КиноПоиск поговорил с режиссером сиквела «Бегущего по лезвию» об альтернативном будущем, особенностях работы над крупным проектом и канадской мафии на съемочной площадке.
Канадский постановщик Дени Вильнёв после выхода умной фантастики «Прибытие» стал чуть ли не главным претендентом на пост ведущего режиссера фантастических фильмов в Голливуде.
Мы встретились с Вильнёвом в Барселоне летом 2017-го, когда он представлял «Бегущего по лезвию 2049» на пресс-дне для европейских журналистов. Для нас с Вильнёвом это был очень сложный разговор. Студия охраняла картину и не показывала ничего журналистам, лишив их возможности вести диалог на точные темы, а режиссер с трудом подбирал слова, чтобы не сказать лишнего. В итоге получились танцы вокруг неизвестного: вопросы размытые, а Вильнёв строго следил за своей речью и периодически себя одергивал.
— У вас в фильме есть Фрэнк Синатра, Мэрилин Монро и, думается, другие классические звезды. Почему?
— Прекрасный вопрос. Смотрите: первый фильм был продолжением 1970-х, когда только зародился панк. Мне стало понятно, что в своем фильме я не могу продолжать наше будущее. Потому что в оригинале, где действие развивается в 2019-м, нет Стива Джобса, нет интернета. Там совершенно другое будущее. Поэтому мы создали альтернативное будущее. Это продолжение будущего мира, показанного в «Бегущем по лезвию». В том мире до сих пор существует Советский Союз.
В этом мире нет Стива Джобса или Селин Дион. Но где провести черту? Какое прошлое выбрать? И тут я понял, что классические артисты — звезды 40-50-х — остались и в нашем мире, потому что они существовали до оригинального фильма. Все, что было создано до выхода «Бегущего по лезвию» в начале 1980-х, может появиться и в моем фильме. Такая вот параллель получилась. Кроме того, все эти классические звезды придают картине элементы нуара. Тот момент с Фрэнком Синатрой, пожалуй, один из моих самых любимых в фильме.
Герой Райана Гослинга слушает Синатру— То есть вы создали продолжение фильма Ридли Скотта, но не книги Филипа К. Дика?
— Да, это продолжение фильма Ридли Скотта, но я всеми силами старался сохранить восприятие романа. Даже если мы рассказываем другую историю, надо поддержать это ощущение. В фильме сохранились некоторые элементы, перекликающиеся с книгой.
— Несмотря на то, что ваш фильм отклоняется от нашей реальности, можно ли назвать его предостережением в политическом, экономическом и экологическом плане?
— У меня есть хорошие новости для вас: фильм, может, и мрачноват, но он достаточно оптимистичен! По большей части он продолжает рассматривать отношения людей и машин, наши отношения с цифровым миром — этого, правда, в первом фильме не было. Мы немножко иначе подошли к этому вопросу — без айфонов, вот этого всего. Наш фильм об изоляции, самоидентификации, памяти, о том, что делает человека человеком. Насколько первый фильм отталкивался от 1970-х, от времени, от идей, настолько и продолжение делает то же самое для нашего времени. Новое поколение увидит в фильме интересные вопросы. Фильм не пытается сформировать будущее.
Спрашивать у Вильнёва, репликант ли герой Гослинга, бесполезно.Когда я начал работу над сценарием, то задался вопросом: что, собственно, мне делать? Мы со сценаристом Хэмптоном Фанчером — очень тонкой души человеком — встретились, и я спросил его: «С чего мне начать?» А он говорит: «Ты слишком много думаешь! Остановись! Первый фильм был мечтой! Там нет никакой логики. В мечтах не бывает логики. Вот и ты мечтай». Как бы странно это ни звучало, его слова дали мне ключ к пониманию.
— В своих интервью вы говорили, что на ваше творчество сильно повлияла работа над фильмом «Враг» (мистический триллер 2013 года с участием Джейка Джилленхолла, экранизация романа Жозе Сарамаго «Двойник» — Прим.ред.).
— Да-да-да, «Враг» наложил очень сильный отпечаток на все мои дальнейшие работы. Потому что это была настоящая актерская лаборатория. И после того сотрудничества с Джейком я полностью изменил свой подход к работе с актерами. Во время съемок «Бегущего» у нас были моменты, когда я все останавливал и уходил с актерами в трейлер часа на три, чтобы найти лучший подход к сцене. «Враг» дал мне много свободы, и с тех пор я сохраняю этот подход к работе. Только когда мы работали с Джейком над «Врагом», снаружи нас ожидало человек тридцать [из съемочной группы]. Здесь же нас ждали четыре сотни!
— А у вас в этом фильме есть сцена вроде слез под дождем?
— В смысле когда актер фантастически играет сцену? Конечно! (Смеется.) Но это фантастическая сцена, очень мощная. Думаю, наш фильм очень трогательный. Уж не знаю, как вы его будете воспринимать!
— Вы на пресс-конференции сказали, что было очень легко заполучить в фильм Харрисона Форда и Райана Гослинга. А что было самым сложным?
— Все остальное! Самым сложным оказалось передать свое видение сотне людей. Я привык снимать небольшое кино вроде «Врага», привык с каждым из группы разговаривать лично. Я мог стоять за спиной у ребят, делавших спецэффекты, и напрямую говорить, что мне нужно. Но в «Бегущем» съемочная группа была настолько огромной, что мне нужно было на протяжении двух лет сохранять изначальный замысел. Грубо говоря, я прошу бутылку воды, а мне приносят стакан.
Понимаете, у нас над фильмом работали люди со всего мира — от Новой Зеландии до Канады и Штатов. И все должны были четко понимать, что мы делаем. Говоришь им: «Небо должно быть вот такое!» И повторяешь, повторяешь, повторяешь — как с детьми! По сто раз одно и то же. Необходимо очень много терпения. И вот это было самым сложным. Чтобы оркестр играл одну и ту же мелодию. Нельзя давать времени, давлению и усталости взять верх.
— Вы изначально задумывали фильм в такой цветовой гамме, как мы видим в трейлерах? Сценарий прописывал какую-то атмосферу?
— Сценарий был достаточно сложным. Но в визуальном плане он давал мне простор для действий. Правда, одна вещь была очень конкретной — климат. Именно климат стал отправной точкой для меня в понимании эстетики фильма. Мы опирались на визуальную часть оригинала, чтобы зрители понимали: они смотрят историю из той же вселенной. Но при этом мы не забыли добавить новые детали.
— Говорят, вы опирались на фильмы Тарковского.
— Знаете, повторить Тарковского невозможно. У нас есть некоторые отсылки, но все равно мы снимали другое кино.
— Некоторые зрители находили отсылки к Тарковскому и в «Прибытии».
— Это безумно приятно слышать! Говоря о сходстве с Тарковским, мы говорим об определенном ритме мизансцены. Даже Райан иногда замечал, что мы нечаянно копируем его.
Но вернусь к атмосфере. В Лос-Анджелесе, например, не понимают, что такое снег, и не представляют, как снег влияет на свет в кадре. Ридли родом из Англии, где часто идет дождь, а я из Канады, где много снега. И, снимая фильм, я во многом черпал вдохновение из своего детства, из своих воспоминаний о снеге. Даже Райан Гослинг постоянно говорил: «Они не заметили, как канадцы захватили „Бегущего по лезвию“!» Потому что Райан тоже из Канады, и у нас там на площадке сложилась канадская мафия.
Оператор Роджер Дикинс и Дени Вильнёв на съемках— Расскажите, пожалуйста, о работе с оператором Роджером Дикинсом над этим фильмом.
— Роджер очень быстро согласился работать над этим проектом. Как-то я зашел к нему в гости, и он мне с порога говорит: «Слышал, ты сиквел „Бегущего по лезвию“ снимать будешь». И стоит, улыбается. Ну, я такой: «Да, а что, хочешь со мной?» Ну и все, так и договорились!
По сути, Роджер начал заниматься этим проектом раньше меня — я тогда заканчивал «Прибытие». И я попросил его начать работу над раскадровками «Бегущего». Он приехал в Монреаль, где шел постпродакшен «Прибытия», и мы за несколько недель вместе с художником нарисовали будущий фильм. Было так: утром я работал над «Прибытием», давал задание монтажеру Джо Уокеру, а с середины дня и до позднего вечера мы с Роджером рисовали «Бегущего».
Это наш с ним третий совместный проект, но мне кажется, что никогда ранее Роджер не был настолько вовлечен в создание фильма. Его вклад в эстетическую составляющую фильма огромен. Сейчас мы с вами в Барселоне, а Роджер сидит в Лос-Анджелесе и контролирует работу над спецэффектами. Так что он для меня...
— ...как второй режиссер?
— Ну нет, не совсем! Но очень и очень близок к этому! В самом начале я ему сказал: «Для меня очень важна логика света. Но в этом фильме ты можешь делать все что хочешь. Будь импрессионистом!» И он дал волю воображению. Получилось потрясающе! Думаю, это его самый красивый фильм.