А зачем надо было «лепить горбатого»?!
На прошедшей праздничной новогодней декаде ОТР подкармливало меня советскими киноделикатесами.
В один из вечеров таковым явилась «Неоконченная пьеса для механического пианино» Никиты Сергеевича Михалкова.
А безусловно талантливый Никита Сергеевич Михалков, судя по преобладающему большинству отзывов на его творчество, – это как бы два кинорежиссёра в одном. Первая часть зрителей считает его шедеврами фильмы советского периода с практически полным отсутствием понимания работ российского периода, а вторая, наоборот.
Разумеется, у каждого свои симпатии и взгляды.
Но лично я из первой части – для меня советское кино Никиты Сергеевича, а точнее, кино 1970-х, в котором собранная и безупречно функционирующая под его руководством команда уникальных профессионалов выдаёт такой конечный продукт, что дыхание «перехватывает».
…
Конечно, «Неоконченную пьесу» я смотрел неоднократно и в совершенно разные периоды жизни:
- в детстве удивлялся праздному ничегонеделанию большущего собрания взрослых людей;
- в юности удивлялся проблемам большущего собрания праздных ничего не делающих взрослых людей;
- в более зрелом возрасте с грустью внимал монологам Платонова про свою первую любовь, превращения в «обыкновенного шаловека» и крика души со спуском на воду;
- а вот сегодня, в 50 лет, я зачаровываюсь милой тёплой красотой 25-летней Евгении Глушенко и невообразимой мудростью для героини её лет в способности «гасить» «вспышки» своего мужа.
Но самое главное, что при последнем недавнем просмотре «Механического пианино» мне начали «бросаться в глаза» какие-то нюансные нестыковки.
Понятно, что фильм сделан по мотивам произведений обожаемого мною Антона Павловича Чехова. И даже больше – он создан в виде перемешанного ассорти из этих произведений. В принципе, его можно показывать в качестве телевикторины для тонких знатоков творчества нашего гениально драматурга (к коим, увы, себя причислить не могу).
Но для меня не совсем понятно, что как-то «свежо» вспоминает 35-летний (он сам об этом надрывно кричит в конце картины) Платонов о своей любовной драме в студенческие годы. То есть 15-летней давности, через которые объект его преклонения должна была, по сути, стать иным человеком, в общем, и другой женщиной в частности!
Разумеется, в жизни можно привести веские доводы и объяснить, или, наоборот, опровергнуть, и не такое, но…
Короче, решил я обратиться к базовому первоисточнику – обнаруженной после смерти Чехова его ранее неизвестной пьесе, которую он написал ещё в 18-20 лет и даже предлагал именитым в то время лицам для театральной постановки, но её прилично раскритиковали и никуда не взяли.
И тут у меня ещё больше непонятного:
- в 18-20 лет написать весьма солидную и в плане объёма и в плане проработки сюжета (я её прочитал и не соглашусь с критиками про «рыхлость», хотя и близко не литературовед) пьесу и «закинуть» её маститым театралам – силён, Чехов, силён;
- не могу отрекомендовать «Безотцовщину» для чтения – она на любителя, но если Вы её всё-таки прочтёте, то будете, на мой взгляд, удивлены тем, что там будет много Лескова, Островского и местами Тургенева, но не будет того классического Чехова, к которому мы привыкли;
- но главное, если Вы прочтёте «Платонова» от начала и до конца, а не остановитесь посередине, то поймёте, что эта пьеса – совсем не про то, что показывают в «Механическом пианино».
Нет спору, что Михалков с Адабашьяном и все сопричастные создали талантливый сценарий и гениально сняли по нему фильм. Но они, по-моему, начисто вывернули смысл всей пьесы Антона Павловича в целом и чуть ли не каждого её персонажа в отдельности.
И у меня риторический вопрос: «А зачем!?»
Зачем из человека, настолько запутавшегося в своих отношениях с окружающими и влюблёнными в него женщинами, что, в конце концов, не может рассуждать и поступать по-человечески, делать какого-то нового Диогена конца XIX века.
Друзья, какой из Платонова Диоген!!!
Ведь он сам же из той толпы, среди которой, согласно хрестоматийной истории, Диоген с древнегреческим фонарём в солнечный погожий день до нашей эры тщетно пытался найти Человека!
Он и получает в довольно неожиданном финале, на мой взгляд, по заслугам.
При прочтении у меня и исполняющий в фильме роль Платонова Александр Калягин ни на миг не монтировался с его книжным прообразом.
В картине его, такого несчастного, несправедливо обиженного людьми и обойдённого жизнью 35-летнего лысеющего дяденьку, жалеть начинаешь, а у Чехова какой-то 27-летний (а это, друзья, согласитесь, совсем другой коленкор) бабник (пусть и не оголтелый), в которого втрескивается чуть ли не вся женская округа. Да и он весьма не прочь поволочиться за мамзелями, несмотря на жену, которая рублёвики собирает ему на вторые панталоны, с маленьким ребёнком.
Кстати, в фильме жена Платонова, Сашенька, наверное, самый неиспорченный в прямом и переносном смысле чеховский персонаж. Вот здесь завидую тебе, Платонов! А мои современные взгляды на человеческое обаяние и актёрский талант Евгении Глушенко возводят эту зависть в куб.
Если Вы в восторге от сочного воплощения Щербука Олегом Табаковым с трубящими возгласами о «чумазых» и специфическим воспитанием племянника Петечки, словно это репетиции всех последующих фирменных ролей актёра, то спешу проинформировать – в книге это другой персонаж от слова «совсем».
Не поверите, он там даже в дружбе с тем самым Петриным (Анатолий Ромашин), отрезвляющим в фильме Щербука оглашением факта, что всё здесь приобретено на его «чумазые» деньги, а по книге мечтающим поженить Глагольева (Николай Пастухов) на Войницевой и обратно вернуть эти деньги с прибылями протестом векселей. А мы-то думаем, что это филантроп!
А Анна Петровна Войницева – это вообще отдельная песня!
В книге я не нашёл прямого указания на её возраст, но уже в списке действующих лиц она – молодая вдова генерала. И множество мужчин от мала до велика так сладострастно её вожделеют, что это явно не героиня 40-летней интеллигентной и скромной Антонины Шурановой, пусть и целующей по подложному фанту Платонова взасос.
И пасынок (Юрий Богатырёв) Анны Петровны с женой (Елена Соловей) в пьесе далеко не такие уж наивные идиоты.
Практически единственный, кого я воспринимал в книге как и в фильме, был Трилецкий младший в образе самого Никиты Сергеевича Михалкова. Особенно в моей голове совмещались моменты, когда он занимал пахнущие мужиками (по его собственным словам) рублёвики у Венгеровича старшего (не трудитесь, этот персонаж в фильме отсутствует), а потом так щедро раздавал их всем встречным.
P.S. И в завершение у меня всё тот же риторический вопрос: «Никита Сергеевич, а зачем надо было «лепить горбатого»!?»
10 из 10
24
5