Новый сезон мистического сериала про девочек из школьной футбольной команды, которые пережили страшную зиму в лесу и даже спустя 20 лет не могут прийти в себя, предположительно поставит ребром вопрос о каннибализме, с которым авторы заигрывали в предыдущих сериях. Кроме того, сейчас в сериале, кроме невероятно напряженного саспенса, проступили черты черной социальной сатиры и мотивы Дэвида Линча, считает Татьяна Алёшичева.
Татьяна Алёшичева
Кинокритик, кинообозреватель
Вышедший в эфир осенью 2021 года на Showtime сериал супругов-сценаристов Эшли Лайл и Барта Никерсона стал самым популярным триллером канала после легендарного «Декстера». Сценарий «Шершней» постоянно перемещается между детективом и мистикой и двумя временными линиями: в первой (1996) девчачья школьная футбольная команда «Шершни» после авиакатастрофы оказывается затерянной в лесах Онтарио, а во второй выжившие героини спустя 20 лет с переменным успехом пытаются устроить свою жизнь, но ни одна так и не сможет оправиться после пережитого когда-то одичания.
Телевизионная индустрия отметила первый сезон «Шершней» шестью номинациями на премию «Эмми». Правда, ни одной сериал так и не выиграл, а две номинации второго сезона тоже не воплотились в победу. Зато в соцсетях «Шершни» приобрели особую значимость и сразу обросли фанатскими теориями, искавшими ответы на загадки сериала. И в этой части он не подвел. В отличие от создателей «Остаться в живых», авторы «Шершней» подошли к делу добросовестно: они не водят зрителя за нос, не оставляют загадки без ответов и дают объяснение тайнам, в изобилии раскиданным по сюжету. Например, загадочной гибели в наши дни одного из членов команды (убит? покончил с собой? ни то ни другое!) или истории с шантажом выживших членов команды «Шершней».
Главной интригой сериала в первом сезоне был каннибализм. Сценаристы намекали, что в определенный момент в глухом лесу «Шершни» начали есть друг друга — неужели это правда? И вот второй сезон обстоятельно и детально рассказал нам, как именно и почему это произошло, слегка заигрывая со смыслами: «Так получилось», «Пустяки — дело житейское», «Ну а как иначе было выжить?», «Понять и простить». Лишь потерявший в авиакатастрофе ногу единственный взрослый в команде, тренер Бен (Стивен Крюгер) не понял и не простил. Его коронный выход в качестве антагониста девушек-каннибалов как раз может состояться в третьем сезоне.
Любопытно, что, когда спасшаяся Шона ведет дневник от имени погибшей в 1993-м подруги Джеки, она упоминает фильмы «Титаник» (1997) и «Криминальное чтиво» (1994), которые та увидеть уже не могла. И тут возникает значительная фигура умолчания: в 1999-м вышел фильм Антонии Берд «Людоед», который рассказывал о каннибализме среди солдат во время американо-мексиканской войны 1847 года; он не стал таким популярным, как два упомянутых выше фильма, но тоже приобрел со временем культовый статус. Его авторы, как и создатели «Шершней», отчасти опирались на историю партии Доннера (группы пионеров, застрявших в зимних горах Сьерра-Невады по пути в Калифорнию; чтобы выжить, многим из них пришлось есть погибших товарищей). Лайл и Никерсон не могут не знать об этом фильме, который трактует каннибализм как неизбежность в предложенных обстоятельствах, уводя повествование в черную комедию. Обозреватель Rolling Stone назвал ленту «величайшим каннибальским вестерном в истории», который «разрушает иллюзию о том, что Соединенные Штаты — это гостеприимно накрытый стол, где места хватит всем». Он также писал о том, что «неизбежность», показанная в фильме, — это просто удобный эвфемизм, чтобы оправдать ужасные вещи, происходящие с людьми. Выжившая Шона не могла не заинтересоваться подобной картиной, и она бы стала отличным дабл-фичером ко второму сезону, но пока авторы старательно ленту не упоминают.
После того как интрига с каннибализмом была раскрыта во всех подробностях, высветилась главная тайна сериала, которая до сих пор поддерживает в нем напряжение: сверхъестественная сила леса действительно существует или это галлюцинации и искажения психики голодных подростков (которые, кстати, выглядят в кадре довольно упитанными)? Сначала Лотти, а потом Трэвис слышат голоса деревьев — это сенсорная депривация или правда нечто неведомое, чье значение раскроется позднее? Зритель, как Фокс Малдер, wants to believe. Бедолага Трэвис затевает опасный эксперимент с удушением, потому что желает «вглядеться в тьму». Натали в пятой серии второго сезона заявляет, что тьма существует. Ну а Лотти никогда и не сомневалась, что божественная сущность присутствует где-то рядом, она даже не злая, а просто голодная! Итак, вопрос о том, существует ли и что представляет собой некое божество леса, не менее важен для сериала, чем вопрос «Кто убил Лору Палмер?» (или, точнее, что такое Черный вигвам) для «Твин Пикс».
В одном из последних интервью Эшли Лайл и Барт Никерсон рассказали, что они, преданные поклонники Дэвида Линча, обсуждали его подход к идеям фильмов. Супруги-сценаристы вспомнили случай, когда Линча спросили, не мог ли он объяснить смысл «Головы-ластика», а он просто сказал: «Нет!» — и ушел. Лайл и Никерсон придерживаются той же позиции: ничего не объяснять зрителю словами, а дать ему карт-бланш на любые интерпретации увиденного. Если создатели «Шершней» так преданно следуют заветам Линча, это, скорее всего, означает, что простых объяснений у загадочных явлений в «Шершнях» не будет (и тьма существует!). Кстати, третий, самый загадочный, авангардный и непонятный сезон «Твин Пикс» тоже шел на Showtime.
Еще во время выхода первого сезона Стивен Кинг тоже нашел, за что можно похвалить «Шершней», отметив «хорошо прописанные характеры и едкое чувство юмора — то, чего недостает большинству современных телешоу». Действительно, героини сериала, выжившие в диком лесу в подростковом возрасте, и их взрослые версии, переживающие последствия той давней травмы спустя 20 лет, не просто ходульные «девы в беде» или «королевы крика», которых сценаристы по одной убирают с игральной доски. За их психологическими метаниями мы наблюдаем с неослабевающим интересом, и чем меньше остается в их прошлой жизни неизвестных для нас событий, тем более сложными предстают героини в настоящем: они вырастают на наших глазах и начинают отбрасывать тень.
В современной линии поначалу самой странной кажется Мисти (Кристина Риччи): болезненно неуверенная в себе, она буквально навязывает свое общество подругам, устраивает за ними слежку, хочет быть полезной и торчит в соцсетях на форуме детективов-любителей. Во втором сезоне она обретает такого же сомнительного компаньона, любителя-детектива Уолтера (Элайджа Вуд), и эти двое чудиков устраивают отменный союз. Их линия больше всего смахивала бы на черную комедию, если бы оба не были опасными сталкерами. Судя по первым сериям третьего сезона, сценаристы могут видоизменить линию Мисти и Уолтера, превратив ее в трогательную драму о том, как встретились два маниакальных одиночества.
Линия Шоны (роскошная Мелани Лински) в третьем сезоне похожа на комедию об идеальной домохозяйке, которая по своей глубинной сути маньячка-убийца (вспомним сцену, когда во втором сезоне она отнимает у грабителя свой минивэн и говорит, что рука с пистолетом у нее дрожит не от страха, а от еле сдерживаемого желания выстрелить). В этой линии создатели демонстрируют то, как они ухитрились приучить зрителя за два сезона к загадкам и тайнам: любая мелочь теперь может оказаться исполненной глубокого смысла! Поэтому из похода Шоны в дамскую комнату в ресторане они создают мини-триллер, а забытый кем-то в туалете телефон уже претендует на новую загадку, хотя она может оказаться просто небольшой шуткой сценаристов над тем, как зритель жаждет страшных тайн.
Линия Натали (Джульетт Льюис) была самой понятной в сериале: при всех своих закидонах и неформальном имидже она была самой вменяемой и простой из выживших «Шершней» — не коварная, преданная, не лунатичка, не убийца, не чокнутая. Не потому ли мы ее потеряли?
В целом среди главных героинь как не было, так и нет ни одной нормальной и ни одной, кому зритель может доверять, любая может выкинуть что угодно. Шона — «ради семьи» (ха-ха!), Тэсс — в очередной стадии лунатизма, Мисти — потому, что с нормальностью ее роднят лишь действия по определенному плану, но сами эти планы безумны, Лотти — официально с шизофренией. В этом смысле авторы сериала шагнули дальше Линча. Если в «Твин Пикс» существовало добро и зло, а девочки и мальчики делились на хороших и порочных, то в «Шершнях» нет положительных и отрицательных героев, есть лишь разные степени ненормальности или, если угодно, разные диагнозы.
Так «Шершни» оказываются еще и отменной социальной сатирой, которая рассказывает, что весь мир сошел с ума. Домохозяйка прячет за спиной нож, политик ходит во сне, гуру всяких практик нью-эйджа мечтает не о просветлении, а об охоте за человеком, медсестра в доме престарелых шпионит и держит про запас снотворное, чтобы кого-нибудь усыпить, верный муж оказывается шантажистом, друзья — сектантами и так далее, и тому подобное. И никто в этом не виноват, так же как и в каннибализме — «так получилось»! Но все еще остается надежда списать это на неведомую постлинчевскую тьму. И надежда на тренера Бена — выходит, можно было выжить в диком лесу, никого не сожрав? Или все-таки нет?
Смотрите сериал «Шершни» в Амедиатеке и на Кинопоиске в Плюсе с Амедиатекой.