На Netflix вышло продолжение криминально-аристократической саги Гая Ричи про быт и преступления династии герцогов Холстедских. Теперь джентльмены отправляются в Италию, а Гай Ричи пародирует Дэна Брауна, смеется над леваками и разъясняет самую суть старой доброй Англии.
Татьяна Алёшичева
Кинокритик
С самого начала было ясно, что название сериала «Джентльмены» стоит воспринимать как иронию: уже в одноименном фильме Гая Ричи 2019 года обнищавшие британские аристократы сдавали свои обширные угодья наркомафии под создание подпольных марихуановых ферм. Таким же бизнесом занялся в первом сезоне сериала Эдвард, герцог Холстедский (Тео Джеймс), когда унаследовал фамильное имение, а с ним — подземные лаборатории и делового партнера в лице гангстера Бобби Гласса (Рэй Уинстон). Весь первый сезон старый черт Бобби отбывал срок за налоговые махинации, делами заправляла его смышленая дочь Сьюзан (Кая Скоделарио), а бывший морпех Эдвард повторял классический путь Майкла Корлеоне: шаг за шагом, пуля за пулей — и честный солдат становился бандитом.
Гай Ричи определенно знает, чем живет британская аристократия: его собственный род ведет происхождение от Плантагенетов, а детство он проводил в имении Лотон Парк, которым семья его отчима владела аж с XIV века. Другое дело, что с юности его привлекал не шелест камзолов, а блатная романтика. И вот наступила зрелость, когда в своем творчестве режиссер объединил обе эти материи. Больше всего первый сезон «Джентльменов» напоминал нашествие гопников на Аббатство Даунтон: в старинном особняке Холстедов, где семья живет уже битых семь веков, палили из ружей, брызгая кровью на висящий на стене подлинник Гейнсборо, а сэры и пэры забивали стрелки и решали вопросы. «В стране 24 герцога, и только наш убивает без зазрения совести», — восхищенно говорил Бобби Гласс.
Во втором сезоне в сериале сходство с «Аббатством Даунтон», погрязшим в гоп-стопе, усиливается: Эдвард заводит знакомство с коррумпированным лордом Хоторном, которого сыграл Хью Бонневилль, он же граф Грэнтем из «Аббатства». С его помощью наш герцог хочет войти в палату лордов, чтобы лоббировать закон о легализации каннабиса — этот сюжет Ричи уже использовал в фильме «Джентльмены». Тут важно следить за руками: сериал явно с пародийным умыслом все время оглядывался на «Крестного отца».
Второй сезон следует этой традиции. Падение старого дона Вито Корлеоне началось из-за принципов: он не хотел связываться с наркоторговлей, когда дилеры занимаются своим грязным делом рядом со школами. Таким же упертым в «Джентльменах» оказывается матерый Бобби Гласс. Во-первых, он всячески дистанцируется от кокаиновых картелей и, во-вторых, насмерть стоит против закона о легалайзе. Это не устраивает честолюбивого Эдварда, который уже вошел во вкус и планирует развернуть бизнес заодно и в легальном поле, используя проверенную на подпольной торговле логистику.
Во втором сезоне старый хрен Бобби, кажется, окончательно съехал с катушек. Большую часть досуга он проводит в бане (в тюрьме он роскошно устроился на особых условиях) и по всем важным вопросам советуется с Банником — домовым, похожим на седого гнома, который периодически возникает из пара и дает гангстеру мудрые советы. Сьюзи называет эту придурь эксцентричностью, но герцог не намерен потакать капризам старика, который потерял связь с реальностью, и действует у него за спиной. Не довольствуясь английскими угодьями, он намерен развернуть бизнес в Италии, где скучающая аристократия с фамильными поместьями точно так же готова сдавать их мафии.
Кажется, что Ричи пародирует всё, до чего может дотянуться. Например, образ секси-мачо, намертво прилипший к Тео Джеймсу, которого в одних трусах окунули в дольче виту в рекламе классических духов Light Blue от Dolce & Gabbana (аромат символизирует томный воздух Сицилии). Во втором сезоне Эдвард так же, как в рекламном ролике, скользит в белом катере по голубой итальянской лагуне и обнимает красотку графиню (Бенедетта Поркароли), к которой прилагается крестный — сицилийский мафиозо Марко Моретти (Серджо Кастеллитто). Одновременно его итальянская эскапада повторяет путь Майкла Корлеоне, который обжился на Сицилии и женился на местной красотке.
А как еще, не связавшись с мафией, британскому аристократу восстановить владения? Раньше они простирались до горизонта и дальше во все стороны, а теперь обидно скукожились до нескольких гектаров. Владетельный дух герцога ловко подогревает старый знакомец из первого сезона — загадочный американский миллиардер Джонстон (Джанкарло Эспозито), который дует в уши Эдварду, мол, его предки сподвигли короля издать хартию вольностей, так что теперь «его ДНК вживлена в краеугольный камень западной цивилизации». Джонстон науськивает простодушного герцога выходить на королевский уровень и заодно объясняет ему сакральный смысл символов королевской власти — скипетра, державы и короны; эти предметы всегда торчат на виду на изображениях королей, но только посвященные понимают олицетворяемый ими тайный смысл. Позднее оказывается, что наш Эдвард не только метит в короли, но и располагается в иерархии американца где-то рядом со Спасителем, проходя «тот же путь» — привет Дэну Брауну с его конспирологическими выкладками, которые Ричи пародирует, посмеиваясь в кулак.
Но, прежде чем стать королем, Эдварду надо разобраться с забастовкой работников подпольной фабрики: обалдуи требуют семичасового рабочего дня с перерывом на обед, отпускных, больничных и прочей профсоюзной ереси. Но бандитское капиталистическое производство, как и любая другая бизнес-структура при капитализме, не может сдать позиции левакам и активистам, и герцог только делает вид, что согласен на уступки, а сам сжимает в руке пистолет.
Создатели сериала явно получают удовольствие от стеба над всеми и вся, но к середине сезона из него обидным образом выветривается пародийный дух, и происходящее становится похоже на драму. Кажется, Ричи и компания все-таки принимают мытарства британских сэров и гопников близко к сердцу. Тем не менее, как и первый, второй сезон наносит уверенный удар под дых мифу о старой доброй Англии. Возможно, стоит прислушаться к потомку Плантагенетов, когда он изображает беззастенчиво разбойничью суть британских высокородных господ.