, наградить его фильм — хороший, актуальный, стоящий, очевидно, выше других картин по эмоциональному воздействию — было бы в интересах самого фестиваля. Это бы подняло его уровень и престиж.

Почему это не произошло, точно сказать нельзя. Жюри — это сложный, тонкий организм. Требуется большое искусство, чтобы его сформировать. Никто не призывает давить на жюри, но крупные смотры, и особенно этим славился Каннский фестиваль, умели так направлять работу жюри, что итоговое решение работало на перспективную политику фестиваля. На протяжении 1990-х годов премии Каннского кинофестиваля всегда знаменовали вехи в развитии кино. Сейчас, к сожалению, мы этого не видим. И в этом году на Берлинале я этого не почувствовал. С точки зрения фестивальной политики решение наградить фильм Эньеди не совсем верное.

Российского кино едва хватает на Канны

В Берлине в этом году очень мало российских картин, хотя не стоит забывать, что в программе NATIVE, посвященной народам Арктики, были ленты о коренных народностях из северных регионов России. Однако, конечно, эти картины неизбежно оказываются на периферии фестиваля, в центре — конкурс, программы «Форум» и «Панорама». Две ленты с российским участием — это копродукции, «Заложники» и «Реквием для миссис Джей», и они получили хорошую критику, но к России они имеют мало отношения. Русского языка, русской проблематики в этом году в Берлине не было, не звучало. Главная причина, конечно, в том, что у нас мало фильмов, вообще имеющих фестивальный потенциал. Раньше их было даже много, а режиссеров подчас упрекали в том, что они снимают кино «специально под фестивали». Сейчас таких фильмов объективно почти нет.

Сегодня российские режиссеры работают в условиях явной или косвенной цензуры и самоцензуры, боятся затрагивать острые темы. Фактически не снимается ни политического кино, широко представленного в Берлине, ни такого кино, которое затрагивало бы болевые точки общества. Поэтому и шансов попасть на большие фестивали у отечественных фильмов нет. Они там неинтересны и не нужны. Конечно, есть исключения, но их очень мало. Это, например, Андрей Звягинцев, который заканчивает работу над новой картиной с очевидным прицелом на Каннский кинофестиваль, и мы надеемся, что премьера состоится именно там. Конечно, Каннский смотр выхватывает лучшее из того, что есть, а так как у нас вообще мало интересного авторского кино, то на Берлин и Венецию просто не остается.