«Лучшие режиссеры, с которыми я работал, не особо разговорчивы»: Венсан Кассель — о Фархади, Кроненберге и Майке Уайте

— У фильма замысловатый сюжет. Писательница подсматривает за людьми в доме напротив, затем нам показывают вымышленных героев, написанных по мотивам этих наблюдений.

— Я был очень счастлив, когда Асгар захотел поработать со мной. Но сценарий мне никак не давался. К счастью, затем режиссер пришел ко мне с упрощенной версией сюжета. Мамма миа, это было куда понятнее! А еще он заранее объяснил, как мы будем снимать все сцены в квартире: вместо актеров стояли ассистенты, декорации еще не построили, но все мизансцены уже были продуманы до деталей.

— То есть фильм, по сути, уже полностью существовал в голове Фархади.

— При этом вы еще и общались через переводчика.

— Да, по-английски Фархади говорит не блестяще, а я не владею фарси. Забавно, что многие представляют себе, как режиссер всё досконально объясняет актерам, но это не так. Вообще-то, когда так происходит, это тревожный сигнал. Иногда достаточно простого взгляда или шутки, главное, чтобы была прочная связь. Лучшие режиссеры, с которыми я работал, не особо разговорчивы. Например, Майк Уайт даже не может толком закончить одно предложение, зато много жестикулирует! И этого для меня достаточно, я не шучу.

— А Дэвид Кроненберг (Кассель сыграл главную роль в его триллере «Саван». — Прим. ред.)?

— Он тоже не болтун, спокойный и обаятельный человек. «Венсан, может попробуешь вот так? Или заменишь одно слово на другое? Да-да, вот так хорошо». Страшно интересно наблюдать, как люди коммуницируют на съемочной площадке. Как муравьи! Мы делаем массу всего, но каким-то необычным образом. «Американская ночь» Трюффо, как ни странно, довольно точно показывает все возможные варианты поведения кинематографистов. И «Восемь с половиной» Феллини тоже вполне реалистичен.

— Раз уж вы сами упомянули Майка Уайта, то совсем короткий вопрос: насколько сюрреалистично быть на Каннском кинофестивале и параллельно сниматься здесь в новом сезоне «Белого лотоса», действие которого тоже происходит во время фестиваля?

— Мне кажется, это отличное сочетание. Все вокруг ощущается, будто я правда нахожусь в «Белом лотосе», тем более я всегда одет как его персонажи! Это ужасно весело, обожаю этот сериал.

— А трудно веселиться, пока работаете как актер?

— Дело вовсе не в профессии, а в человеческих качествах. Если ты умеешь удивляться, очаровываться, воспринимать мир через призму юмора, то ты большой молодец. Для меня секрет успеха — необходимая дистанция между работой и личным восприятием. Так можно получать удовольствие даже от самой печальной и глубокой трагедийной роли, продумывать разные дубли, находить смысл в конкретной сцене. Я сейчас снимаюсь в двух проектах одновременно. Ненавижу так делать, ведь у меня есть дети и нужно постоянно ездить туда-обратно, но материал правда хорош! Поначалу я даже запаниковал, что сдохну от усталости, ведь мне скоро 60 лет! Но когда работа по-настоящему тебя заводит, утомиться невозможно. Изматывают только скучные занятия, а веселые еще больше тебя заряжают.

— Для почти шестидесятилетнего актера вы в отличной форме. При этом главная черта вашего персонажа в «Параллельных историях» — это больная спина. Трудно было притворяться?

— Я стараюсь побольше двигаться, плаваю, но постоянно повреждаю спину, так что ничего особенно изображать и не пришлось. Я как раз сыграл Квазимодо (речь о новой экранизации «Собора Парижской Богоматери», которая выйдет на Netflix. — Прим. ред.) перед стартом «Параллельных историй». Из-за специфичного костюма все жутко болело, так что я неделю не мог нормально двигаться, как и мой герой из фильма Фархади.

— Выглядите очень убедительно. Особенно когда падаете, перелезая через оконную раму.

— Весь секрет в телевизоре — он не должен был падать вместе со мной. Но я так не хотел делать еще три-четыре изматывающих дубля, поэтому придумал эту фишку — зацепить телевизор при падении. Асгару это ужасно понравилось. Мы, старые актеры, все-таки кое-что смыслим!

— Ваш персонаж в фильме работает над звуковыми эффектами. Наверное, как актер, вы меньше всего сталкиваетесь с этими коллегами.

— Да-да, мы их никогда не видим. Но раньше я снимал короткометражки как режиссер, поэтому имею представление об их ремесле. Это ужасно архаичная работа — куча перьев, камней и струн, чтобы создавать самые разные звуки. Очень смешное и креативное занятие, на самом деле.

— А как вы относитесь к своему герою? Мужские персонажи в «Параллельных историях», конечно, сомнительные…

— Нельзя быть положительным героем все время. К счастью, решать этические вопросы нужно не мне, а зрителю. Очень по-европейски! (Смеется.)

— Героиня Изабель Юппер тоже ведет себя не вполне этично: шпионит за другими, рушит чужие жизни своей выдуманной историей…

— Помните фильм «Разбирая Гарри»? Художники не всегда могут выбирать источники вдохновения. Как, кстати, и актеры. Я не всегда сразу понимал, почему соглашался на те или иные проекты, но сейчас спустя годы замечаю, что почти все мои герои так или иначе связаны с моим мироощущением в разном возрасте. Я бы сказал, что узнаю себя в 80% сыгранных ролей. Да, героиня Юппер заварила ту еще кашу, в итоге обычные люди начинают помышлять об убийстве. Но проблема в том, что они и не должны были столкнуться с ее историей. В этой конструкции возникает баг: герой Адама Бесса — больной человек, который кормится ложью. Именно из-за него и возникает конфликт.

— Ирония в том, что воображение у него лучше, чем у Юппер. Ведь именно он завершает историю за нее.

Фото: Stephane Cardinale - Corbis / Corbis via Getty Images, Michael Buckner / Variety via Getty Images