«Адам — это опыт, который стоит пережить», — говорил в середине 1990-х Брендан Фрейзер. Сегодня этот опыт оценивают почти в полмиллиарда долларов. Критики воюют с Сэндлером на протяжении 30 лет, режиссеры арт-мейнстрима зовут на неожиданные роли, а сам комик любит бросать мяч в кольцо, прекрасно понимая, что промахи неизбежны.

Никита Смирнов
Киновед, преподаватель СПбГИКиТ
Детство на улице Вязов
У хорошего комика в анамнезе должна быть травма. Сэндлер обошелся без больших потрясений: его семья не знала бед, папа имел стабильную должность инженера-электрика, дом всегда был полон (Адам появился на свет последним из четырех детей). Пожалуй, определяющим событием его детства стала смена самого дома. Сэндлер родился в еврейской семье в Бруклине, но пяти лет отроду сменил прописку на город Манчестер в штате Нью-Хэмпшир. Дивные виды, чистый воздух, школа на улице Вязов — и всего один одноклассник-еврей. Куда бы Адам ни ходил, всюду ему напоминали о происхождении. «Было больно», — констатировал он позднее.
Поначалу Сэндлер был смешным в кругу семьи: пробовал впечатлить старшего брата Скотта скабрезными шутками, подбадривал маму песенками, пародировал папин чих («звучало как иврит»). Репетиционной точкой Адаму служила ванная, так что монолог Билли Мэдисона про кондиционер и шампунь вполне мог впервые прозвучать в манчестерском особняке. Сэндлер также играл на гитаре, пел на конкурсах талантов и понемногу выносил свое комедийное дарование на суд школьной общественности.

К старшей школе Сэндлер определился с амплуа: он был клоуном класса, совсем не напрягался в учебе, зато пользовался популярностью. Здесь же оформилась концепция сэндлеровской комедии. Шутки могли быть оголтелыми, тошнотворными (реквизит — слюна и пластинка для исправления прикуса ), но только не оскорбительными для окружающих: «Да, [в школе] я был умником, но никогда никого не обижал». Некоторые учителя подыгрывали несомненному таланту. Историк, например, посадил Сэндлера поближе к двери, чтобы «удобнее было вышвырнуть» с урока. Одна учительница позднее изумлялась: «Не могу поверить, что ему теперь платят такие деньги за то же, за что мы его тут наказывали».
Когда школа кончилась, Сэндлер обнаружил, что у мира нет на него планов, а статус школьного клоуна не продлевается на новый сезон. Поработав мороженщиком (уволен), официантом (уволен), посудомойщиком (уволен), Адам оказался в тупике: «Меня ничто не увлекает. У меня ничего не получается. Меня выгнали даже с работы, где я раскладывал мороженое по рожкам». Все сиблинги уже выстроили планы на жизнь: одна сестра стала зубным врачом, другая подалась в бизнес, Скотт учился на юриста в Бостоне. Именно там во время братской встречи Сэндлеры попали в стендап-клуб, и сразу на открытый микрофон. Адам решился выйти, показал трюк с зубной пластинкой, вызвал набор реакций от раздражения до недомогания. Но Скотт — не то с проницательностью старшего брата, не то чтобы подшутить — сказал: вот твоя стезя. В семье же должен быть кто-то смешной?
Здесь возникает слепое пятно в истории нашего героя. Биографы, как один, говорят, что к старшим классам Адам перестал учиться. Однако это не помешало ему поступить в престижную Школу искусств Тиша при Нью-Йоркском университете, где преподавали Метод, молились на Ли Страсберга и относились к драме так же серьезно, как разумные люди воспринимают нейрохирургию. После того как Сэндлер убил на операционном столе несколько монологов, его позвали на разговор: это был своего рода ритуал отказа в инициации, где тебе сообщают, что еще не поздно задуматься о смене профессии.




В университете Адам знакомится с ключевыми исполнителями мечты об успехе. Это его будущие постоянные продюсеры Джек Джиррапуто и Аллен Коверт, режиссер Фрэнк Корачи и сценарист Тим Херлихи. Последнему принадлежит большинство слов, которые звучат с экрана, когда Сэндлер открывает рот, и примерно столько же непередаваемых звуков. В 1984 году они начинали соседями по общаге. Сегодня этот коллектив 60-летних мужчин зовется Team Sandler и стоит за большинством киноработ комика. Среди друзей Адама зовут Сэндмен. Песочный человек — сказочный персонаж, который дарует приятные сны, но иногда крадет детские глаза.
Входит Сэндмен
Параллельно с учебой Сэндлер продолжал работать на стендап-сцене, но по-прежнему не мог найти ракурс. Помогла встреча с Биллом Косби, тогда живой легендой стендапа, суперзвездой, сдвинувшей с мертвой точки репрезентацию темнокожих на ТВ, а сегодня бесславным стариком, который обвинен в десятках случаев сексуализированного насилия. По просьбе знакомых Сэндлера Косби заглянул на стендап, высидел его сегмент с каменным лицом, а после посоветовал «прибрать юмор». Адам тогда исторгал сплошную пошлятину, повинуясь духу времени: народ любил крикливых матершинников Эдди Мерфи и Эндрю Дайса Клэя.
Джентрификация юмора пошла Сэндлеру на пользу: в кабинетах, где сооружают контракты, уже ощущали, что воздух в стендапе стал спертым. Адам попал на шоу к Косби, поработал на MTV, отправился с труппой в первый тур по кампусам, а в 1989-м дебютировал в кино сразу в главной роли в комедии «Всех за борт» о пикантных приключениях на круизном лайнере. История кино позабыла этот фильм, и Сэндлер однозначно рад разделить с ней это забытье. Так, специалист по плохому кино Джейсон Коффман назвал «Всех за борт» «худшим фильмом, который я когда-либо видел».

И пускай Адам Сэндлер продолжал мерцать, частота его мерцания подошла к тому порогу, когда в глазах возникает слитный образ. Он пел чудаковатые песни. Вел себя нарочито глупо. Источал детскость, становился внезапно агрессивным. И будто не знал, как распоряжаться своим уже взрослым телом. Оставалось найти площадку, которая приняла бы Сэндмена таким, каким он вышел.
Осенью 1990 года Лорн Майклз, создатель Saturday Night Live, увидел сценку, где Адам Сэндлер оприходует стул, и пригласил его на пробы. Так 24-летний Сэндлер попал в SNL — ключевую остановку на пути всякого американского комика, который карабкается вверх. По иронии человека, шутки которому уже тогда писал Тим Херлихи, наняли не исполнять, а сочинять скетчи. Однако уже в декабре Адаму выпала возможность засветиться на экране рядом с Томом Хэнксом. Сэндлер играл израильтянина, поскольку убедил всех, что «умеет изобразить акцент». Перед тем как камерам дали отмашку, Адам повернулся к Тому и промямлил: «По-моему, я сейчас упаду в обморок». Том состроил обеспокоенное лицо и ответил: «А не надо».
Вскоре Сэндлер закрепился в эфире и напридумывал линейку персонажей, часть из которых удерживала рейтинги на плаву. Например, Операмен – персонаж в оперном плаще, который мелодекламировал мировые события, отыгрывая итальянскую стереотипную речь. Сэндлер пародировал Эксла Роуза из Guns'n'Roses, ругался с фотографией бывшей, переживал харассмент от Алека Болдуина в скаутском лагере, а посреди войны оскандалился ролью иракца Пита.

SNL дала сэндлеровской манере место для существования и широкого зрителя. Но в 1995-м — отчасти в связи с падающими рейтингами, отчасти из-за смены руководства на NBC — Сэндлера отправили в отставку. В рабочий кабинет вбежал человек-глыба Крис Фарли с криком «Мы уволены!». Так закончились сэндлеровские институты.
Не тупее тупого
Еще одной причиной отставки с шоу Сэндлера был «подростковый юмор», который со временем не становился изощреннее, чище или благообразнее. Главным героем ТВ стал Джерри Сайнфелд, мастак безобидно пошутить, для которого взрослыми темами были этика парковки, издержки жизни квартиросъемщика, баланс работы и жизни — словом, болезненное существование современного человека внутри социальных конвенций. Сэндлер не был похож на парня, который может выговорить «социальные конвенции».
Но в 1994 году произошло кое-что важное. Старший коллега Джим Кэрри выпустил за год три неоспоримых хита. «Эйс Вентура», «Тупой и еще тупее» и «Маска» превратили его в суперзвезду и одновременно вернули в моду образ озорного болвана.

Dumb comedy в одночасье стала коммерчески всемогущим поджанром. 1990-е с упоением предъявляют героев, которые не то чтобы умны, не вписываются в социальные нормы, бегут прочь от хорошего вкуса, но, главное, их тупость становится формой свободы и почти сознательным отказом от взросления. Происхождение этого поворота еще предстоит изучить. Кажется, здесь встречаются бездельник (slacker), возведенный в культ ранним Ричардом Линклейтером, иконы гранж-рока, великие сидни Бивис и Батт-хед, общая усталость от неолиберального культа успеха 1980-х, кризис яппи и многое другое. Словно множество лучей сошлись в точке преломления, и в этой точке стоял с поразительно незамысловатым лицом персонаж Адама Сэндлера. Он придал новой тенденции, пожалуй, самую устойчивую форму. И назвал ее Билли Мэдисон.
В 1995 году выходит одноименная комедия о сыне богача, вынужденном доказать папе, что он достоин унаследовать бизнес-империю, для чего Билли требуется пройти экспрессом все классы школы, которую он когда-то прогулял. Посреди съемок в 1994 году на американские экраны вышел «Форрест Гамп», и между двумя фильмами нетрудно провести прямую линию. Имя-название, герой-простак — на этом близость не заканчивается. «Гамп» предлагает взрослого человека, чья простота оказывается альтернативой циничному, расчетливому взрослому миру. У Сэндлера происходит интересный переворот. Его герой будто спрашивает: а что, если взрослеть вовсе необязательно? Инфантильность становится не местом средоточия морали, но комическим освобождением.
Билли Мэдисон — самый незлобивый непо-детина в истории кино. Он не купается в роскоши, не сжигает блага цивилизации, а радуется, когда можно с друзьями забросать крыльцо пожилого соседа какашками. Спроси мы у него про модель справедливого мироустройства, Мэдисон сказал бы, что каждый человек имеет право позволить себе хотя бы соседа, крыльцо и эту малость.
Разумеется, американская комедия давно знала фигуру взрослого мужчины, внутри которого жив ребенок. В детстве Сэндлер видел по ТВ Джерри Льюиса. У того взрослое тело так же сталкивалось с детской психикой: странный голос, гримасничанье, неуклюжие манеры, эмоциональная непосредственность и тотальное несоответствие социальным нормам. Сэндлер пересобирает этот образ под 1990-е. И оказывается внезапно физически одарен.


Его следующий персонаж, Хэппи из «Счастливчика Гилмора», так же не умеет жить среди взрослых – но зато готов вышибать зубы всем вокруг и запускать мячи для гольфа с силой миномета. За ним следует маменькин сыночек Бобби Буше — одуван, становящийся машиной насилия на футбольном поле. Инфантильность его кидалтов из социального недостатка превращается в комедийную суперсилу, которая действует и за пределами повествования: каждый сольник Сэндлера в 1990-е зарабатывает больше предыдущего. Кроме «Пуленепробиваемого» — бадди-комедии, нарушившей стабильную формулу.

Его болван не вынужден рассчитывать на милость общества или на счастливую случайность. Это мир прогибается под него. Например, мир гольфа в «Счастливчике Гилморе». Хэппи врывается сюда с матерком и кулаками, наплевав на традиции и отказываясь носить белые воротнички. В итоге не спорт конструирует социально приемлемого Гилмора — это Гилмор подрывает культуру гольфа изнутри.
Еврейская идентичность
Когда Адаму было всего ничего, родители взяли его на курорт в горах Катскилл — культовое туристическое направление для американских евреев, часть так называемого Борщевого пояса, место приработка еврейских комиков. Здесь Сэндлер впервые столкнулся со стендапом вообще и еврейской комической традицией в частности, а после вспоминал, что «ничего не понял» в здешнем юморе. О том, что Адам — сам еврей, ему не позволяли забыть на улицах Манчестера. Комедия поначалу служила формой адаптации: папа таки учил давать сдачи, но у сына выходило плохо. Он превращал потенциальных врагов в реальных союзников. Мог зайти в местный кинотеатр и отпускать шутки поверх фильма, и его даже не выгоняли.

С начала карьеры Сэндлер понимает, что скрывать свое еврейство — все равно что прятаться у всех на виду, как когда-то охарактеризовал такой способ существования критик Джонатан Розенбаум. В 1995-м Адам скажет: «Думаю, что многое в моей комедии исходит из того, что я еврей из города, где много неевреев». Дома он «чихал на иврите», в SNL имитировал израильский акцент, в дебютном «Всех за борт» играл персонажа Шеки Московица, а незадолго до великого отупения записал ироничную «Песню о Хануке» (Chanukah Song), которая стала праздничным хитом на много лет (Сэндлер с тех пор несколько раз переписывал слова). Одна из версий звучит на титрах «Восьми безумных ночей», любопытной попытки стать анимированным персонажем взрослой рождественской истории.
Тот пятачок в его фильмографии, на котором кидалт встречается с евреем, — «Не шутите с Зоханом», комедийный шедевр 2008 года о спецагенте израильских силовых структур, который ищет новую жизнь в Нью-Йорке, но и там поселяется на улице, поделенной на еврейскую и арабскую стороны. Израильская идентичность здесь шаржирована до привычных масштабов сэндлеровской карикатуры. Зохан попивает сладкий бубалех, общается с пеликанами и вытворяет с английским языком примерно то же, что Саша Барон Коэн в костюме Бората. Его тело — это воплощенный миф об израильской витальности, противопоставленной вечному неврозу жителя Бруклина, его сексуальность гипертрофирована и адресована всему миру. Зохан собирает в себе образ армейца и миротворца, мазафакера и маменькиного сынка, угнетателя, обольстителя, неудачника, и этот гиперобъект натравливается на столь же шаржированный образ арабского террориста (персонаж Джона Туртурро), который все нулевые служил Голливуду блюдом сезона.


«Зохан» работает для своих и чужих. Для зрителя-гоя здесь все карикатурны, а значит, безобидны, и обе стороны неправы. Для своих Сэндлер вставляет шутку про туфли от Кеннета Коула (проходного дизайнера из США, которого ценят в Израиле за комфортную и носкую обувь. — Прим. ред.). У Сэндлера ботинки от Коула носит неуловимый палестинский террорист. Еврейская и, если конкретнее, израильская идентичность Зохана становится материалом физической комедии, почти еще одной частью тела сэндлеровского героя.
Однако уже в 1998-м Сэндлер показывал, что умеет взаимодействовать с этой своей стороной более трепетно. В «Свадебном певце» его Робби выступает на бар-мицвах и пытается найти себя между чуждыми ролями яппи и серийного обольстителя. Привычная тупость уходит, детскость становится трогательной, и знакомые сэндлеровские вспышки агрессии теперь мотивированы ненавистью к себе. Для тех, кто видел Сэндлера вне экрана, этот поворот не казался неожиданным. Так, глава комедийного клуба The Laugh Factory отмечал, что Адам всегда «выглядел невинным» и его «хотелось обнять».


Двадцать лет спустя набравшийся жизненного опыта Сэндлер сыграет в «Историях семьи Майровиц». Здесь еврейская идентичность становится средой, присутствуя в семейном языке, отношениях поколений, интеллектуальных кругах Нью-Йорка, неврозах. И, конечно, главной ролью этой линии станут «Неограненные алмазы» братьев Сэфди — кино во славу корвалола, двухчасовое соло Сэндлера на зрительских нервах. Его Говард Ратнер — ювелирщик и лудоман, орудующий в Бриллиантовом районе Нью-Йорка, — бросает на кон свою жизнь, а мы наблюдаем за тем, сыграет ли ставка.
Серьезно?
В 2002 году происходит любимое событие будущих пользователей Letterboxd. Между безобразной комедией «Никки, дьявол-младший» и успешным «Миллионером поневоле» Адам Сэндлер играет у Пола Томаса Андерсона.



«Любовь, сбивающая с ног» отправляет комика на Каннский фестиваль (на нем поло с американским флагом). Пресса испытывает откровение: «Оказывается, Адам Сэндлер еще и хороший актер». Эта вторая ипостась вписывается в широкую традицию: Джерри Льюис когда-то же сыграл в «Короле комедии» Скорсезе, и за маской смехача зрители разглядели усталость, тяжелый взгляд (как известно, за 10 лет до того Льюис снял, написал и сыграл «День, когда клоун плакал» о холокосте, но этот фильм так никто и не увидел).
Однако ни про ПТА, ни про Джадда Апатоу или братьев Сэфди нельзя сказать, что они обнаружили настоящего Сэндлера под маской идиота. Они обнаружили, сколько возможностей содержится внутри этой маски. Барри Иган из «Любви» реализован через знакомые сэндлеровские жесты: нестабильность тела, вспышки ярости, одиночество и неловкость. Но апробированный арсенал связан с трагическим несоответствием персонажа окружающему миру. Фильм спустя два десятка лет воспринимается как трактат об освобождении от социального давления через акт любви.

Все, что для этого делает Андерсон, так это убирает привычную комедийную защиту. И то, что у раннего Сэндлера было смешным, становится тревожным; на смену глупости приходит уязвимость. Мы уже слышали ее в «Свадебном певце», только устами друга героя: «Все, чего я хочу, это чтобы меня обняли и сказали, что все будет хорошо».
Как удачно, что всем хочется обнять Сэндлера.
Круг и кольцо
«Мне не слишком комфортно среди большого количества людей. Я не люблю часто появляться на публике. Не люблю ходить по барам. Не люблю заниматься всей этой звездной жизнью. Поэтому большинство моих персонажей — люди, которые не всегда чувствуют себя комфортно за пределами своего узкого круга друзей», — признавался Адам Сэндлер в одном из ранних интервью.

Барной жизни актер предпочитает баскетбол. На протяжении вот уже десятилетий есть особый вид выступлений, на которые нельзя купить билет: Адам Сэндлер шнурует кроссы, надевает мешковатые шорты, берет побитый жизнью мяч и направляется на баскетбольную площадку. При росте меньше 180 это может показаться забавным, но комик играет всерьез; на YouTube можно отыскать хайлайты.
Эта любовь вызрела в «Прорваться в НБА» — спортивную драму невеликих достоинств о стареющем скауте, который находит двухметровый неограненный алмаз на испанской улице. Пожалуй, это самый уязвимый Сэндлер в карьере, но не потому, что таков его персонаж. Сам фильм настолько надуман, что легко заподозрить в нем разыгранную мечту актера о неизбранных дорогах: карьера в спорте, должность трудяги при «Севенти Сиксерс», в списке контактов — Дирк Новицки и Джулиус Ирвинг.

«В НБА 450 игроков», — говорит герой фильма новичку. Кажется, половина из них снялась в фильме. «Прорваться в НБА» разоблачает еще одну сторону Адама Сэндлера, которой неспособен похвастать ни один из ныне работающих комиков. Сэндлер — настоящий дипстейт Голливуда. В его руках сосредоточена власть, не доступная никому из коллег по жанру. Его состояние оценивают в более чем 400 млн долларов.
Еще в 1999 году комик создает Happy Madison Productions. Это юридически оформленная команда Сэндлера. Однако он не строит студию вокруг себя, он делает студией свою компанию друзей, превращая ее в устойчивую производственную инфраструктуру. Здесь собраны свои актеры, сценаристы, режиссеры и продюсеры — друзья по университету, люди из SNL, новые поколения комиков. Сэндлер снова и снова приводит их в следующие проекты. Актер делает из дружбы сеть, а та накапливает власть: Happy Madison уже трижды заключала контракты с Netflix, и последний — на 275 млн долларов.
Однако главный внутренний ресурс Happy Madison — лояльность. На экране Адам Сэндлер десятилетиями играл мужчину, который отказывается окончательно взрослеть. За экраном он стал одним из самых влиятельных взрослых Голливуда, не расставшись с друзьями своей молодости.
Фото: ARCHIVIO GBB / Legion-Media, Kevin Winter / Getty Images, Christopher Polk / Getty Images, Gareth Cattermole / Getty Images, Arturo Holmes / Getty Images, Steve Eichner / Getty Images, Frank Micelotta Archive / Getty Images, Chris Coduto / Getty Images