Утонуть в отражении
Зловещая тьма воды, впитавшей мрак иссушающего времени, укрылась мертвым саваном грязной листвы, застыла под плавучей пленкой покоя в собственном мире памяти, окаменевшей лавой прожитых лет, отгородилась от пустынного света, разжигающего жизнь бликами радости, погибла в бетонном ложе старого бассейна. Славно проклятый капкан стабильности, его стены сжали растекающуюся силу в тюремную несвободу, торжествующую непоколебимой твердостью. Однако «все проходит», и всякая крепость будет разбита холодным напором титанической мощи своенравного океана, искрящегося мириадами отражений воспаленной лазури обожженного неба, дышащего тысячами легких неугомонных волн.
Знакомьтесь, Сара Мортон – популярный писатель, автор серии бестселлеров о великолепном детективе Дорвеле, покорившем сердца тысяч читательниц блистательной способностью раскрывать самые запутанные и жуткие преступления. В металлической бледности города она, как достойный экспонат музея восковых фигур, незаметно сливается с асфальтовым колоритом, идеально гармонирует точеной строгостью с прямыми углами улиц, тихо вибрирует в такт железного звона метро. Со скучающе равнодушным выражением она приходит к старому другу, магнату бульварного чтива, много лет печатающему ее макулатурные произведения. И, словно на кушетке психотерапевта, изливают душу, в потоке которой обнаруживается жалкая одинокая жизнь с парализованным отцом, безразличие ко всему вокруг, надоевшее однообразие собственного творчества. Узнав о столь плачевном состоянии своего автора, издатель, обеспокоенный возможными финансовыми убытками, спешит отправить Сару на Лазурный берег, чтобы морской бриз родил в ней новое прибыльное вдохновение. Он даже не может представить, что этот отпуск изменит ее, но сделает не новым человеком, а вернет назад, разбудит забытую мелодию юных чувств.
Официальной трактовки дальнейших событий не существует, происходили ли они на самом деле или были пустым миражом на расплавленном песке, шипящем в прибое перламутровых волн. Известно лишь, что однажды вечером в мирный быт исцеленной здешними красотами писательницы врывается взбалмошная блондинка, создающая хаос вокруг себя и мигрень у своей чопорной соседки. Спешу представить, Жюли - миловидная нимфетка, избалованная отцовским состоянием (коим является издатель нашей героини), беспутной жизнью и исполнением всех прихотей. Ее появление, как заказ в ресторане: «Подайте, пожалуйста, конфликт». Держите, только он недосоленный, без истерик и криков, с молчаливой укоризной взглядов в лучших традициях английского этикета добропорядочной ненависти.
Легкое невесомое дуновение жизни Сары теряется в штормовых ударах раскрепощенной Жюли: неизменно открытая грудь, голое купание, каждую ночь секс с новым поклонником, веселье в дыме марихуаны. Для Сары, привыкшей задумчиво отдыхать в тени винограда с чашечкой кофе и обезжиренным йогуртом, все это, как ультрафиолетовый поток, выжигающий бледную кожу. Но пугает ее не аморальность и ветреность, а то, что это вдруг, концентрированно, осязаемо, близко и, главное, по-настоящему. Умудренная опытом писательница, привыкшая видеть на отпечатанных листах «кровь, секс и деньги», из вакуума спокойной реальности наблюдать за неожиданными перипетиями воображаемого мира, не смогла выдержать его воплощение рядом с собой. Ей пришлось еще глубже уйти в себя, спрятаться за стеклом, оставаясь стыдливым вуайеристом, подглядывающим за кипучей жизнью Жюли.
То ли из-за приторного аромата луговых цветов, повисшего над стенами особняка, то ли из-за невыносимой жары южного солнца точный рассудок Сары явно помутился, и она неожиданно стала замечать в своей невольной сожительнице неуловимо знакомые оттенки, доносящиеся из уже истлевшего прошлого. Та же бездумная нерациональная жажда чувствовать, бежать от просоленного моря по нетронутой глади песка в объятья страсти, впитывать наслаждение, проступающее тяжелыми каплями пота на обнаженном теле, вдыхать до боли в груди и смеяться так, чтобы даже в небе звенело эхо. Для Сары Жюли постепенно превращается из одномерного картонного макета, вызывающего возмущение, в объемное сквозьвременное отражение ее же самой 20-тилетней давности. И оказывается, что эта девчонка совсем не пустая, что и у нее есть сокровенная боль по умершей матери и горькая память вечного одиночества ребенка, заброшенного бессердечным отцом.
Как засохшие краски, смоченные водой, чувства Сары расцветают вновь, затягивая ее в самую гущу жизни. Она перестает быть отстраненным смотрителем и перевоплощается в азартного и жадного участника. Сначала невинное увлечение гедонистическими радостями, копченой колбасой, с удовольствием поедаемой «под покровом ночи», но потом… заметание следов убийства, совершенного Жюли. Сара ее не обвиняет, потому что теперь точно знает, что такое эмоции и что они могут заставить сделать многое… Пустившись в детективное расследование, словно ожившая мисс Марпл, только не на бумаге, а в реальности, по каменистым дорожкам старого города, опрашивая прохожих, она узнает предчувствуемую тайну и с не меньшей страстью пытается ее скрыть.
Возможно, отсутствие надежды – это и есть самое страшное в старости. Не смерть, неизбежность которой понятна с раннего детства, не одиночество, которого может и не быть, а известность, абсолютная ясность и неотвратимая предсказуемость до мельчайших подробностей всего, что будет дальше. Однако старость может наступить практически в любом возрасте, вот для Сары Мортон она пришла, по виду, в 50 с небольшим. Известный плодовитый писатель обреченный на бесконечное благополучие, плененный контрактами, она отчетливо осознала, увидела свое будущее, и желание жить исчезло. Но иссушающее платье увядание разошлось по швам, рассыпалось под тяжестью чувств, проснувшихся в отражении зеленых глаз белокурой молодости, наполненной вопросами, на которые так не хочется знать ответы.
7 из 10
1.7 млн 
700 тыс 
491.6 тыс 