Джейк Джилленхол: «Наш фильм показывает суть мужской дружбы»

Для работы. (Улыбается, поглаживая густую бороду.) Я сейчас занят в спектакле в Нью-Йорке, мой герой возвращается домой после длительного отсутствия. С такой вот бородой.

Ты знаешь, этот фильм стал для меня особенным во многих отношениях. Я прошел через подготовительный процесс к нему, который длился пять месяцев. Никогда я еще не подходил к работе таким образом, ни к одному из моих фильмов подготовка не занимала такое количество времени. Два-три раза в неделю я проводил в патрульной машине с офицерами полиции Лос-Анджелеса полную восьмичасовую смену. Еще пару раз в неделю у нас с Майклом были тактические занятия с боевым оружием, стрельбы, сборка и разборка. Занятия по рукопашному бою каждое утро. Все это вместе стало своего рода путем познания самого себя в совершенно новом для меня окружении. Тут скорее нужно говорить о внутренних переменах во мне, чем о внешних. Я не придаю большого значения внешним проявлениям, хотя, наверное, ты тут в чем-то права. (Задумывается на секунду.) Внешнее иногда отражает внутреннее состояние. Форма, тяжелая амуниция на ремне, непривычное ощущение прохлады на лысом черепе — все это, конечно, не делает тебя автоматически офицером полиции, но если серьезно, то обнаружение себя в жесткой среде, где каждый день живут и работают патрульные офицеры, было абсолютно новым для меня. В первый же день, когда я выехал с полицейскими на патрульной машине, буквально передо мной был убит человек. И это было по-настоящему. После этого каждый раз, когда я садился в патрульную машину и проводил вместе с парнями время с четырех часов вечера до четырех утра, я видел многое из того, что в обычной жизни мне бы и не снилось. Как видишь, для меня эта подготовка была значительно большим, чем просто бритая голова и полицейская форма. Это было участие в подлинной жизни офицера полиции, ежедневной и самой настоящей опасности, потому что районы, которые патрулировали мы, далеко не самые благополучные. Мне показали Лос-Анджелес с совершенно другой стороны, не как туристу. Я был частью патрульной команды, хотя, конечно, меня старались охранять, насколько вообще это возможно в критических обстоятельствах. Этот период подготовки дал мне не только внутреннее понимание характера моего героя, но и друзей среди офицеров полиции. Я могу сказать без преувеличения, что те парни, с которыми я провел большую часть времени в патруле, стали моими самыми близкими друзьями, на кого я могу положиться в любой момент.

Настолько, насколько это может шокировать любого неподготовленного человека, наверное. Разумеется, я ничего подобного не ожидал, но, когда ты знаешь, что твоя патрульная машина вызвана на место, где происходит какая-то перестрелка, внутренне ты предполагаешь, что может случиться что угодно. Та конкретная перестрелка была связана с какой-то разборкой между двумя гангстерскими бандами в Инглвуде, одном из районов Лос-Анджелеса. Мы были второй машиной на месте преступления. В тот момент, когда мы прибыли, на подъезде к жилому дому был застрелен один из гангстеров.

И да и нет. (Улыбается, пожимая плечами.) Конечно, я чувствовал себя защищенным настолько, насколько это вообще возможно, когда находишься в патрульной машине ночью в самом неблагополучном районе города. Мы с Майклом проходили подготовку не просто для того, чтобы знать, как должны вести себя наши герои, но и для того, чтобы в какой-то экстремальной ситуации уметь себя защитить, отреагировать так, как следует реагировать офицеру полиции. Мы оба, конечно, вполне отдавали себе отчет в том, что парни на передних сидениях машины берут на себя двойную ответственность, выезжая на работу с двумя актерами, и вели себя соответственно. Мы не высовывались без необходимости, я об этом говорю. (Улыбается.)

У Дэвида Эйера много знакомых и друзей в полиции. Он очень хорошо знает этот мир. И там довольно хорошо знают мир Дэвида. Многие принимали в той или иной степени участие в других проектах — фильмов о полиции снимается много, даже если не брать в расчет телевидение. Но обычно участие полиции заключается в консультационных услугах или, может быть, двух-трех поездках на места каких-то событий, чтобы дать актеру представление о работе. Но у Дэвида другой стиль. Он использовал свои связи в полиции, чтобы мы могли провести пять месяцев в настоящей работе, чтобы мы почувствовали то, что чувствуют парни в патруле каждый день, сталкиваясь с непредсказуемыми ситуациями. Иногда самый невинный звонок с проверкой какого-то места, какого-то дома может обернуться серьезной проблемой. Люди, с которыми знаком Дэвид, абсолютно ему доверяют. Они знают, что он сделает фильм правдивый и реальный, поэтому, я думаю, никто не считал нас навязанными, нас просто приняли в свою среду как равных. Ну или почти как равных. (Улыбается.)

Ты знаешь, собственно съемки были менее интенсивными, чем подготовка к ним. (Улыбается.) Мы сняли весь фильм за 22 дня — это самый короткий съемочный период в моей карьере. Все сцены со мной и Майклом в машине были сняты практически за два дня. Эти сцены были отрепетированы многократно, так что мы знали их настолько хорошо, насколько актер на сцене знает свою роль и каждую мизансцену. У Дэвида всегда больше времени уходит на подготовку, чем собственно на съемку. Даже сцены стрельбы были подготовлены настолько, чтобы снять их с минимальным количеством дублей. Мы с Майклом были хорошо натренированы в стрельбе из боевого оружия. Во время съемки нам нужно было стрелять холостыми, и, скажу я тебе, это совсем другое ощущение, чем от стрельбы боевыми патронами. Пистолет ведет себя иначе. (Улыбается.) Это очень странное чувство. Занятно, что Дэвид дал нам возможность почувствовать реальность, пройти стандартную подготовку офицера полиции, а потом играть это — делать вид, что все по-настоящему. Это было очень странным ощущением. Или взять, к примеру, нашу подготовку к рукопашному бою. Мы с Майклом тренировались с ребятами из Экопарка, где друг Дэвида держит додзё — спортивный зал для занятий боевыми искусствами. Там мальчишки от 14 до 20 лет не без удовольствия лупили меня за милую душу. Майклу доставалось меньше — он дерется куда лучше меня. Когда мы снимали схватку между Майклом и здоровенным парнем, все выглядело совсем иначе: они симулировали эту борьбу, хотя старались, чтобы все выглядело вполне реально. Так что, наверное, подготовка к съемкам была интереснее, чем собственно съемки.

Разумеется. Когда я вижу проезжающую мимо полицейскую машину, я знаю, как складываются отношения между людьми в этой машине. Мое отношение к тому, как полиция вмешивается в ту или иную ситуацию, как она держит себя и почему ведет себя определенным образом, в корне изменилось после подготовки к этому фильму. В обычной жизни ты не осознаешь, что любая ситуация может обернуться во что-то неожиданное. Ты можешь оказаться в центре этой ситуации, понимаешь, или быть ее инициатором. Когда полиция приезжает в твой дом по вызову, всегда ощущается эта специфическая манера поведения офицера полиции по отношению к тебе, которая может тебе и не нравится. Это вызвано тем, что офицер сфокусирован на возможности изменения ситуации в любой момент, он должен быть готов к худшему. Мы были с Майклом в юго-восточной части Лос-Анджелеса, где вызов полиции по самой безобидной причине может обернуться агрессией и стрельбой. Ты никогда не знаешь, что может произойти, поэтому всегда должен быть готов к любой перемене.

Нет, совсем нет. Для меня это был в первую очередь фильм о дружбе. Я не могу отрицать, что идея узнать больше о работе полиции была интересна, но то, что вызвало у меня искреннее желание работать над этой картиной, было совсем другим. Я был увлечен отношениями между этими двумя парнями, их дружбой и верностью. Совершенно потрясающие диалоги. По-моему, переодень этих ребят, помести в другую среду — и все равно будет интересный фильм, интересная история о взаимоотношениях между людьми. Искренность этой дружбы была моей актерской целью. Я думаю, что мы с Майклом успешно справились со своей задачей. По-моему, жанр фильма, как бы ты его ни определял, менее важен, чем отношения между людьми в этой истории. Мы все видели и отлично знаем немалое количество лент о полиции и полицейских, снятых в самых разных жанрах и разными способами, но для меня наш проект совсем не об этом.

Да, быть женой офицера полиции — очень тяжелая работа, я бы сказал. Во-первых, потому что полицейские работают в среде, которую очень сложно контролировать. Во-вторых, многие не учитывают фактор посттравматического синдрома, который может появиться у каждого человека, чья работа связана с насилием и агрессией. Когда ты работаешь с четырех вечера до четырех утра, твое психическое состояние меняется — это я знаю по себе. А я всего лишь работаю ночь на съемке фильма! А если перед окончанием смены ты выезжаешь в 03:30 на какой-то звонок и оказываешься в центре перестрелки или погони, имея дело с насилием в какой-то семье? Да мало ли что может приключиться! Все эти вещи оказывают влияние на твою личность, хочешь ты того или нет, осознаешь ли ты это или нет. Мы много говорим о том, что испытывают солдаты, вернувшиеся с войны, как сложно им адаптироваться в мирной жизни. Но практически никто не говорит о том, что ощущают офицеры полиции, ежедневно возвращаясь домой после службы, на которой они видят вещи не менее страшные порой, чем на войне. Женщинам, женам офицеров полиции часто приходится испытывать на себе все тяготы службы их мужей. Ни одна из них не знает, вернется ли он домой после ночного патруля. Далеко не каждая женщина решается стать женой полицейского. Это только в кино выглядит романтично: красивая форма, оружие… В жизни все намного сложнее.

Нет, не думал и не думаю. (Улыбается.) Когда работаешь над таким фильмом, как «Патруль», вкладывая в него огромное количество душевных сил и энергии, для тебя важно только одно: нужно выполнить свою работу хорошо. Если говорить в общем, то моя работа — это основная составляющая моей жизни. Я люблю свою работу: она волнует меня, будоражит. Каким получается результат, пусть судит зритель. Для меня важен процесс, особенно если роль требует особого подхода, как в «Патруле». Во многом эта роль изменила мое отношение к жизни, к людям, она способствовала моему внутреннему росту. Наверное, честно будет сказать, что процесс для меня важнее результата. Если ты по-настоящему любишь свое дело, разве ты думаешь о наградах? Скорее всего, нет, ты получаешь полное удовлетворение от процесса работы. В этом отношении я нисколько не отличаюсь от тебя, например, если ты любишь писать так же, как я люблю работать над ролью. И я люблю говорить о своей работе, особенно если узнал что-то новое для себя.