31 января были вручены «Золотые орлы» — призы Национальной Академии кинематографических искусств и наук, созданной когда-то Никитой Михалковым. За главные награды соревновалось, по сути, три фильма: «Воздух», «Любовь Советского Союза» и «Смотри на меня!» (подробнее о номинантах и победителях читайте здесь). В список претендентов при этом не попали ни рекордсмены проката, ни фавориты критики. Приглашенный колумнист рассуждает, нужны ли вообще кому-то «Золотой орел» и другие кинопремии.
Алёна Солнцева
Кинокритик, театровед, журналист
Кинопремии появились в мировой индустрии почти вместе с самим кино — для продвижения и капитализации новых фильмов. Этот привычный маркетинговый инструмент рынка работал как на зрителя, которому важно было узнать мнение экспертов, так и на профессионалов, чей рейтинг напрямую зависит от признания коллег.
Зачем существуют кинопремии в России — вопрос, внятный ответ на который затруднится дать даже самый продвинутый киновед. В любом случае, история кинопремий начинается с перестройки. До того в СССР специальных кинопремий не было. Первой стала «Ника», появление которой в 1988 году сразу обозначило новые веяния. Актер Александр Абдулов тогда сформулировал принцип вручения 2000 рублей (в первый год у «Ники» не было ни статуэтки, ни даже названия — просто «вручение профессиональных призов»): «Наша премия — мы даем ее кому хотим, без всякого давления из высших сфер». Билеты на церемонию продавали, стоили они дорого, целых десять рублей. Первым награжденным фильмом стало «Покаяние» Тенгиза Абдуладзе.
Кинематографисты захотели сами отмечать свои достижения, исходя из собственного опыта и разумения. При этом структура премии «Ника» копировала устройство «Оскара»: по примеру американской была создана наша Киноакадемия, куда пригласили многих известных кинематографистов. На все номинации заявки подавали сами производители фильмов, голосование шло в два тура, организационный комитет занимался только процедурой. Главный козырь — независимость — подкреплялся и непредвзятостью: голоса должна была считать специальная адвокатская контора, державшая в тайне результат до самой церемонии. Именно церемония была основной целью этого замысла. Тогда в довольно темной и бедной Москве всем хотелось праздника, яркости, музыки, светскости. Дам просили быть в вечерних платьях, мужчин — в костюмах. Телевизионные трансляции первых церемоний длились долго. Ведущий церемонии, директор Дома кино Юлий Гусман, шутил и импровизировал, кордебалет танцевал, появились первые термины на профжаргоне: «вручанты» и «получанты» благодарили родных и коллег, а иногда, увлекаясь, произносили длинные речи. В этой первой постсоветской премии сохранялся демократический и свойский стиль внутреннего домашнего события, капустника.
В номинации «Ники», как правило, попадали фильмы, художественный и гуманитарный вес которых признавался большинством киноактива, сформировавшегося после V Съезда СК СССР. Собственно, целью премии было подтверждение творческого статуса кинематографистов на фоне усложнившейся системы продвижения фильмов, высокой конкуренции телевидения, видеопроката и при отсутствии кинотеатров (а про интернет тогда и не думали, собираясь, например, продавать на видеокассетах запись церемонии). Тогда еще казалось, что получение премии способно привлечь внимание к фильму.
На самом деле, премия «Ника» осталась внутрицеховым событием, ее награды были выражением экспертного мнения группы профессионалов («В среде кинематографистов важно знать, что ты первый», — объяснял Гусман в интервью 1988 года), но плохо коррелировали со зрительским спросом.
В 2002 году у «Ники» появился конкурент. Никита Михалков создал новую альтернативную Национальную Академию кинематографических искусств и наук, которая учредила еще одну кинопремию — «Золотой орел». По структуре новая премия дублировала принцип «Ники», то есть была устроена по образцу «Оскара» с одним отличием: лонг-лист номинантов «Орла» составляет экспертный совет из 15 профессионалов (режиссеры, продюсеры, сценаристы, актеры, операторы, композиторы, критики), сформированный президиумом Киноакадемии. «Орел» сразу был направлен как бы на более широкую аудиторию, но на самом деле — на внимание главных спонсоров индустрии: государства и телеканалов. Церемонии «Ники» вытеснились с телеэкрана, а награждения «Золотого орла», напротив, на нем утвердились. В номинациях «Орла» сразу появились «Лучший телефильм» и «Лучший мини-сериал». И транслирующий церемонию канал (а это по очереди были «Россия» или Первый) обычно не оставался без награды для своей продукции.
Первые годы награжденные фильмы двух национальных премий зачастую дублировали друг друга, но интриги были. То спортивный блокбастер Николая Лебедева «Легенда № 17», снятый на студии «ТРИТЭ» Никиты Михалкова, продюсеры снимут с номинаций «Ники», то Алексей Герман-старший откажется от участия в «Золотом орле». По сути, обе премии существовали параллельно, опираясь на разные киногруппы, хотя состав обеих Академий примерно одинаков, что тоже удивительно. При этом «Орел» куда охотнее ориентировался на фильмы оптимистически-парадные, звездные, многобюджетные, рассчитанные на одобрительное внимание первых лиц государства.
Однако создать свою ранговую систему в кинематографе «Золотому орлу» все же не удалось. И дело даже не в обвинениях в ручном управлении при объявлении наград. Просто количество информационных поводов в общем потоке информации так велико, что очередные победы немедленно тонут в разнообразном, но при этом лишенном особого значения потоке сообщений. Вспомнить, кто именно и в каком году получил какую награду, практически невозможно никому, кроме самих награжденных.
Причин этого несколько, и они существенные. Мало награждать лучших, так как лучший в современном кино — слишком абстрактное понятие. В чем лучший, по каким критериям, на какие ценностями ориентированно решение — вот вопросы, на которые премия должна давать ответ. Поддерживает ли она поиск и новаторство, или обращает внимание на новые независимые имена, или поощряет удачу у зрителей? От этого зависят лицо премии, ее узнавание и репутация. Отсутствие внятной навигации, выдержанного направления превращает процедуру выдвижения и награждения в сиюминутный, хотя и приятный для участников, ежегодный праздник, где нарядные люди говорят друг другу приятные слова.
31 января объявили очередных победителей «Золотого орла». Лучший фильм года выбирали из такого набора номинантов: «Вечная зима», «Воздух», «Любовь Советского Союза», «Смотри на меня!», «Сто лет тому вперед». Хочется спросить: а почему эти пять? Если это лидеры кассы, то где «Мастер и Маргарита», «Огниво», «Онегин», «Лед 3», собравшие больше? И при чем тут тогда «Вечная зима» — фильм очень хороший, но совсем не замеченный публикой? А если речь идет о художественных достижениях, то зачем выбраны «Любовь Советского Союза», «Смотри на меня!»? И где «Каникулы» и «Фрау»? Никто не объясняет, почему сделан такой, а не другой выбор. Или что, например, принесла прошлогодняя победа в главной номинации фильму Бориса Хлебникова «Снегирь», какие преимущества? И если уж речь идет об аналоге «Оскара», то надо признать: Американская академия голосует вполне определенно, выбирая в призеры фильмы, в которых всегда есть важные для общественного внимания темы, часто спорные и актуальные, а возможно, и неудобные. Впрочем, сегодня даже «Оскар» с его почти вековой репутацией жалуется на упадок: рейтинги трансляции церемонии снижаются год от года.
СМИ пытаются привлечь внимание к результатам «Орла». Популярная народная газета выносит в заголовок «Лучшим актером стал Сергей Безруков, а у фильма „Воздух“ шесть наград». Получая статуэтку, Безруков пошутил: на самой первой церемонии он получил премию за старшего лейтенанта, в прошлом году — за майора, в этом — за полковника. И действительно, внимание премии к военным и другим иерархиям очевидно. Ставший лидером по количеству наград «Воздух» — военная драма, за которую отвечал не режиссер Алексей Герман (его работа как раз не отмечена), а продюсер Константин Эрнст. А лучшим режиссером объявлен Владимир Грамматиков — видимо, из уважения к долго молчавшему художнику. Интересно, что единственный лауреат «Орла», снятый не на историческом, а на современном материале, — это сериал «Трасса», но в нем отмечена актриса Карина Разумовская.
Надо признать, что отсутствие дискуссий и публичного обсуждения кинопроцесса, замена анализа информацией рекламного характера не способствуют подъему значения кинопремий, как и вообще премиальных инструментов во всех категориях. Литературные и художественные премии тоже сегодня либо прекращают свое существование, либо влачат его без особого внимания публики. Это происходит, кстати, не только в России. Похоже, что сам принцип соревновательности в искусстве себя исчерпал. Зритель гораздо охотнее реагирует на рейтинг таких же обычных людей, как он сам, игнорируя экспертные мнения, которые к тому же для него плохо объяснимы. Когда меняется принцип доставки фильмов зрителю, неизбежны изменения и в структуре маркетинга. Теперь эксперт не гарантирует внимание к фильмам — скорее, фильм или актер служат привлечением внимания к эксперту.
В результате внимание российского профессионального сообщества куда больше привлекла независимая премия критиков «Белый слон». Во-первых, ее призы отмечают фильмы, действительно ставшие значимыми событиями (в этом году критики сочли лучшим «Мастера и Маргариту»), а во-вторых, критики как раз активно обсуждают свой выбор, приветствуют или оспаривают результаты голосования. Любая кинопремия, как и сами фильмы, жизненно нуждается в конфликтах, столкновениях, диалогах. Они могут изумлять или раздражать, но равнодушие для них — смерть.
Фото: Legion-Media