Дороги, которые мы выбираем
Что ж, коли нету хлебушка,
Глянь-ка на чисто небушко,
Видишь, сияют звездочки,
Месяц плывет на лодочке.
Желтые холодные волны тяжело накатываются на желтый холодный берег. Здесь нет пальм или изнеженных тел, методически поворачивающих на гриле услужливого солнца. Только запах сурового мужского рыбного промысла, просмоленные бока лодок, перепалка чаек, тяжелые ящики с мелкой рыбешкой. Из года в год посёлок живет ловлей, подгоняя под неё нехитрый уклад. Но в Прибалтику заглянул двадцатый век, и главным стали не усталость натруженных рук и соленый пот, а под каким лозунгом выходят в море рыбаки. Ласковые германские или советские руки на шее маленькой страны, местные перевороты, неумолимый зрачок дула обреза из-за ближайших кустов – в такое время живут герои семисерийной картины Алоиза Бренча «Долгая дорога в дюнах».
Не одна советская женщин вздыхала по любви дочери старосты Марты и сына рыбака Артура. Фабрикант Рихард увозит беременную красавицу на чужбину – и дальше будут беды и странствия, смерти и несправедливости, наши и фашисты, и маленький огонек надежды. Именно сквозная тема любовных перипетий позволила регулярно показывать неоднозначную в политических полутонах картину по советскому телевидению. Ни один другой фильм Рижской киностудии не был так популярен, хотя детективы из закордонной жизни («Мираж», «Смерть под парусом», «Двойной капкан») зритель тоже тепло привечал.
Разумеется, главным магнитом был красавчик Артур Банга (Юозас Киселюс), хлебнувший лиха и вместе с Советской властью постепенно вставший на ноги. Честный и справедливый, спасающий от смерти друга и дорожащий честью. Даже бархатный голос дубляжиста Алексея Панькина только еще больше сводил с ума закаленных индийскими мелодрамами представительниц прекрасной половины человечества. Прибалтийской мадонной была и Марта Озолс (Лилита Озолиня), красивая и несчастная в любви женщина. Роль антагониста была отведена фабриканту Рихарду Лозбергу (Ромуалдас Раманаускас), которому мало было бесконечной кубышки латов, а нужен был еще немецкий порядок в родной стране. Выделяются среди остальных персонажей в сериале отец Марты Якоб (Эдуард Павулс), старавшийся быть нужным каждой власти и завершивший путь на ветке осины и старый сибиряк дед Митяй (Иван Рыжов), отогревший сосланную латышку.
По-человечески сочувствуешь всем им, поломанным политическими вихрями и оставшимися навсегда по-своему несчастными. Но особенно жаль Рихарда. Благородный (выкупивший долги своего спасителя и соперника Артура, принявший беременную от другого Марту и связавший, в конце концов, их любящие сердца). Не его вина, что Латвии весь двадцатый век приходилось метаться между беспощадными к инакомыслящим Советскому Союзу и Третьему Рейху. И вполне можно понять его выбор обеспеченной жизни в Германии сталинским лагерям. А вот положительный Артур мог бы и не бросать любимую из-за первого же слуха, да и искал он её не так чтобы очень, уж подать запрос, не меняла ли фамилию такая-то при его возможностях труда не составляло.
Но не менее интересна в «Долгой дороге» политическая обстановка. В насквозь брежневские времена зритель видел, что методы гестапо и НКВД особо не отличались. Что самый справедливый суд в мире, не сомневаясь, отправляет по этапу спасшую советского разведчика женщину с сыном. Что очень многие в братских союзных республиках не признают социалистическое государство. Правда, спустя какой-то десяток лет история развернулась в противоположную сторону, и уже самостийные латвийские власти упрекали создателей ленты в идеологической неправде и воспевании советского строя. Такие дела.
И еще несколько моментов, не связанных с сюжетом. Очень сильная музыкальная составляющая, за которую отвечал известный каждому в то время Раймонд Паулс. И тема картины, и «Колыбельная» были того уровня качества, о котором теперь мечтают не только в киношной Латвии, но и во всем остальном бывшем СССР. Любопытный штрих – главных мужских героев играли литовцы, что примерно для латышей то же, что для россиян – поляки. А главным минусом является техническая сторона фильма. Пленка просто ужас – сплошь мутно-грязный кадр, причем это явно не операторский замысел. И примитивизм освещения – например, в ночных сценах все действующие герои находятся в пучке света, словно на арене цирка. С жирными тенями на стенах и деревьях. Бедность, бедность.
Балтийское море все также выносит на берег кусочки янтаря, в которых запечатались мушки из прошлого. «Долгая дорога в дюнах» - это тоже слепок жизни. Не только латышей, но и других народов в недавнее, но уже далекое время. Не нужно мазать его дегтем, не нужно окунать его в медовые напитки. Это наши корни, наша печаль и радость. Наши звездочки и месяц на лодочке.