Кристофер Ллойд: «Я отказался играть в фильме Скорсезе. Это ошибка»

Американский актер Кристофер Ллойд — доктор Эммет Браун из легендарной трилогии Роберта Земекиса «Назад в будущее» — приехал в Россию и стал специальным гостем международного фестиваля Comic Con Russia, который проходит в Москве с 28 сентября по 1 октября. В пятницу, 29 сентября, и субботу, 30 сентября, Кристофер Ллойд выступит на сцене Comic Con Russia и проведет фото- и автограф-сессии для своих поклонников. Накануне он встретился с КиноПоиском и рассказал о своей работе, о ролях, которые он хотел бы сыграть в будущем, и о любимых занятиях.

— Вы видели анимационный сериал «Рик и Морти», создатели которого отчасти вдохновлялись фильмом «Назад в будущее»?

— Нет, но я, конечно, много о нем наслышан.

— А какие комедии вам нравятся? Как бы вы описали свое чувство юмора?

— Мне нравится Чарли Чаплин. Вот такое у меня чувство юмора. Я с детства был им покорен и до сих пор не могу на него насмотреться. Всегда думал, что он настоящий гений — как автор и как исполнитель. Эти образы, которые он создал, его умение управлять собственным телом, чтобы сыграть стольких разных персонажей... Я совершенно очарован Чарли.

— Новые модные сериалы смотрите?

— Смотрю, а как же! Только забыл названия.

— Вы киноман? Какой один фильм вы бы взяли с собой на необитаемый остров?

— Сейчас уже, к сожалению, смотрю меньше, чем раньше. Взял бы, наверное, «Гамлета» Лоуренса Оливье. Это был первый фильм, который я вообще посмотрел. В 1948 году моя мама сказала: «Пойдем смотреть „Гамлета“ с Оливье». Она волновалась, что я ничего не пойму или что фильм на меня плохо повлияет, потому что я был еще слишком мал. Но я все равно напросился. А потом даже выучил все слова наизусть, все монологи Гамлета. Фильм просто снес мне крышу. Лоуренс Оливье — один из моих кумиров.

— Вы пересматриваете свои фильмы?

— Да, бывает. Всегда смотрю, если натыкаюсь на них по телевизору.

—Хотелось бы что-то в них изменить?

— Да! Часто ловлю себя на мысли: сейчас бы я сыграл лучше!

— Как вы думаете, почему этот образ безумного ученого, который во многом создали вы, стал так популярен?

— Я всегда любил ученых, изобретателей, тех, кто придумывает новые теории, решает эти сложные задачи, как Альберт Эйнштейн с его теорией относительности... Представляете, ведь до этого ничего подобного не было, они с нуля придумывают то, что открывает новую эру исследований и поисков. Меня всегда крайне интриговал такой склад ума, который берется за решение нерешаемого. Есть что-то магическое в людях, которые могут смотреть в будущее. Стив Джобс, например. Он ведь полностью изменил мир своим честолюбием и воображением.

Поэтому мне так близок персонаж Дока Брауна. Он тоже изменил будущее, изобрел машину времени. Вот это я понимаю — изобретение! Мне нравятся его энергия, его неизменный восторг. И он представляет собой этот вечный архетип учителя — того, кто открывает глаза ученика на вещи, которые бы тот сам не разглядел. Я всегда гордился тем, сколько молодых людей решило пойти в науку, стать учеными после просмотра трилогии «Назад в будущее». Кстати, не только учеными, но еще инженерами, врачами. Я думаю, это потрясающе.

— Какой из ваших героев больше всего напоминает настоящего Кристофера Ллойда?

— Для меня важно каждую роль играть по-новому. Создавать новый образ. Не люблю повторяться. Ведь нет двух одинаковых людей на свете. Даже близнецы друг от друга отличаются. Мне нравится с каждой ролью браться за новую задачу. Так что я стараюсь каждый раз создавать новый образ на экране, а настоящего себя прятать. Мне, например, кажется, что Док Браун и мой герой из сериала «Такси» ничуть не похожи, хотя их часто сравнивают из-за общей экспрессивной манеры себя выражать. Я вижу Дока скорее как эксцентричного интеллектуала, а Джима — как перегоревшего хиппи.

— Кого приятнее играть — злодея или положительного персонажа?

— В злодеях есть что-то невероятно притягательное. Мне нравится играть отпетых злодеев, как вот, например, мой герой из «Звездного пути 3», капитан Крюге. У него напрочь отсутствуют совесть или какие-либо зачатки нравственности. В его ДНК просто не встроен ген сочувствия или доброты. Он может совершать какие угодно ужасные вещи, уничтожать целые вселенные, совершенно не чувствуя себя виноватым. Как будто говорит: «Ну да, я вот такой! Делаю то, что хочу, и черт с вами со всеми!» Ужасно весело такое играть. Конечно, в обычной жизни все не так. Тем интереснее браться за то, что вне экрана совершенно невообразимо, никаких человеческих черт. Побуду-ка я немного таким мерзавцем... Очень весело. Мне понравилось во время съемок все: работать с той командой и режиссером, костюмы, грим...

— Вы как-то признались, что любите в свободное время выращивать растения. Это правда?

— Да! Мне нравится наблюдать, как что-то неспешно растет. От маленького семечка, которое со временем вырастает в нечто значительное. Даже просто сидеть в саду, смотреть на природу. Есть в дикой природе что-то поистине ошеломляющее, какая-то магическая и одухотворенная аура. Быть на природе — прекрасное лекарство от всего на свете.

— Какова для вас как для актера разница между игрой в театре и в кино? В чем главные трудности этих видов искусства?

— Я, как вы знаете, начинал с театра. Вырос в Нью-Йорке и естественным образом с раннего детства окунулся в театр. Так что для меня сцена всегда как своеобразное возвращение домой. И способы игры, конечно, сильно отличаются. В театре это непрерывный процесс, никаких дублей. А самое главное — это живая аудитория, так что процесс по своему интимен, с другим уровнем напряжения.

Мне всегда нравилось играть на сцене, и я с охотой возвращаюсь в театр. Но в кино хотел попасть еще больше. Оказалось, это не так просто. Ходил на множество прослушиваний в 1960-х, и как-то все не складывалось, не мог ни на кого произвести впечатление. Когда я уже было отчаялся попасть на экран, в город приехали Милош Форман и Майкл Дуглас искать актеров для «Пролетая над гнездом кукушки». Так все и началось для меня.

— Помог ли вам как-то ваш театральный опыт в кино?

— Да. Когда я играю в пьесе, изучаю свою роль от начала до конца, от первой до последней страницы. Есть постепенное, сквозь все события, развитие персонажа, его так называемая арка. Так же я работаю над киносценарием: изучаю своего героя, всю его историю в развитии. Мне очень помогает такой способ, так как в кино часто снимают вразнобой. Знаете, начало в конце, конец в начале... А я все равно всегда знаю, где сейчас эмоционально и сюжетно находится мой персонаж, каковы его отношения с другими участниками. Так что всегда готов. Мне кажется, театр — это отличная подготовка для любой работы на самом деле.

— Какую роль вы еще хотели бы сыграть в кино?

— У меня есть одна давняя фантазия. Если бы ко мне кто-нибудь подошел и спросил: «Не хотите ли сыграть Дон Кихота из романа Сервантеса?» — я бы бросился на съемки не раздумывая. Мне кажется, это была бы удивительная роль. Хотя вообще я так бросаюсь на съемки любого фильма. Мой критерий прост: читаю сценарий, смотрю, получится ли у меня сделать образ интересным и увлекательным. И просто продолжаю работать. Неважно, маленький это фильм или большой.

— В чем секрет вашего экранного долголетия?

— Ну, я люблю работать. Мне нравится делать то, что я делаю. И я все еще в прекрасной форме. Буду продолжать до тех пор, пока буду в состоянии добираться до своей гримерной. На самом деле ничто не доставляет мне столько удовольствия, как моя работа. Обожаю, когда звонит мой агент и сообщает, что появился новый сценарий. Я становлюсь как ребенок. Не могу дождаться, чтобы поскорее открыть его. И так было всегда.

— Неизбежный вопрос: куда бы вы отправились — назад в будущее или вперед в прошлое? Свидетелем каких событий вы хотели бы стать?

— Я бы хотел попасть во времена Линкольна, посмотреть на подписание Декларации независимости, увидеть окончание Первой и Второй мировых войн. Первый полет Чарльза Линдберга... Услышать первые концерты таких композиторов, как Бетховен, Моцарт, Брамс... С удовольствием поприсутствовал бы на самом первом исполнении Девятой симфонии. Еще я бы хотел отправиться в будущее, чтобы посмотреть, как разрешится проблема с глобальным потеплением. Может, найдется новый сумасшедший ученый, который отыщет выход. Наверное, это будет следующее большое открытие.

— Вам свойственна ностальгия? Часто вспоминаете прошлое?

— Да, я часто думаю о своей карьере. Сожалеть мне не о чем. Только, пожалуй, по одному поводу: как-то я отказался играть в одном фильме в начале 1980-х, и это была картина Мартина Скорсезе. Наверное, это была ошибка.

— Как думаете, киноаудитория сильно изменилась за последние 30 лет?

— Да, все меняется. У зрителей теперь другое чувство юмора, другой культурный багаж, другое восприятие реальности — со всеми этими гаджетами... Но что интересно, все равно вырастают все новые и новые поколения поклонников «Назад в будущее»!

— Думаете, сегодня можно снять такие хорошие фильмы, как «Назад в будущее» или «Семейка Аддамс»?

— Думаю, да. Важно собрать правильную команду — тех, кто будет полон энтузиазма, новых идей. Главное — желание сделать отличное кино. Тогда все обязательно получится.