10 лучших ролей Евгения Евстигнеева: от председателя парткома до профессора-антисоветчика

Сегодня 100 лет со дня рождения актера, без которого, как сейчас очевидно, не было бы ни культовой экранизации запрещенной повести Булгакова, ни народных комедий Рязанова. Но актерский диапазон Евгения Евстигнеева шире, чем многочисленные профессора и старички с сигарой в зубах. Вспоминаем самые впечатляющие и, возможно, не самые известные амплуа и роли великого мхатовца.

В конкурсе на самое возмутительное сватовство побеждает скупой и черствый директор автобазы товарищ Калачёв, многократно унижавший своим вниманием неприметную сотрудницу фотоателье «Современник» Алевтину (Валентина Талызина). К счастью, благодаря выигрышному лотерейному билету к финалу фильма Алевтина превратилась из серой шейки в белую лебедь в новом пальто со шнурками, и все у них с Калачёвым стало хорошо.

Евстигнееву очень шла сигара (и монокль). Этим часто пользовались режиссеры, отдававшие ему роли всевозможных нэпманов («Последнее лето детства»), крестных отцов («Мы из джаза») и прочего мелкобуржуазного контингента (например, гадкий спекулянт Корзухин в «Беге»). Но поистине демонический масштаб злодейства был доступен лишь инженеру Гарину, которого актер сыграл в начале карьеры. Тут Евстигнеев дает одновременно Фауста и Фантомаса: дерется с уголовниками и милиционерами, покоряет роковую красавицу, плодит двойников, лупит тепловым лучом по химзаводам и драматично смотрит искоса, закуривая очередную непременную «Гавану».

В лучшей (на наш субъективный взгляд) экранизации бендерианы Евстигнеев играет героя, трагически застрявшего между Женихом и Авантюристом. Подпольный миллионер Корейко, мастер хищений, обмеров и обвесов, аскетичный сторонник ЗОЖ, мечтающий дожить в добром здравии до дня краха советской власти очень хочет понравиться Зосе Синицкой, физкультурнице 20 лет. Увы, противоречия поколений непреодолимы: у нее искания, а у него — 46 рублей. К финалу в мир исканий (новых схем обогащения) уходит и Корейко, растворяющийся на песчаных просторах советского Туркестана.

Нэпманский угар легко трансформировался Евстигнеевым в просто олдскульный шик: он умел красиво носить костюм, красиво держать рюмку... и даже саксофон! В перестроечной фарсовой драмеди Краснопольского и Ускова уже постаревший и потолстевший актер играет старого лабуха и телефонного хулигана (герой Евстигнеева развлекается тем, что звонит незнакомцам по номерам полученных за вечер купюр), которого притаскивает домой дочь приличных родителей — тоже из хулиганства. Евстигнеев изображает ее облезлого, но веселого и обходительного жениха, катается затянутым в двубортный пиджак шариком по дивану, коварно кривит рот с ниточкой подлых усиков и в финале играет щемящую мелодию Таривердиева — только для нее.

Еще одним устойчивым жанровым амплуа Евстигнеева был гражданин начальник; разумеется, тут на ум в первую очередь приходит противный товарищ Дынин. Но галерея сыгранных актером народных и антинародных руководителей о-о-очень обширна. Военачальник («Моонзунд», «Джек Восьмёркин — „американец“», «Кровь и пот»), крупный советский руководитель (Калинин, Луначарский, Чичерин). Перекошенный от коварства Бестужев в «Гардемаринах». Иван Грозный, наконец. Самый выпуклый портрет в этой галерее — действительный статский советник Пралинский, свадебный генерал в авангардно-экспрессионистской, ФЭКСовской по сути (и положенной на полку) постановке Алова и Наумова. В этой экранизация Достоевского, очень похожей на Гоголя, Его превосходительство погружается в пучину народной жизни, обильно смоченной водкой, и проделывает впечатляющий путь — от присутственного места под заплеванный стол и обратно.

Эмоциональный разбор возмутительного случая — бригада Потапова отказалась от премии и обвинила руководство стройки в разгильдяйстве — в постановке Олега Ефремова (он же и играет мятежного Потапова) превращается в натуральный процедурал. В центре этого вполне чеховского балагана непоколебимым монолитом восседает председатель — Евстигнеев без галстука, показывающий пример лаконичной физической игры посреди разговорной драмы. До поры до времени ни слова ни срывается с его уст, лишь лицо все сильнее искажает гримаса боли за народное хозяйство.

Главная, пожалуй, роль Евстигнеева, сделавшая из амбивалентной во многом повести Булгакова (см. ее левую итальянскую экранизацию, в которой бедный Шариков выведен жертвой чванливого профессора-вивисектора) гимн «России, которую мы потеряли». Фильм Бортко — шедевр контрреволюционного кино, а сыгранный Евстигнеевым профессор — икона старого стиля, своими безукоризненными манерами попирающая все претензии пролетариата на гегемонию.

Помимо великих главных ролей, в фильмографии Евстигнеева есть несколько гениальных камео, в основном в образе разных мутноватых типов (вроде загипсованного гражданина, сшибающего колонну Исаакиевского в «Невероятных приключениях итальянцев в России».) Особенно неожиданно выглядит преображение актера в матерого сидельца. Этим Евстигнеев развлекался уже с самого начала карьеры. Снятая в 1964-м оттепельная остросюжетная драма (по мотивам прозы Юрия Германа) про жертву сталинского террора — доброго уголовника Лапина, одновременно героически и тупо сбежавшего из лагеря за месяц до конца срока, украшена коротким выходом Евстигнеева с челочкой, изображающего вора в законе Костюкова, который уклончиво балагурит со следователем на допросе. В конце жизни Евстигнеев тоже наденет робу заключенного в лихой перестроечной залепухе «По прозвищу Зверь»

Страннейшая позиция не только в фильмографии Евстигнеева, но и во всем каталоге Гостелерадио. Еще одна телеверсия популярной мхатовской постановки, сделанная Ефремовым и Наумом Ардашниковым (более впечатляющим в роли оператора — см., например, «Время, вперед!»). Картина новогоднего кризиса среднего возраста, который обрушивается на двух соседей по подъезду, — обывателя-пролетария Себейкина (Вячеслав Невинный) и Полуорлова, интеллигента с претензиями (Александр Калягин, словно только что выскочивший из «Неоконченной пьесы»), — сегодня впечатляет в первую очередь сказочно-барской роскошью интерьеров их крупнометражных квартир. Между этими двумя сценами как черт скачет косой, кривой, драный и сильно нетрезвый пенсионер Адамыч (Евстигнеев), ухитряющийся выпить тут и там, везде прошамкать цитату то из Руссо, то из Екклесиаста и внести финальную ноту абсурда в мужское нытье о смысле жизни.

Евстигнеев в блэкфейсе? С томагавком? Почему бы и нет! В советском ответе вестернам с Гойко Митичем актер сыграл вождя племени сенеков, демонстрируя, кстати, отличную физическую форму. Увы, внезапная смерть Андрея Миронова, исполнявшего тут роль коварного галла Санглие, подпортила этот ералаш: значительная часть отведенных оригинальным сюжетом Евстигнееву сцен была связана с французскими интригами и потому в финальную версию не вошла.