Егор Баранов: «Мир „Аванпоста“ — из грязи, пота и крови»

Обсудить0

Режиссер фильма «Аванпост» рассказал, что именно научная фантастика может говорить о сегодняшнем дне, как он работает с актерами и когда отечественный кинематограф не будет вызывать насмешек у зрителя.

Действие фильма происходит в 2030 году. В результате неизвестного катаклизма в мире пропали связь и электричество. Везде, кроме ограниченной территории в Восточной Европе, в которую входит и Москва. Занять и исследовать местность пытается особый отряд, но далеко не сразу получается понять, что случилось и кто враг.

«Аванпост» снял Егор Баранов, который дебютировал комедией «Самоубийцы», успешно продолжил карьеру сериалом «Фарца» и благодаря франшизе «Гоголь» заслужил репутацию человека старательного и креативного.

«Это попытка сделать темный sci-fi»

— Фильмов про вторжение, постапокалипсис, карантин снято довольно много. Как в такой ситуации сделать что-то новое?

— Изначально в идее (сценариста) Ильи Куликова было зерно, которое давало и драматургический, и философский пласт этой истории и являлось сутью концепта. На мой взгляд, эта суть оригинальна. Она дает уверенность в том, что наша история не вторична. Еще мне кажется, что хорошая фантастика при сеттинге в будущем говорит все-таки про сегодняшний день. И в «Аванпосте» есть атмосфера, схожая с реалиями нашего времени. Есть ощущение, что мы живем в некой изоляции, мы все время ищем какого-то неизвестного врага; периодически возникает мысль, что мир сошел с ума и завтра начнется Третья мировая. Этим страхом перед неизвестностью, перед каким-то монстром, орудующим в темноте, мы пропитывали и фильм.

— А с визуальной точки зрения? На что вы ориентировались, создавая картину постапокалипсиса?

— Здесь мы не ставили перед собой задачу извернуться так, как никто не делал. Но пытались понять, какая она, Москва будущего. Как бы она могла выглядеть реалистично и убедительно через 30 лет? Если вспомнить «Бегущего по лезвию», классику киберпанка, там очень многое построено на эстетике азиатских кварталов. Позже эту тенденцию подхватил весь Голливуд. У нас это тоже есть. Поскольку Собянин (мэр Москвы. — прим. ред.) все вычищает, то, очевидно, это будет город с чистыми тротуарами, где все выхолощено. Плюс хотелось внести больше сталинского ампира, который никуда не денется, а переживет и киберпанк. Чайна-тауна в Москве нет, но условный мусульман-таун вполне мог бы быть.

— На Западе про постапокалипсис уже умеют говорить с юмором. У нас же все по-прежнему серьезно и драматично. Как вы выбирали интонацию?

— Я люблю иронию, но все зависит от конкретного проекта и жанра. В данном случае у нас все-таки была попытка сделать такой очень темный sci-fi. Кажется, у нас этого тоже не хватает. Но я не совсем согласен с тем, что у нас все с серьезной интонацией. Взять то же «Притяжение». Для меня это такое в хорошем смысле подростковое кино, там есть место юмору, а все конфликты легче, чем могли бы быть. Мир «Аванпоста» другой, он такой из грязи, пота и крови.

«Точно знаю, чего хочу и от актера, и визуально»

— С кем из актеров ни поговоришь, у всех по поводу вас сплошные восторги. Что вы с ними делаете?

— Я вообще не считаю, что замечательно работаю с актерами. Знаю многих режиссеров, кто делает это гораздо лучше, кто точнее трясет из актеров душу.

— Вы это так называете.

— Ну да, иногда это приобретает такие обороты. Но я всегда точно знаю, чего хочу в кадре и от актера, и визуально. Из общения с актерами я понял, что это их и подкупает. У актера нет страха, когда он видит режиссера, понимающего, что нужно. Часто бывает не так, из-за чего возникает много путаницы. Когда у актера нет конкретной задачи, то любую фразу можно произнести в 500 разных версиях. Я снимал как-то раз рекламу, а на рекламе главным считается заказчик, который часто не знает, чего хочет. Отсюда возникает 500 дублей фразы «Приходите к нам». Это не шутка, буквально так и случается. Я шел и думал: ролик 20 секунд, да я его сниму за пару часов. На четырнадцатый час я понял, что отснят миллион вариантов, конца и края этому не видно, и люди точно не понимают, чего хотят. Я как раз понимаю.

На съемках фильма «Аванпост» / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска

— В вашем новом фильме снялись Лавроненко, Федоров, Чадов — такой брутальный мужской каст. А что вы хотели от актрис, особенно на фоне феминистического тренда?

— Не то что мы ставили перед собой задачу какие-то феминистские вещи протащить в кино, но, показывая отношения мужчин и женщин в условиях войны, мы невольно эту зону затрагиваем.

Для героини Ксении Кутеповой, подполковника разведки, война — это уже просто работа. А вот для героинь Лукерьи Ильяшенко и Светы Ивановой это что-то новое. Это два довольно разных по своей сути характера. Героиня Лукерьи — военный медик и в каком-то смысле все равно боец. Она цинично смотрит на жизнь, не против свободных отношений, то есть это не та девушка, которая видит целью жизни найти мужа и завести ребенка. У нее есть своя драма, которую мы постепенно узнаем. Героиня Светы Ивановой, наоборот, такой семейный светлый человек, но живущий в отношениях с нелюбимым человеком. В далеком прошлом она пережила насилие, поэтому вечно борется с комплексом жертвы, для чего идет в военные корреспонденты, чтобы доказать самой себе, что она сильная.

«Любой креативный процесс непредсказуем»

— Читал, что вас разочаровал фильм «El Camino: Во все тяжкие». Как думаете, в чем причина неудачи? В коммерческом компромиссе, на который пошел Гиллиган?

— Не понимаю. Всегда казалось, что у него все продумано. Пять сезонов «Во все тяжкие» были написаны заранее, то есть было понимание, куда герой движется. Почти та же история с «Лучше звоните Солу». Не кажется, что Гиллиган стал бы делать что-то ради денег и по принципу «как-нибудь выкрутимся». Но фильм выглядит именно так. «El Camino» оказался для меня бессмысленным набором сцен без драматургии и героя. Просто известный нам персонаж куда-то едет. Попутно с ним происходят не очень интересные сцены, часть из которых просто нужна была, для того чтобы удовлетворить поклонников. Есть даже такое слово — «фан-сервис». Зачем это нужно? Что это дает? Визуально тоже не очень получилось. Может, некрасиво так бомбить кино, будто я сейчас какой-то блогер-обзорщик, но в целом фильм разочаровал.

— А вы сами шли на коммерческие компромиссы?

— Снимать вот так сиквелы — нет. Но в ходе работы над фильмом компромиссы бывают, в том числе коммерческие. Типа давай поменьше жестокости в кадре. Или: слишком страшно получилось. Мы все-таки не хотим 18+, хотим 16+. Такое бывает, но нечасто. Я стараюсь на берегу договариваться обо всем с продюсерами и работать с теми из них, кто компетентен в своей работе. Пока мне доводилось сотрудничать с лучшими представителями нашего продюсерского цеха. Они понимают, чего я хочу. Я им честно говорю: давайте делать так. Если иначе, тогда не со мной.

— То есть вы не очень сговорчивы?

— Да, при этом я не конфликтный, не истерик. Позиция режиссера «либо будет по-моему, либо я хлопну дверью и убирайте мою фамилию из титров» не имеет смысла. Кино от этого не выиграет, ты — тоже. Надо понимать, что и продюсер — это не просто человек с кошельком, он задумал проект не только из финансовой выгоды, но и из творческих побуждений. Любой креативный процесс непредсказуем. Подстраховаться на берегу можно лишь от технических проблем. Например, заходишь в проект, тебе говорят, что у нас на все хватает денег, а потом в процессе оказывается, что тебе надо снять кино не за 50 дней, а за 30, потому что хотят сэкономить. От этого я защищаюсь.

«Чертенка надо в себе душить»

— Вы могли бы назвать себя человеком, который топит за российское кино?

— Нет, я не обладаю никакими патриотическими свойствами. Я своим творчеством представляю не страну, а себя. Я не несу ответственность за деятельность нашего правительства, как и оно не несет ответственность за меня. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы российское кино имело большее международное влияние.

— Вам не кажется, что прежде хорошо обрести хотя бы национальное?

— В том числе. И это сложнее. Не исключаю путь, при котором наше кино будет иметь национальное влияние лишь после того, как получит международное. У нас же по-прежнему нет пророка в своем отечестве.

— Сейчас, когда выходит российский фильм, все киносообщество начинает поддерживать его в соцсетях, зазывать зрителя, радоваться сборам. Солидарны?

— Внутри меня борются две позиции. И я не исключаю, что то же самое происходит в любом кинематографисте. Я сам недавно опубликовал пост о фильме «Текст», который мне очень понравился. Было обидно, что он не так много собирает. Я написал с призывом, но на деле с желанием высказать свои впечатления о фильме. Или же писал о прекрасном фильме Андрея Смирнова «Француз». Мне нравится, что, с одной стороны, становится незазорным похвалить коллегу. Раньше было ощущение, что все хотят, чтобы только у них получалось, а остальные успехом не обладали.

— Это и есть вторая позиция?

— Да, смотришь чужую картину, а внутри все равно живет маленький чертенок, который говорит: нет, только я должен быть хорошим, а все остальные — чуть-чуть не очень. Это неправильно, чертенка надо в себе душить. Этим мы сейчас активно и занимаемся. Только это к словам Владимира Соловьева не относится. Я ведь родом из Екатеринбурга (в мае 2019 года телерадиоведущий сказал в своей программе на «Вести FM»: «Приеду в Ебург вас, чертей, гонять!» — Прим. ред.).

В целом правильно, что киносообщество друг друга поддерживает. А еще лучше, когда и зритель.

— Меняется ли его отношение?

— Год назад, когда мы выходили с «Гоголями», было ощущение, что меняется. Не из-за выхода конкретно «Гоголя» и его успеха, а в целом по выходе картин коллег казалось, что зритель стал лоялен к русскому кино. Но начало этой осени я ровно по-другому ощущаю. Становится очень неприятно, когда ты работаешь по 16 часов в день, все из рук вон плохо, бюджета не хватает, приходишь домой, вылезаешь в интернет, и на тебя падает куча говна. Когда под трейлером «Аванпоста» кто-то пишет: «Я почти досмотрел ролик до конца, было так круто, но тут я понял, что кино русское, так что ну его нафиг». Что за национализм против собственной нации? Дайте шанс. Я понимаю, что русское кино само подорвало веру в себя, но в то же время сейчас ощущение, что это уже происходит на каком-то автомате, без конкретного взгляда на кино.

— Жанровое кино в России нередко становится объектом насмешек. В чем причина такого отношения?

— Мы часто используем жанровые ходы, а вместе с ними и клише, свойственные американской культуре. Очень важно отсекать одно от другого. Грубо говоря, странно же, когда герои цитируют «Терминатора», находясь в Бибирево. Ситуации должны быть убедительными, соответствовать социально-бытовым аспектам, российским реалиям, герои — нашему психотипу. Здесь важно найти баланс. Другое дело, что у нас на начальном этапе становлением жанрового кино занимались немного не те люди, то есть те режиссеры, которые никогда не снимали жанр, они вышли из ВГИКа и вдохновлялись творчеством Михалкова. Прекрасным творчеством, не имеющим ничего общего с жанровым кино. Да и вообще, даже нас во ВГИКе учили, что жанр — это плохо. Забудьте это слово. Но я все равно считаю, что жанр — это код, который позволяет вам быстрее вместе со зрителем прыгнуть в определенный мир, атмосферу и настроение. И это не значит, что вы нашли тупой легкий путь.

— А авторское кино снять не хотели бы?

— Любое кино нужно делать больше года. Те авторские мысли, которые у меня есть, не настолько меня захватывают, чтобы я потратил на них год своей жизни. Если у меня выбор — делать что-то масштабное, что увидят 2 миллиона зрителей, или снимать для 100 тысяч, то я выберу аудиторию пошире.

Единственное, что я сделал бы на любую аудиторию, — это «День опричника» (по повести писателя Владимира Сорокина. — прим.ред.). Если бы мне сейчас сказали: «Есть финансирование, давай снимать», — то я бы взялся. Еще бы, конечно, потребовалось полное отсутствие цензуры. Или после этого уезжать из страны.

На съемках фильма «Аванпост» / Фото: Элен Нелидова для КиноПоиска

— По вашим соцсетям видно, что вы неравнодушны к происходящему в России. Насколько, вам кажется, нужно говорить об этом в жанровом кино? И есть ли такие возможности?

— Возможности есть. Раз уж в «Вечернем Урганте» удается какие-то три копейки вставить. В целом считаю, что это нужно. Я против позиции, что кино должно учить. Морализаторство — это плохо. Но если что-то болит у автора, то он имеет право поговорить об этом в кино. Если бы у нашего кино было больше пересечений с реальностью, то это пошло бы на пользу. Проблем в России много от того, что мы не говорим о проблемах. Замалчиваем их на федеральных каналах, в семьях, а проблемы никуда не деваются, они нарастают и превращаются в снежный ком, который потом просто невозможно игнорировать.

У нас была ситуация с сериалом «Sпарта». Когда я начал его монтировать, вышел «Мистер Робот», и стало ясно, что мы попали в визуальный тренд. Хотелось, чтобы наш сериал вышел вовремя. Но он пролежал на полке два года, потому что Первый канал боялся, что это слишком острая тема: дети, насилие, школа. Сейчас так нельзя, цензура не позволяет. Появись сейчас сериал «Школа», он бы тоже так просто не вышел. В итоге «Sпарту» выпустили, но сделали это максимально незаметно, во время чемпионата мира по футболу, по ночам. До этого сериал должны были выпустить в январе, за полгода до этого. Буквально за три дня до эфира произошла драка в пермской школе, и показ отменили, побоялись. Я не говорю, что наше кино вправило бы кому-то мозги. Но можно предположить, что если бы сериал вышел, то о нем хотя бы заговорили. И эти ребята вполне могли бы подумать: ну что мы сейчас будем делать так же? Им бы просто показалось глупым повторять поступки из какого-то сериала. И это могло бы спасти жизни. Поэтому я и считаю, что проблемы нельзя замалчивать, о них нужно говорить. В том числе и в кино.

Обычная жизнь в Санкт-Петербурге резко меняется с появлением человека в маске Чумного Доктора
В главных ролях:Тихон Жизневский, Любовь Аксенова, Алексей Маклаков и др.
Режиссер:Олег Трофим
Уже в кино
Купить билет

Смотрите также

«Драма-боевик с элементами порно»: Репортаж со съемок фильма «Аванпост»

«Драма-боевик с элементами порно»: Репортаж со съемок фильма «Аванпост»

15 ноября 201945
Клим Шипенко: «Мы сначала боялись показывать Глуховскому „Текст“»
Интервью

Клим Шипенко: «Мы сначала боялись показывать Глуховскому „Текст“»

23 октября 201936
Режиссер «Гив ми либерти» — о русских в Милуоки и вкусе печенек для собак
Интервью

Режиссер «Гив ми либерти» — о русских в Милуоки и вкусе печенек для собак

5 августа 20198
Как неродной: Кто и как учит голливудских актеров говорить по-русски
Интервью

Как неродной: Кто и как учит голливудских актеров говорить по-русски

22 июля 201947

Главное сегодня

Краткая история кино: 1940-е. Смотрим ужасы категории Б, вестерн с гей-мотивами и сталинскую агиографию

17 апреля14
Краткая история кино: 1940-е. Смотрим ужасы категории Б, вестерн с гей-мотивами и сталинскую агиографию
Как Фрэнсис МакДорманд нарушила все правила Голливуда, но стала лицом американского кино
Портрет героя

ВидеоКак Фрэнсис МакДорманд нарушила все правила Голливуда, но стала лицом американского кино

17 апреля8
«Игре престолов» — 10 лет! Рассказываем, как празднуют юбилей сериала во всем мире

«Игре престолов» — 10 лет! Рассказываем, как празднуют юбилей сериала во всем мире

17 апреля9
20 лет «Братству кольца»: Как устроена самая зрелищная сцена фильма

20 лет «Братству кольца»: Как устроена самая зрелищная сцена фильма

16 апреля28
8 лучших трейлеров недели: Снайдер грабит казино, Петров играет Есенина, а Дизель гонит на брата

8 лучших трейлеров недели: Снайдер грабит казино, Петров играет Есенина, а Дизель гонит на брата

16 апреля4
Путь номадов в американском кино: От Чарли Чаплина до «Земли кочевников»

Путь номадов в американском кино: От Чарли Чаплина до «Земли кочевников»

16 апреля2
До «Оскара» неделя! Сможете ответить на 10 вопросов о церемонии?

ТестДо «Оскара» неделя! Сможете ответить на 10 вопросов о церемонии?

16 апреля16
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт