В конкурсном «Отечестве» польский автор Павел Павликовский вновь исследует больное сознание послевоенной Европы, на этот раз через поездку Томаса Манна и его дочери в разделенную Германию.

В 1949 году Томас Манн (Ханнс Цишлер) приезжает на празднование 200-летия Гёте в родную Германию, откуда бежал с семьей после прихода к власти Гитлера. Турне Манна, ныне американского гражданина, включает символическое посещение обеих частей страны — западного Франкфурта, где Гёте родился, и восточного Веймара, где он умер. Компанию писателю составляет секретарша — его дочь Эрика (Сандра Хюллер).

Фильм начинается, впрочем, не в Германии, а как раз в Каннах: в прологе мы видим старшего сына Манна, Клауса (Аугуст Диль), беседующего оттуда по телефону с Эрикой, с которой они были очень близки. В этом длинном, статично снятом разговоре мало что сказано впрямую (кроме братского признания в любви), но многое понятно из умолчаний: очень трудно по разным причинам складывающаяся судьба Клауса, его напряженные отношения с отцом, предчувствие трагической развязки. Это фильм не про Клауса, но он преображает характер германского трипа Маннов своим отсутствием.
Павел Павликовский продолжает линию своих последних фильмов «Ида» и «Холодная война», помещая действие примерно в тот же регион и исторический период и используя те же стилистические решения: классический почти квадратный кадр, строгая черно-белая картинка (оператор Лукаш Жаль). Плюс традиционный для поляка хронометраж в 80 с чем-то минут. В отличие от своего нынешнего героя, Павликовский ценит краткость.

Празднование юбилея Гёте регулярно, как принято в таких случаях, перетекает в чествование самого Манна: во Франкфурте ему вручают медаль, в Веймаре перед ним приветственно выстраиваются целые ансамбли (исполняют, в частности, «Во поле береза стояла»). И там, и там торжественные приемы, полные залы, овации. Оформление разное, и где-то Манна сопровождают сотрудники ЦРУ, а где-то — культурные полковники Советской армии, но суть одна, и приглашенная звезда всем читает одну примирительную речь.
Соответственно, во многом фильм перекликается с «Земляничной поляной» и последующими опытами в жанре «герой едет слушать аплодисменты и размышляет о прожитой жизни». Однако Павликовский не лезет в душу к Манну, а очень аккуратно со стороны к нему присматривается. Нашим проводником служит Эрика — секретарша отца, а также водительница, доктор, парикмахерша и так далее. Их отношения отнюдь не безоблачные (как и в случае с Клаусом, это скорее обозначено, чем расшифровано), но замечательная Хюллер пропускает через свой скептицизм проблески нежности. Она не едет — она сопровождает. Название «Фатерлянд» не требует перевода (прозвучит в фильме и меланхоличное «хаймат»), но «Отечество» подходит, поскольку имеет тот же корень — земля отца. Томас, как будто не до конца лишенный иллюзий, тащит Эрику в это странное путешествие, а та (военная корреспондентка, она приехала в страну сразу после падения Берлина) все давно поняла.

И на Западе, и на Востоке нобелевского лауреата хотят считать своим, но правда, все более очевидная, состоит в том, что и там и там он чужой (более того, он чужой и в Америке, где началась охота на коммунистических ведьм и откуда Манны вскоре тоже будут вынуждены уехать). На банкете во Франкфурте среди «хороших немцев» ходят напомаженные внуки Вагнера и Густаф Грюндгенс, большая звезда театра при нацистах (заодно бывший муж Эрики и прототип главного героя в романе Клауса Манна «Мефистофель», по которому поставлен известный фильм). Советские военные готовы как порассуждать о Канте и Марксе, так и приспособить Бухенвальд в лагерь под свои собственные нужды.
Несмотря на множество общих тем, растворенных в скупых пейзажах послевоенной Европы, «Отечество» кажется более холодным, сдержанным, мрачно комическим фильмом, чем «Ида» и «Холодная война». Но это не совсем так. Просто там Павликовский активнее использовал эффективные мелодраматические ходы. Здесь как будто ничего особенного не происходит или происходит за кадром. И все же горечи в этой обманчиво скромной картине не меньше: отечество, напоминает нам режиссер, можно потерять точно так же, как близкого человека.