Каннский дайджест: Озон рассказывает про эвтаназию, Триер (но не тот) — про лишних людей, Надав Лапид жалуется на минкульт

Обсудить0

Александр Пасюгин делится сомнениями насчет притчи Надава Лапида, снявшего кино о дружбе-вражде режиссера и минкульта (израильского). А Инна Денисова рассказывает о новом фильме Озона, посвященном реальному случаю одной эвтаназии, и о норвежской драме про «лишнего человека», претендующей на портрет поколения.

«Колено Ахеда»

«Колено Ахеда» — притча, которую можно было бы уложить и в короткометражную новеллу, ничего не потеряв в сюжете. Однако для ее автора тут важен не только сюжет, но и атмосфера. Долгими минутами камера рассматривает камни в пустыне и гламурную щетину на лице главного героя. Он известный режиссер (имен у героев нет), которого пригласили на спецпоказ его фильма в крохотную деревушку на юге Израиля. Героя встречает и опекает молодая и симпатичная чиновница минкульта, которая с трудом может вспомнить фильмографию гостя, но очень рада его приезду. Между ними сразу завязываются странные отношения, в которых флирт сменяется жестоким противостоянием.

Суть конфликта — в документе, который должен подписать режиссер, чтобы получить гонорар за паблик-ток. В нем нужно указать список тем, которые он планирует обсуждать на Q& A после показа, выбрать из предложенных или вписать свои. Набор такой: сионизм, холокост, отцы и дети, война, история Израиля и т. д. Но что-то настораживает режиссера, в просьбе выбрать тему он видит давление со стороны ненавистного ему правительства.

Выбрав форму притчи, в которой нет имен, дат и названий (ни мест, ни фильмов), Лапид превратил вроде бы локальную израильскую историю в универсальную метафору отношений художника и власти в условиях современной демократии. Вот призы, регалии, респект, а взамен не формальная лояльность, а как минимум искренняя дружба, лучше — влюбленность, роман, который может длиться всю жизнь.

Но излишняя абстрактность и схематизм сюжета работают против этого месседжа: суть претензий художника неясна, а у чиновницы наоборот — она привела людей в библиотеки, устраивает для них мероприятия, все ее любят, впереди будущее. Насупленный тип в кожаной куртке, вынашивающий замысел претенциозного фильма «Колена Ахеда» (в названии имеется в виду Ахед Тамими, подросток-палестинец, арестованный после того, как ударил израильского солдата; видео инцидента стало вирусным) и вечно всем хамящий, скорее, дискредитирует оппозицию этой диктатуре добра и обходительности. Конформизм в фильме выглядит как конструктивная позиция, а пляски режиссера под раскаленным солнцем и его ныряние в мертвую воду вперемешку с байками о службе «на территориях» кажутся обычным неврозом. Слишком уж человеческая деталь для притчи.

«Все прошло хорошо»

Франсуа Озон — каннская неизбежность. Почти каждый год он участвует в программе фестиваля с новым фильмом. На этот раз в конкурсе показана снятая им экранизация автобиографического романа француженки Эмманюэль Бернейм. Она написала сценарии для лучших ранних работ Озона — «Под песком», «5×2» и «Бассейна». Неудивительно, что фильм о жизни Бернейм, снятый после ее смерти, оказался созвучным этим работам: в те времена Озон был вдумчивым наблюдателем, снимающим медленное кино; в сюжете этих фильмов смерть играла ключевую роль.

«Все прошло хорошо» — фильм об эвтаназии отца Бернейм, Андре (человека, разбитого инсультом, со съехавшим вниз из-за паралича мимических мышц лицом, блестяще играет Андре Дюссолье). Все персонажи — реальные люди, члены одной семьи, фигурируют под собственными именами. Саму Эмманюэль Бернейм играет Софи Марсо, вернувшаяся в серьезное кино после долгого перерыва в карьере, ее сестру Паскаль — Жеральдин Пайя, их мать, художницу Клод — Шарлотта Рэмплинг. А самая важная роль — ангела смерти, агента швейцарской фирмы, делающей эвтаназию — досталась Ханне Шигулле.

Тройка пожилых актеров (Дюссолье, Рэмплинг, Шигулла) составляет блестящий актерский ансамбль (умение подбирать актрис — один из главных талантов Озона). Примыкающая к ним Софи Марсо, на которой как на главной героине делается главный смысловой акцент фильма, тоже очень убедительно играет страдание, доставленное вздорным отцом. Ему, богатому коллекционеру и бонвивану, совсем не нравится пускать слюну и ходить под себя в кровать, поэтому он поручает дочерям, а точнее, любимой дочери Эмманюэль, оформить все документы, необходимые для его эвтаназии в Берне. Дочь не очень-то рада заниматься этим. Но задавленная отцом с детства (пара эпизодов-воспоминаний выставляет Андре тираном), она, утирая слезы да приговаривая «папе нельзя отказывать», вынуждена стать продюсером самоубийства.

Драма имеет четко заданный таймлайн: от 15 сентября, когда у отца случился инсульт, до 27 апреля — дня, когда он легально выпивает яд в клинике. Действие разворачивается главным образом в больничной палате: дочь ухаживает за отцом, посвящая этому делу всю себя и не успевая писать роман; в фильме дается лишь слабый намек на ее профессию, о ее жизни мы не узнаем почти ничего, она выступает только в амплуа дочери, мятущейся от любви к «интересному человеку» до ненависти («он плохой отец»).

Но если первый тезис в фильме подтверждается обаянием, вложенным актером Дюссолье в своего персонажа, то со вторым, важнейшим для конфликта между отцом и дочерью, вышла проблема. Мать (Рэмплинг) провела жизнь в депрессии якобы потому, что отец как-то страшно ее обижал, однако вскоре выяснится, что суть всех ее претензий в том, что Андре оказался гомосексуалом и жил с любовником, а разводиться с ним она отказывалась сама, поскольку «очень его любила». Дочь тоже запуталась в чувствах и обвинениях, и режиссер, увы, не помог ей разобраться, поскольку сам не понял сути их конфликта. Впрочем, если одна, семейная, сюжетная коллизия недокручена и притянута за уши, то вторая, экзистенциальная (добровольный уход из жизни), делает этот фильм как минимум достойным внимания.

«Худший человек на свете»

Юлия (Ренате Реинсве) позирует на балконе в коктейльном платье, внизу расстилается Осло. Девушке двадцать, она студентка медвуза, впереди жизнь. Сначала Юлия считает, что сознание интереснее телесности, и предпочитает психологию анатомии. Совсем скоро, как это часто бывает в нежном возрасте, она поменяет род деятельности и станет фотографом. Бойфрендов Юлия меняет еще быстрее, чем профессии (что тоже свойственно двадцатилетним), а режиссер Йоаким Триер, в прошлом рекламщик, так же бойко жонглирует кадрами, задавая истории четкую форму: экзистенциальный кризис Юлии уместится в 12 глав, а все описанное выше — в пролог.

Итак, Юлия очнулась в тридцать (ее парню Акселю, известному создателю комиксов, 44). И вот его родня спрашивает, чем она занимается, а Юлия молчит, потому что работой продавщицы в 30 лет не козырнешь. Аксель (Андерс Даниэльсен Лье, снимавшийся во всех предыдущих фильмах Триера) хвалит написанное ею эссе под названием «Оральный секс в эпоху #MeToo» и уговаривает ее завести ребенка. Но Юлия отбивается, не веря в себя ни как в писательницу, ни как в мать. Ведь она пока еще так и не нашла себя. Чтобы подчеркнуть никчемность героини, Триер сообщает нам краткие биографии других женщин ее семьи (галерея их портретов висит в доме Юлии): прабабушка в тридцать овдовела и воспитывала семерых, прапрабабушка — шестерых, а прапрапрабабушка к этому возрасту вообще умерла (но, видимо, прожила насыщенную жизнь).

Дальнейший отсчет глав, снятый в клиповой манере, скупо сообщит нам, что себя Юлия так и не найдет, а только растеряет по пути все, что имеет. И парня, бросив его ради интрижки с другим, и ребенка (выкидыш), и занятие по душе. С последним все сразу было безнадежно, поскольку главный вопрос, вытекающий из названия фильма, — «Есть ли у Юлии душа в принципе?».

Скучающие «лишние люди», томимые то хандрой, то сплином, и мучающие людей «полезных», — сюжет, хорошо знакомый русской классике; правда, раньше в этом амплуа всегда выступали герои-мужчины. История эта вполне могла бы претендовать на трагический портрет поколения (Юлия, как мы уже поняли, не характер, а архетип), и некоторые критики уже назвали фильм шедевром. Проблема в том, что режиссер завуалировал трагедию героини всевозможными формальными кружевами (компьютерными эффектами, фишками, гэгами — сказалось рекламное прошлое) и неуместно сентиментальной последней главой. В конце героиня приходит на съемку, где она же сама и фотограф, и модель, а потом смотрит в окно, где видит свою альтернативную судьбу (то есть саму себя с ребенком). Этот претендующий на высокую образность финал окончательно лишает историю очарования и делает ее конгениальной персонажу — абсолютно ледяной фильм о совершенно бессмысленной жизни.


Авторы: Инна Денисова, Александр Пасюгин

Смотрите также

5 июля 20217
12 августа 202119
7 июля 20215
27 августа6

Главное сегодня

Вчера4
20 ноября3
19 ноября6
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации