Дотошно воссозданный процесс написания статьи, обрушившей карьеру Харви Вайнштейна, против сюжета об изнасилованиях в меннонитской общине. Мария Шрадер («Неортодоксальная») против Сары Полли («Вдали от нее», «Истории, которые мы рассказываем»). Сравниваем и анализируем фильмы, в которых почти все актерские и производственные роли отданы женщинам.
Ксения Реутова
Кинокритик, ведущая подкаста «Покалигарим»
Оригинальные названия фильмов Марии Шрадер и Сары Полли можно было бы легко поменять местами. История о журналистках The New York Times, которые готовят расследование о Харви Вайнштейне, вполне могла бы называться Women Talking, а разговорная драма о подвергшихся насилию жительницах меннонитской общины — She Said. От этой перестановки ровным счетом ничего не меняется: в центре обеих картин — женщины, получившие слово там, где раньше существовало лишь молчание.
Оба фильма основаны на книгах. В случае «Ее правды» это нон-фикшен: репортерки Джоди Кантор и Меган Туи сами подробно описали весь процесс сбора информации о случаях харассмента и сексуализированного насилия со стороны Вайнштейна. «Говорят женщины» — экранизация романа канадской писательницы Мириам Тейвз, вдохновленного реальными событиями, произошедшими в ультраконсервативной колонии Манитоба в Боливии. Обе картины с момента премьеры считались потенциальными участниками оскаровской гонки, но в итоге к номинации смогли пробиться только «Женщины» Сары Полли (лента представлена в категориях «Лучший фильм» и «Лучший адаптированный сценарий»). И дело тут, пожалуй, не в том, что неофициальная «феминистская квота» Американской киноакадемии слишком мала. Просто это фильмы из разных эпох. Одна близится к своему завершению, а вторая только начинается.
«Ее правда»
Фильм Марии Шрадер — классическая производственная драма, женский вариант «В центре внимания», получившего главный «Оскар» в 2016 году. Зрителям в очередной раз напоминают, что в журналистской профессии, на самом деле, мало романтики. Это звонки и сообщения в любое время дня и ночи, бесконечные попытки постучаться в двери, которые, возможно, никогда не откроются, срочные командировки, долгие-долгие часы перед компьютером и разговоры с людьми, которые тебе не доверяют и не хотят открываться.
Главное отличие фильма от многочисленных предшественников состоит в том, что его героини на экране существуют в двух измерениях. У них есть и офисная, и личная жизнь. Джоди Кантор (Зои Казан) воспитывает двоих дочерей вместе с мужем-журналистом, который с полным пониманием относится к работе жены и всегда готов подменить ее в любых домашних делах (но взять их на себя на все сто процентов все равно не может). Меган Туи (Кэри Маллиган) страдает от послеродовой депрессии. Подключение к расследованию становится для нее шансом вырваться из дома, в котором часами кричит беспокойный младенец.
Стоит отдать должное Шрадер и сценаристке Ребекке Ленкевич: такие образы приятно разнообразят общее представление о журналистах, которых после фильма Алана Дж. Пакулы «Вся президентская рать» десятилетиями было принято изображать задумчивыми мужчинами в клетчатых рубашках, увлеченно чиркающими что-то в своих блокнотах. Даже в драме «В центре внимания», посвященной скандалу вокруг сексуализированных домогательств в католической церкви Бостона, личная жизнь персонажей была намечена пунктиром, а на первый план были выведены редакционные летучки, копание в архивах и опросы жертв и свидетелей.
Собственно, сам успех расследования о Вайнштейне, как показывает фильм, стал возможным во многом потому, что с пострадавшими женщинами беседовали тоже женщины (да, вскоре свой отдельный текст на ту же тему опубликовал в еженедельнике The New Yorker Ронан Фэрроу, но хронологически Кантор и Туи были первыми). В «Ее правде» женщины говорят, женщины слушают и слышат, женщины помогают и сопереживают друг другу. В одной из самых драматичных сцен Джоди Кантор получает от актрисы Эшли Джадд (сыгранной самой Эшли Джадд) разрешение на публикацию ее имени, и Туи, поняв, что произошло, первой бросается к плачущей коллеге и берет ее за руку.
Насильник оставлен за кадром. Голос Вайнштейна пару раз звучит в коридорах отеля и по громкой связи, его широкую спину показывают во время встречи представителей редакции с адвокатами, но на этом все — ему сознательно отказано в возможности стать персонажем фильма. Фокус тут на жертвах и журналистках, которые пытаются убедить их открыто рассказать свои истории.
После публикаций в The New York Times и The New Yorker в социальных сетях завирусился хештег #MeToo, под которым пользователи делились произошедшими в их жизни случаями сексуализированного насилия и домогательств. Еще через пару лет американскую киноиндустрию захлестнула волна порожденных этими признаниями фильмов и сериалов. Почти все они выполняли ту же функцию, которую в свое время выполнила статья Кантор и Туи. Они называли насильников по именам («Покидая Неверленд», Surviving R. Kelly), давали слово жертвам («Скандал», «Под запись»), пытались описать систему, в которой насилие стало возможным («Утреннее шоу», «Ассистентка»). Главную цель авторов коротко и ясно формулирует в «Ее правде» героиня Кэри Маллиган: «Я не могу изменить того, что случилось с вами в прошлом, но вместе мы сможем защитить других».
Картина Шрадер, ладная, но слегка монотонная в своей расследовательской дотошности, с одной стороны, возвращается к истокам движения, к той самой истории, которая прогремела на весь мир, а с другой — как будто подводит черту под пятилетним циклом кинематографических признаний и обличений. После нее возникает один вопрос: а что дальше? И вот тут появляется Сара Полли.
«Говорят женщины»
Исходя из вводных данных, «Говорят женщины» укладывается в общий ряд MeToo-фильмов. В основе — реальные события, причем недавние. Случаи насилия происходили в боливийской колонии Манитоба с 2005-го по 2009-й. Местные мужчины распыляли анестетик для животных и по ночам тайно насиловали женщин разных возрастов, не делая исключений даже для близких родственниц. Утром жертвы понимали, что произошло, но все это списывалось на игры «дикой женской фантазии» и происки демонов. Мириам Тейвз, создательница оригинальной книги, сама выросла в общине меннонитов (правда, не в Боливии, а в Канаде), и новости из Манитобы стали для нее поводом мысленно вернуться во времена своего детства.
Но монохромный тихий фильм уже на первых секундах отдаляется от любой документальности. На экране возникает титр-предупреждение: «То, что последует дальше, является актом женского воображения». Группа женщин, подвергшихся насилию, собирается в амбаре, чтобы обсудить свою дальнейшую судьбу. Вариантов три: ничего не делать; остаться и бороться; уехать. Протокол этого импровизированного заседания ведет местный школьный учитель Август (Бен Уишоу), единственный мужчина, не имеющий ни прямого, ни косвенного отношения к изнасилованиям. Женщинам он, впрочем, нужен исключительно как секретарь: они не умеют ни читать, ни писать.
Разные героини отстаивают разные варианты развития событий. Саломе (Клэр Фой) мечтает об открытой борьбе и мести. Понятно почему: жертвой изнасилования стала не только она, но и ее маленькая дочь. Мариче (Джесси Бакли) размышляет о прощении, хотя муж регулярно бьет и ее, и детей. Беременная от своего насильника Она (Руни Мара) предлагает переписать свод правил общины, предоставив женщинам равные права. Периодически в кадр также входит мрачная фигура в черном платке с изуродованным шрамами лицом (сопродюсер фильма Фрэнсис Макдорманд) и неодобрительно оглядывает всех присутствующих — она, кажется, вообще предпочла бы, чтобы женщины просто заткнулись.
Однако разговор не заканчивается, разговор плавно течет все полтора часа экранного времени. Следить за ним необычайно интересно: неграмотные по сюжету героини изъясняются так, будто окончили Йель или Стэнфорд. Их обсуждение быстро выходит за рамки конкретного дела, превращаясь в некое подобие «Диалогов» Платона. Это уже не свидетельство и не фиксация травмы, как в фильмах #MeToo, это глобальное философское рассуждение о том, как женщинам и мужчинам выстроить совместное существование в мире, из которого невозможно исключить насилие. Религиозный аспект (все участницы беседы регулярно поминают Бога) лишь усиливает это ощущение, окончательно уводя дискуссию из области материального в сферу духовного.
При этом Полли и Тейвз не чужд юмор. Трудно не улыбнуться, когда, например, скромному и тихому Августу буквально адресуется популярный мем NotAllMen — не все, мол, мужчины такие. Никаких радикальных выводов фильм тоже не делает. И хотя ближе к финалу героини все-таки принимают окончательное решение, важнее оказывается не оно само, а путь к нему, выстроенный с помощью виртуозной аргументации.
Возможно, именно эту новизну и почувствовали американские киноакадемики. Если «Ее правда» выглядит почти конвейерным продуктом, собравшим всего понемногу от всех предыдущих разработок на тему #MeToo, то картина «Говорят женщины» кажется чистым авангардом, первой ласточкой какого-то нового кинематографа, уже не привязанного к хештегам.
