В мировой прокат вышел «Скрудж» — новая версия новеллы Чарльза Диккенса «Рождественская песнь» про скрягу, который меняется к лучшему с помощью духов Рождества. Режиссер Тай Уэст («Пэрл», «Максин ХХХ») дал сказке, в остальном вполне традиционной, некоторый уклон в хоррор. Но все внимание на Джонни Деппа, который этим фильмом, возможно, возвращается в большой Голливуд.

В викторианском Лондоне прижимистый и скучный мелкий бизнесмен Эбенезер Скрудж (Джонни Депп) третирует своего несчастного сотрудника Крэтчита (Руперт Гринт), игнорирует единственного родственника, доброжелательного племянника Фреда (Сэм Клафлин), и вообще тихо ненавидит всех окружающих. Особенно Скруджа раздражает Рождество с его ненужными тратами и фальшивыми пожеланиями. И вот в сочельник ему является, печально звеня цепями, призрак его покойного бизнес-партнера Марли (Иэн Маккеллен), такого же мизантропа, и анонсирует визит трех духов, которые покажут Эбенезеру его прошлое, настоящее и будущее и дадут единственный шанс на исправление.

Может ли дурной человек исправиться? Ответ (положительный) на этот сложный вопрос содержится в знаменитой новелле Чарльза Диккенса, и ее очередная экранизация заманивает зрителя намеками, едва ли случайными, на реальные драмы: «Скрудж» — первая за восемь лет работа Джонни Деппа в большом голливудском фильме и, как многие считают, знак того, что актер как бы покаялся, а студии готовы его простить. И тут не особенно принципиально, был ли Депп, собственно, в чем-то виноват (мнения на этот счет расходятся не только у зевак, но и у судов). В конце концов, Эбенезер Скрудж, например, зла никому не причинял и в основном раздражал окружающих своей независимой позицией. Главное, что если этот фильм и грядущий триллер Марка Уэбба неплохо пройдут в прокате, глядишь, в ближайшей перспективе у Деппа будут не уроки французского в Версале, а камбэк Джека Воробья.
Вопреки, может быть, ожиданиям, «Скрудж» не пытается как-то переосмыслить или дополнить текст Диккенса, а следует ему чрезвычайно прилежно. Что-то изменено в мелочах, добавлен короткий необязательный пролог с еще живым Марли — кажется, просто для того, чтобы у Иэна Маккеллена было чуть больше экранного времени (и правильно). Но в целом никаких сюжетных и идейных сюрпризов здесь нет, и даже в России, где «Рождественская песнь» не является такой железобетонной школьной классикой, как в Европе и Америке, зрители, вероятно, примерно представляют, что их ждет.

Таким образом, ставка сделана, во-первых, на Деппа, а во-вторых, на некоторые стилистические вольности, которые позволяет себе в рамках рейтинга PG-13 режиссер Тай Уэст. Вышедший из инди-хоррора Уэст трилогией «X» ясно продемонстрировал, что готов к более масштабным постановкам, и его услышали. Впрочем, записывать Уэста в продавших душу голливудскому дьяволу пока не стоит. Уже с кроваво-красных начальных титров «Скрудж», несомненно (хотя и факультативно, конечно), отсылает к классике именно что инди-хоррора — экранизациям По работы Роджера Кормана, костюмным ужасам британской студии Hammer.
Вороны, туманы, зловещие силуэты — фильм не превращается в полноценный готический хоррор, но все время держится на грани; легко представить, как поход в кино младшего класса заканчивается слезами. Если призрачный Маккеллен в окружении таких же воющих синеватых фигур — это еще куда ни шло, то духи Рождества оформлены уже как материал для полноценных кошмаров. Андреа Райзборо, направляющая героя к детским травмам и юношеским разочарованиям, — невеста-труп с бельмами вместо глаз. Трэмелл Тиллман, гид по обиженным Скруджем семьям, идет трещинами, шумно ест устриц и прячет под михалковской шубой что-то страшное. Под накидкой у похожего на дементора третьего духа, который демонстрирует Скруджу невеселые перспективы, тоже есть сюрпризы.
Деппу эта роль очень подходит (как и имя Эбенезер). Может быть, подходит даже слишком — нет ощущения, что она была для него актерским вызовом. Разумеется, он мастер и все равно отрабатывает на 110 процентов. Депп сипит, кряхтит, сверкает глазами из-под обильного грима, обиженно водит крючковатым носом, презрительно тянет вниз уголки губ. В цилиндре и черной накидке, с длинными неопрятными патлами больше всего он напоминает другого классического кинобуку — Пингвина из бёртоновского «Бэтмена». Но в нем здесь и близко нет трагикомического надрыва ДеВито (или собственных лучших ролей), только усталая харизма и отточенная, слегка равнодушная техника.

И что уж говорить, трудно хоть разок не задуматься, как украсили бы этот фильм музыка Дэнни Элфмана, энергичная камера Бёртона и его похоронный юмор. С другой стороны, кто знает — заложенная в историю преображения Скруджа дидактическая святочная сентиментальность оставляет интерпретаторам не так уж много пространства для маневра. И Уэст в этой ситуации справился недурно, а если бы ему позволили в финале дать Эбенезеру топор вместо карамельной трости и веточки омелы, справился бы еще лучше.
Оценка Станислава Зельвенского
6 /10
Фото : Landmark Media/ Legion-Media , LILO/SIPA/ Legion-Media