Бестселлер из Китая: интервью с автором книги «Моя мама — уборщица» и ее матерью

Кирилл Батыгин: Могли бы вы назвать пять вещей, которые важно знать о вас здесь и сейчас?

Чжан Сяомань: В сентябре 2025 года я и сама стала мамой. У меня появилась дочка, ее зовут Шусинь (что можно перевести как «душа книгочея»). Для меня наступил новый этап: мне предстоит растить новую маленькую жизнь.

Моя вторая документальная книга «Большой завод, маленькие люди: как я проработала 1480 дней в интернет-компании» была опубликована в марте 2026 года. После родов я впервые сходила в кинотеатр, впервые покинула Шэньчжэнь, съездила в Гуанчжоу, Гонконг, Пекин, встретилась с читателями.

Мы живем в районе Футянь Шэньчжэня. Арендодатель повысил нам плату. У нас как раз стоял вопрос, стоит ли переезжать. В итоге мы пошли на компромисс: теперь каждый месяц платим больше на 500 юаней. Старый грецкий орех, который рос перед нашим домом на малой родине в горах Цилинь, наши земляки срубили и продали. Мы с родителями из далекого Шэньчжэня можем только горевать по этому поводу, но ничего с этим не поделаешь.

Чжан Чуньсян: Моя дочка стала мамой, а я — бабушкой, распрощалась я с работой уборщицы, помогаю теперь дочери с ребенком. Мне уже исполнилось 58 лет, пошел седьмой год моей жизни в Шэньчжэне. Мы с мужем практически каждый день ходим с Шусинь в парк. Не так давно дети свозили нас в Пекин, это мое первое посещение столицы. Наконец наступило лето, я каждый вечер поднимаюсь на крышу нашего 18-этажного дома, чтобы немного проветриться.

Кирилл Батыгин: Мы знаем, что «Мама» — одна из главных книг 2024 года в Китае. Как сограждане, по вашим ощущениям, принимали книгу? Узнают ли вас теперь на улицах или на работе?

Чжан Сяомань: Приведу слова одного читателя под ником Ватанабэ: «Всё ради зарабатывания денег, всё ради сбережения денег, вечное чувство нехватки средств, вечная боль в ногах». Это повседневные трудности, которые испытывают все матери в Китае. Каждый элемент этой фразы бьет в самую суть проблемы. И нет в этом никакой игры на чувствах, хотя и поводов для слез здесь немало.

Меня редко кто узнаёт, я по-прежнему обычный человек. В Китае все обычные авторы, если не считать известных писателей высшего разряда, остаются в сравнительно маргинальном положении. До того, как моя мать оставила работу уборщицей, она отвечала в одном офисном здании за уборку лифтов. И как-то раз кто-то из местных белых воротничков вдруг окликнул ее: «Тетушка Чуньсян!» Рассказали ей, что читали «Моя мама — уборщица».

Кирилл Батыгин: Как возникла идея написать книгу про маму? Какой момент послужил отправной точкой?

Чжан Сяомань: Этот вопрос мне задавали в самых различных обстоятельствах. И каждый раз я на него отвечаю, будто впервые, снова начинаю копаться в своих воспоминаниях.

В 2020 году, когда только начиналась пандемия коронавируса, моя мать Чуньсян, большую часть жизни занимавшаяся временными подработками, не смогла после многих попыток найти себе работу в уездном городке в горах Циньлин провинции Шэньси на северо-западе Китая, стала убиваться по поводу того, насколько она «ни на что не годная». Ведь для нее зарабатывание денег — самое насущное дело в жизни. Все эти тревоги она транслировала мне за многие километры, тогда я пригласила ее вместе с отцом переехать ко мне в Шэньчжэнь. Через несколько дней после приезда мама самостоятельно нашла себе работу в торговом центре неподалеку от ЖК, где мы снимали квартиру. Так и началась карьера моей мамы в качестве уборщицы.

Но у меня за плечами шесть лет работы журналисткой, и после многочисленных препирательств я начала ощущать, что взаимное отчуждение и вражда проблем не решат. Наверняка не со мной одной такое случается. И по ходу того, как мать рассказывала мне все больше и больше историй о том, что она видела и слышала во время работы, я поняла: за уборкой стоит целый мир, который существует повсюду, но зачастую остается скрытым.

Весной 2021 года я начала записывать то, что происходило с мамой. Я писала по пути на работу в метро, в выходные и праздники — в любое свободное время вне основной работы. Можно сказать, что моя книга возникла из мучительного недоумения. Я мучилась и тяготилась нашими отношениями с матерью и условиями совместной жизни на тот момент. И написание книги стало единственным действенным выходом из тупика.

Кирилл Батыгин: Насколько эмоционально тяжелым или легким для вас был опыт подготовки книги? Поражает, что вам удалось, на мой взгляд, написать о сложной истории семьи проникновенно и открыто, но без перегибов и надрыва, как иногда бывает в литературе о личных травмах. Тем громче звучит ваша тихая история.

Чжан Сяомань: Эмоциональные переживания — подвижный процесс. Поначалу погружаться в историю жизни матери было довольно тяжело, она поведала мне многое из того, о чем я вообще не знала. Для любого человека это было бы тяжело. Чем больше ощущала, что моя жизнь отдаляется от ее мира, тем важнее было понять то, через что прошла мать. И по мере того, как мы с мамой сближались, а я стала ходить с ней на работу, мои чувства стали более теплыми и рациональными. К ним добавилась позиция журналиста, я стала больше обращать внимания и на других людей, их жизни и судьбы.

Кирилл Батыгин: Воссоздавая историю вашей семьи и малой родины, а также жизни других персонажей, упоминаемых в издании, обращались ли вы к письменным источникам или полностью основывались на личных воспоминаниях и рассказах близких и знакомых людей?

Чжан Сяомань: Письменные свидетельства о моей семье и родных местах — практически одно сплошное белое пятно, слишком ничтожны и невзрачны они были на фоне общего бурного потока истории. Материалов, на которые я могла бы опираться, крайне мало. Описания по большей части основаны на воспоминаниях моей матери, на моих собственных воспоминаниях, рассказах героев книги и наших долгих беседах с моей мамой. И все эти истории я сопоставляла между собой.

Но все-таки я использовала и некоторые другие средства. Например, пробивала по навигаторам родные места, увеличивала масштаб до предела, пока не находила родную деревню, и потом писала о ней. А при описании шахт, где трудились мои родители, я сверялась с открытыми источниками, чтобы проследить историю компаний, которые стояли за приисками.

Кирилл Батыгин: Оформились ли в современном массовом сознании китайцев и информационном поле особый дискурс, парадигма, малая культура рабочих, особенно трудовых мигрантов из деревни?

Чжан Сяомань: Наверное, не культура. Правильнее говорить об общем ощущении, общей идентичности, интересах и требованиях, которые складываются в сложную экосистему. В наше время интернета, когда столь популярны короткие видео, всем хочется, чтобы их видели. В этом контексте рабочие-мигранты тоже задают собственные нарративы. Впрочем, на фоне гигантской социальной системы эти люди все же еще лишены дара речи, предстоит проделать долгий путь для получения необходимых гарантий по обеспечению их прав и интересов, а также улучшения качества жизни и обретению достоинства.

Кирилл Батыгин: Как вы думаете, почему книги о маленьких, незаметных людях сейчас популярны в Китае? Как много схожих по теме с вашей книгой изданий создается в современном Китае?

В Китае такие произведения называют «творчеством простого человека», хотя я и не очень признаю это определение. В последние пять лет эта тема стала крайне популярной в книгоиздании. Среди тех работ, о которых я слышала, — «Курьер. Реальная история человека, которого всегда ждут, но редко замечают», «Как я в Шанхае на такси работал» и «Навынос. О доставке еды».

Кирилл Батыгин: Видел в отдельных местах определение вашей книги как «курьерской литературы», и меня оно смущает. Я предпочел бы назвать эту книгу именно «народной литературой», то есть той литературой, которую пишут обычные люди об обычной жизни в противовес исторической традиции, где от лица народа говорили преимущественно интеллигенты, аристократы или, в случае Китая, пишущие чиновники. Насколько для вас актуальны такие понятия? И как бы вы сами охарактеризовали свою книгу?

Чжан Сяомань: Мне кажется, что такие понятия — по большей части ярлыки, которые люди науки или критики хотят повесить на книгу, чтобы классифицировать ее определенным образом. Для пишущего человека оценка написанного — это дело других людей, и я не придаю особого значения оценкам моих книг. Для меня важнее всего, чтобы то, что я пишу, было искренним, правдивым. Искренние вещи находят отклик у людей, и такие вещи никак не систематизируешь, не разложишь по полочкам. Я полагаю, что «Моя мать — уборщица» — документальная литература. Не больше и не меньше.

Кирилл Батыгин: Что вы почувствовали, когда дочь сказала, что хочет написать о вас и вашей семье книгу? Был ли какой-то момент смущения: а зачем вообще обо мне писать? Или вы, напротив, удивились и обрадовались: о, как хорошо, теперь и обо мне напишут!

Чжан Чуньсян: Писать — ее мечта. Она мне говорила об этом, еще когда была совсем маленькой, ей уже тогда хотелось писать книги. Она собиралась рассказать в книге о нашей малой родине. Так что я очень обрадовалась, когда узнала, что издательство согласилось опубликовать ее книгу, хотела поддержать ее всем, чем могла.

Кирилл Батыгин: Продолжаете ли вы работать? И если у вас появится возможность выучиться и овладеть какой-то иной профессией, то кем бы еще вы хотели стать?

Чжан Чуньсян: Я ушла с работы уборщицей в офисном здании в сентябре 2025 года, потому что у дочери родилась своя дочка, потребовалась моя помощь. Теперь мы зажили тремя поколениями с дочкой, зятем и Шусинь, моей внучкой.

Я росла в 1960-е годы в Шэньси. На нас оказала большое влияние «красная революция». Если бы я могла выучиться, то стала бы, как мне когда-то хотелось, военнослужащей. Мне всегда казалось, что военные — честные, красивые, сильные люди.

Кирилл Батыгин: Ваша дочь особенно подчеркивает, что хотела написать книгу, которую смогла бы прочитать ее мама. Удалось ли ей это? Прочитали ли вы книгу и что вас в ней особенно тронуло?

Кирилл Батыгин: Ваша дочь очень душевно описывает внутренний переход в восприятии вас от матери к маме. Здесь возникает очень тонкий вопрос: а менялись ли ваши чувства к дочери? Стал ли опыт работы в Шэньчжэне и для вас временем полного воссоединения семьи? Или, как вы сами пишете, «кошка всегда чувствует, когда ее котятам больно»? И дочь — всегда дочь, как бы далеко она ни была?

Когда подрастала наша дочка, мы с мужем, ради того чтобы выжить, часто уезжали далеко от детей на заработки. И дети с родителями становились друг другу знакомыми незнакомцами. Прошло время, дети зажили в Шэньчжэне, так что стало довольно тяжело собираться вместе. И хотя дети всегда остаются детьми, а расстояния ничему не помеха, все-таки только рядом, в совместной жизни можно лучше понять друг друга. Какие бы между нами ни случались конфликты, во время постоянных притирок мы срастаемся друг с другом.

Кирилл Батыгин: Как книгу восприняли в вашем ближайшем кругу? В частности, члены семьи и те коллеги и товарищи, истории которых вошли в книгу.

Они считают, что авторы должны побольше писать о таких людях, как они — простых тружениках, которые много работают. В среде уборщиков большая текучка, и многие из упоминавшихся в книге людей уже покинули Шэньчжэнь, а те, кто еще остается в городе, иногда встречаются моей матери на улице. Они всегда рады общению.

Кирилл Батыгин: Предвидели ли вы изменения в вашей жизни после написания дебютной книги? В частности, что вашу книгу тепло примут в Китае и переведут в том числе на русский язык?

Чжан Сяомань: На самом деле, выход книги не так уж сильно повлиял на нашу жизнь. Мы все еще трудимся, как прежде, живем привычной жизнью, беспокоимся по поводу аренды, воспитания дочки, работы, отношений с нашими родными и близкими, оставшимися в родных местах. Моя книга переводится на многие языки, и это вызывает у меня восторг, вселяет уверенность, что документальная проза может преодолевать разобщенность, вести к взаимопониманию. И еще дает мне веру, что я буду продолжать писать.

Кирилл Батыгин: Это, вероятно, нелепый вопрос, но все же: можем ли мы ожидать адаптацию вашей книги в виде телесериала или кинофильма? Хотели бы вы этого сами?

Чжан Сяомань: Сейчас и правда ведется подготовка к съемкам телесериала. Мне кажется, телесериал — это воссоздание литературного произведения заново, участия в адаптации я не принимаю. Поэтому я вижу в ней совершенно новое произведение.

Кирилл Батыгин: Могли бы немного рассказать о вашей второй книге, которая недавно увидела свет в Китае, — «Большой завод, маленькие люди»?

Чжан Сяомань: Это документальная книга о том, как я проработала 1480 дней, с мая 2020 года по июнь 2024 года, в крупной китайской интернет-компании. За это время я пережила семь аттестаций, три смены должности и два сокращения штата. История начинается с того, как меня увольняли, возвращается к тому, как я там работала, и заканчивается тем, что происходит, когда человек покидает такую крупную компанию. В книге я делюсь собственными переживаниями, наблюдениями, а также привожу замечания и выводы других людей на разные темы: как человек соотносится с работой, пространством и системой, как измерять ценность человека и в чем заключается смысл работы.

В «Большом заводе» я рассказываю, как я искала собственное место в этой системе на фоне пандемии и наложившегося на нее бума интернет-индустрии, как за четыре года свыкаешься с профессионализацией своей работы, как приспосабливаешься к стремительному темпу, как тебя могут в любой момент выкинуть из системы, как я пришла к пониманию этой структуры и как я взаимодействовала с заключенными в нее разнообразными людьми.

Книга получила неплохие отклики в Китае, уже три месяца подряд она входит в топ-списки нашей ведущей медиаплатформы Douban. Сейчас готовится перевод на английский, он должен выйти в США в 2027 году в Penguin Random House.

Кирилл Батыгин: Могли бы вы написать книгу о дочери? И как могла бы называться эта книга?

Редактор: Ли Жань, Элиза Данте

Фото: из личного архива писательницы