В черную-черную комнату, где сидит окутанная черными-черными чарами девочка, входит чернокнижник в черном-черном плаще и начинает рассказывать сказки. Новый роман Наталии Осояну «Змейские чары», который вышел в издательстве МИФ и в Яндекс Книгах, — причудливая мрачная сказка, где то и дело встречаются персонажи балканских или славянских мифов, а слово «тьма» заменяется черным квадратом. В зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, а в романе Осояну — множество сказок.
Василий Владимирский
Книжный обозреватель, ведущий подкаста «ФантКаст», соорганизатор премии «Новые горизонты»
Кире Адерке, дочке состоятельного купца из лесной страны Эрдей, несказанно повезло. Или наоборот. Зависит от того, под каким углом взглянуть на эти страницы. В жизнь девушки, чахнущей от смертельного проклятия, стремительно врывается чернокнижник, выпускник школы Дракайны, и приносит с собой целый ворох историй, коллекцию сюжетов, где всё почти так же, как в привычных сказках, но чуть-чуть иначе.
В одной истории младший княжеский сын берется поймать неуловимого вора, раз за разом крадущего из заповедного сада чудесные золотые яблоки, и ему удается сохранить урожай и посрамить старших братьев, но такой ценой, что вряд ли это можно назвать победой. В другой — принцесса отправляется к волшебному источнику за живой водой, проявляет чудеса храбрости и смекалки, обзаводится по пути свитой из волшебных помощников, поднимает из мертвых павшего богатыря, но друзья и недруги в белокаменных палатах едва ли дождутся ее возвращения. Дословное исполнение желаний тут неизбежно ведет к трагедии, а за каждым кустом таятся чудовища, которые оказываются или человечнее, или находчивее, чем люди, которые пытаются их извести. Да и сама Кира, пытаясь снять проклятие, ночь за ночью отправляется во дворец змеев — тот, что скрывается между мирами. Правда, вовсе не для того, чтобы танцевать до упаду, пока не сносятся очередные башмачки, как в старой доброй сказке.
Все эти истории, разумеется, связаны друг с другом — героями, мотивами, местом действия, в крайнем случае фигурой рассказчика за кадром. Что же до чернокнижника, героя с тысячью лиц, то он с самого начала преследует цели, выпадающие из плоскости сказочной логики, но не спешит раскрыть тайну Кире и нам, читателям.
У создательницы «Змейских чар» непростая литературная биография. Наталия Осояну начинала как автор фантастической прозы, но ни один из ее романов бестселлером не стал. Хотя, как мне кажется, у авантюрной трилогии «Дети Великого Шторма», наполненной хлопаньем парусов, соленым запахом моря, звоном абордажных сабель и пиратской романтикой, есть все основания для успеха.
Потом Осояну попробовала себя в роли переводчицы и уже через пару лет заработала репутацию человека, которому отлично дается трансляция сложных, многослойных, наполненных противоречивыми смыслами фантастических текстов («Сказки сироты» и «Сияние» Кэтрин Валенте, «Последние дни Нового Парижа» Чайны Мьевиля, «Покой» Джина Вулфа, «Король утра, королева дня» и «Некровилль» Йена Макдональда, «Светлые века» и «Дом бурь» Йена Маклауда). Правда, в этом амплуа Осояну знают прежде всего в тесном профессиональном кругу. Читатели, как ни печально, обращают внимание на имя переводчика редко, даже если это имя вынесено крупным шрифтом на обложку.
У Наталии были и весьма успешные нон-фикшен-книги, если судить и по тиражам, и по читательским отзывам: «Румынские мифы», «Мифы воды» и «Балканские мифы». Понятно, почему на страницах «Змейских чар» так тесно от стригоев, балауров, збурэторов, иеле, фэт-фрумосов и других удивительных мифических созданий. Тем, кто в детстве читал молдавские народные сказки (я читал), кое-что может показаться знакомым, но большинству читателей даже названия многих существ будут не то что непривычными — инопланетными. Это куда экзотичнее японских ёкаев, всех этих капп, кицунэ и оками.
Секрет обаяния «Змейских чар», само собой, не только в причудливой фактуре. Отсылки к не самым распространенным фольклорным сюжетам, нелинейная рамочная композиция, даже эксперименты с типографикой, шрифтами и спецсимволами в стиле радикальных опытов футуристов, но сдержаннее — все это здесь работает на единый авторский замысел. Однако стоит подчеркнуть, что «Змейские чары» не роман для филологов. Взаимосвязи тут довольно прозрачны, аллюзии очевидны.
Это книга о книгах, история об историях, о том, что, с одной стороны, неизмеримо больше любого отдельного человека, а с другой — лишено смысла без человеческих страстей, без желаний, страхов и надежд.
Наталия Осояну вложила в «Змейские чары» свой опыт переводчицы и опыт популяризатора фольклора, то есть человека, профессионально работающего со словом. Но и писательский опыт вложила тоже: из разнородного материала, порой податливого, порой непослушного, она вьет нить повествования, скручивающуюся петлями и складывающуюся в хитрый узор.
Если никак не обойтись без аналогий и, простите за выражение, референсов, можно вспомнить роман «Vita Nostra» Марины и Сергея Дяченко. У этих книг много общего вплоть до ключевого образа волшебной школы, магической академии, где герои, пройдя череду мучительных, почти невыносимых испытаний, обращаются под чудовищным давлением в нечто совсем иное. Некоторые усилия придется приложить и читателю романа. Как минимум проявить готовность сопоставлять, обдумывать, взвешивать разные интерпретации прочитанного, не стесняться заглядывать в словарь, встретив незнакомое слово, ведь далеко не все термины Осояну расшифровывает в послесловии; примерно так поступает любой нормальный переводчик. Совместная работа читателя и писателя — в некотором роде соавторство, интерактив — дает возможность лучше понять дуалистическую природу героев «Змейских чар».
