Если пингвин, упрямо шагающий вдаль от стаи, родных и пропитания, умиляет вас, вдохновляет или вызывает сочувствие, возможно, стоит обратить внимание и на других птиц, удивляющих своими «человеческими» решениями. Бёрдвотчер и автор Telegram-канала «Птица на сером» Макс Острый подобрал для Кинопоиска девять книг — от документальной истории сбежавшего из зоопарка филина Флако до рассуждений о городских синичках, — которые тронут не меньше того самого видео с пингвином и подтолкнут к первым вылазкам с биноклем. Сейчас самое время.

В феврале 2023 года неизвестные ночью проникли в зоопарк Нью-Йорка и разрезали клетку, в которой 13 лет своей жизни провел филин Флако. Оказавшись на воле, птица постепенно осваивала новый мир. Во Флако просыпались доселе ненужные инстинкты, он обрастал армией фанатов и погиб через год после побега. Дэвид Гесснер уже в 2024 году выпустил биографию, которая парадоксальным образом больше говорит не о птице, а о современном обществе.
Сам филин в этом тексте становится носителем различных символических рядов: сквозь призму его жизни расщепляются понятия свободы, дикости, общности, надежды. К несчастью для птицы, все эти процессы замкнуты на людях и их существовании. Флако наделяют смыслами, которые ему явно не свойственны. Он оказывается заложником медийного шума, патологической привязанности, поиска источников удовлетворения соревновательной жажды, абсолютно неэтичного бёрдвотчинга и прочих линий поведения с отсутствующими или сдвигающимися от безответственности границами. Отдельные голоса разума почти не слышны в шуме «Большого яблока» или пасуют в грохоте соцсетей. Текст Гесснера — грустная в своем стремлении к объективности книга о том, как мы (не) понимаем природу и какую колоссальную ответственность несем перед ней.

Базовый нон-фикшен про птиц, написанный как настоящий блокбастер — с резкой сменой географии, персонажей и с крутыми сюжетными поворотами. На максимально доступном широкой публике языке Акерман повествует о феноменальной памяти птиц, их архитектурных талантах, о том, насколько по-разному в зависимости от вида устроен птичий интеллект. Собранные в этой книге факты о коммуникации птиц или их памяти буквально сводят с ума: выясняется, что нас постоянно окружает целая планета Пандора из «Аватара».
Бёрдвотчинг быстро приучает к мысли, что мир природы в целом и птиц в частности не просто живет по своим законам. На фундаментальном уровне он устроен иначе: в нем есть свои символические и ценностные системы, по-другому воспринимаются география и геометрия пространства. Книга Акерман — отличный первый шаг в этот мир.
«В верховьях „русской Амазонки“: Хроники орнитологической экспедиции»
Издательство «Альпина нон-фикшн»

А вот это уже не про бёрдвотчинг, а про орнитологию, причем экстремальную. Представьте: 1990-е, Дальний Восток, четверо ученых начинают свой путь по безграничным просторам Уссурийского края. Там их ждут бурелом, кочкарник, мордохлыст, холод, голод, почти полное отсутствие связи и невероятные встречи, которые никому из нас и не снились. На каждой странице этой книги буквально кожей чувствуешь азарт, с которым Коблик с коллегами прут по местам, где человек никогда не ступал раньше и не ступит дай бог еще несколько десятилетий.
Возьмите любой природный док Вернера Херцога (ну, или его же «Агирре, гнев божий»), умножьте на десять, добавьте мрачного юмора, пустите в воображаемый кадр кукш — и вы примерно получите «В верховьях „русской Амазонки“». Во введении автор спрашивает себя, повторил бы он этот опыт, зная заранее о всех грядущих лишениях. И без показушной уверенности, но и без оговорок он сразу отвечает положительно.

Максимально субъективный нон-фикшен, маскирующийся под дневник одной зимы. Эти несколько месяцев (а на самом деле целое десятилетие) Дж. А. Бейкер проводит в состоянии одержимости: он повсюду ищет и находит сапсанов — крупных соколов, идеальных хищников. Текст построен по более-менее одному шаблону: автор отправляется на поиски птицы в той или иной местности, подробно описывает природу и погоду, встречает сапсана, наблюдает за ним, отмечая мельчайшие детали в его поведении и внешнем виде. Периодически в повествовании участвуют чибисы, кроншнепы, совы, но все они играют откровенно второстепенные роли. В центре — сапсан и только сапсан, а также его абсолютная свобода и неутолимая жажда неба.
Обычно стоит опасаться, когда писатель присваивает зверям и птицам человеческие психологические черты. Такая гуманизация не идет никому на пользу, а зачастую и вовсе вредит. Однако в «Сапсане» данный процесс носит обоюдный характер: вот уже автор сам оказывается «внутри объекта» своего вожделения. Он видит мир глазами сокола и забывает обо всем, когда встречает предмет своей мании, подобно тому, как сапсан, набирая скорость перед смертельным ударом, превращается в нечто большее — в идею хищной птицы.

Пожалуй, самая близкая, самая человечная книга в этой подборке. В ней авторка, погружающаяся в депрессию из-за смертельной болезни отца, знакомится с человеком, который становится ее проводником в городской мир, населенный птицами. Но это не инструкция, как найти соловья в мегаполисе, и не рассказ о том, в каких удивительных местах вьют гнезда синицы. Скорее, это пунктирная тропинка в мир Другого — как человека, так и любого иного живого существа. А еще, как пишет сама Маклир, это рассказ о родине, о любви к чему-то несовершенному, незначительному, неуловимому и невидимому. Это та схваченная нежность, которая встречалась и мне — на захламленном пустыре за МГУ, среди варакушек, на холодном ветру Лисьих нор под Коломной, в безрезультатных поисках ястребиной совы.
Йоханнес Тинеманн
«Росситтен. Три десятилетия на Куршской косе»
Издательство lutra

Автобиография Йоханнеса Тинеманна, на протяжении трех десятилетий первой половины XX века изучавшего миграции птиц на Куршской косе (собственно, Росситтен — это ныне поселок Рыбачий в Калининградской области). Описания природы, стай из сотен тысяч перелетных птиц и практик их кольцевания здесь чередуются со сценами путешествий в поезде, заметками о ценах на лошадей и в целом с погружением в немецкий быт почти столетней давности. Странный и своеобразный текст не то попытка развернуть научный трактат для широкой публики, не то опыт, постоянно теряющий чувство границ и объятия необъятного. Мне повезло побывать на косе совсем недавно. Это место, которое растворяет в себе. Честно говоря, не уверен, что есть такие слова, которые могут его описать.

Прозрачная, требовательная к читателю эстетская проза, написанная в 1913 году в Британии американцем, родившимся в Аргентине. Орнитолог Хадсон не чувствует ни приближающейся катастрофы, ни иных ужасов цивилизации, кроме, пожалуй, одного — беспощадной охоты и отлова птиц ради развлечения и шляпок. Его повествование об английской зелени, красоте пения дроздов и интеллигентности гусей регулярно сбивается на гневные, полные отчаяния и с трудом сдерживаемой боли отповеди тем, кто истребляет все вышеперечисленное. Хадсон рассыпается в благодарностях политикам и аристократам, которые пытаются вмешаться в эти процессы, и с бесконечным уважением относится к местным деревенским жителям, находящимся с окружающим пространством в согласии и мире.
Здесь нет приключений в полном смысле этого слова. Но эта книга, наверное, лучше всего позволяет понять, что заставляет бёрдвотчеров по всему миру и сегодня вставать затемно, тащиться бог знает куда, чтобы увидеть очередную маленькую серую птичку.

Главная героиня автофикшена «Выгон» в попытке справиться с алкогольной зависимостью и депрессией после несложившегося покорения Лондона возвращается на родные Оркнейские острова (это Шотландия). Там она вписывается в программу по учету и восстановлению популяции коростелей. Коростели — птицы своеобразные и крайне скрытные: на публике летают очень редко (долгое время вообще царил миф, что на зимовку в Африку они ходят пешком), предпочитают часами шуршать в луговых зарослях и пронзительно оттуда кричать. Можно стоять буквально в метре от истошно орущей не самой маленькой птицы и из-за прекрасного серо-коричневого окраса так и не разглядеть ее в густой траве.
Впрочем, коростель в «Выгоне» не служит центральным персонажем или образом, это вообще книга не про бёрдвотчинг. В ней еще много всего другого, наверняка более пронзительного и ценного для читателей. Однако сцена, в которой героиня все же наконец встречает предмет своей новой гиперфиксации (а в рамках программы она успевает узнать про коростелей буквально все, что только можно), в чудесной экранизации «Выгона» не случайно служит финальными кадрами. Именно она дает возможность понять, до какой степени все во Вселенной случайно, мимолетно и прекрасно.
Анна Васильева
«Птицы в городе. Где найти и как узнать»
Издательство «Манн, Иванов и Фербер»

Алкогольная зависимость, депрессия, экологические катастрофы и прочие прелести человеческого существования — наблюдения за птицами помогают справиться со всем этим. Но все же хочется, чтобы эта подборка завершалась чем-то более прямолинейно воодушевляющим. И в этом смысле «Птицы в городе» — идеальный вариант.
Это книга про бёрдвотчинг для детей, но она будет страшно полезна и многим взрослым. Тем, кто никогда не замечал вокруг дроздов-рябинников, кто не знал, что ястребы живут в самом центре Москвы, кто не различает больших синиц и лазоревок (но хочет начать уже это делать), кто не уверен, стоит ли класть в кормушки хлеб (можно, но только белый и сухой). На страницах этой ориентированной на детей книги царят тщательно выверенные, лаконичные тексты. Здесь есть место идеальному базовому определителю. Наконец, она полна прекрасных, одновременно живых и научных иллюстраций. Это буквально идеальная книга про птиц!

А какие книги о птицах нравятся вам?
Поделитесь своим мнением в комментариях на сайте! Мы приветствуем аргументированную дискуссию.
Автор: Макс Острый
Иллюстрация: Александр Черепанов