30 сентября в издательстве АСТ и в Яндекс Книгах вышел новый роман Анджея Сапковского «Перекресток воронов» — приквел серии о ведьмаке Геральте из Ривии. В этой книге он впервые отправляется побеждать монстров. Для Всеволода Кузнецова, актера, чей голос уже много лет ассоциируется с Геральтом из видеоигр, это возвращение к любимому герою. В интервью Кинопоиску он рассказал, как озвучивать юного, еще не уставшего от жизни ведьмака, почему образ Геральта так близок миллионам и зачем он, вопреки всему, снова и снова встает на защиту справедливости.
— С выходом «Перекрестка воронов» у вас получился перерыв между основными книгами саги и этой новинкой. Вы думали, что история ведьмака завершена?
— Знаете, я к этому спокойно отношусь. Любимые герои как детская привязанность. Кто-то переболел Конаном Дойлом, но Шерлок Холмс остается с человеком на всю жизнь. Новые интерпретации таких персонажей встречаешь с радостью. Недавно смотрел Шерлока Холмса в исполнении Руперта Эверетта. Фильм сам по себе не шедевр, но актер был убедителен. Смотрел с удовольствием, потому что вырос на этих историях.
С «Ведьмаком» похожая ситуация. Он вошел в кровь еще с компьютерных игр. Когда в АСТ предложили озвучить книги, хотя до этого уже существовали две другие версии, я согласился без колебаний, так как герой мне близок. Да и пан Сапковский был жив. Оставалась надежда, что он вернется к этой вселенной, что он и сделал.
— Сложно ли было возвращаться к Геральту после паузы?
— Нисколько, потому что поклонники не дают забыть. Постоянно пишут в соцсетях, просят поздравить кого-то голосом Геральта — это один из самых популярных запросов. На фестивалях, связанных с играми или аниме, Геральт всегда среди самых любимых персонажей.
Хотя я сам в игру не играл, лишь смотрел отдельные прохождения. Хотелось понять, насколько мое представление о персонаже совпадает с игровой реальностью. Озвучка игры — это особый формат. В сценарных роликах ты работаешь как в кино, а в геймплейных диалогах нужно создать эффект сиюминутности, чтобы у игрока возникало ощущение, что фраза звучит здесь и сейчас, именно для него. Это важная тонкость интерактивного формата.
— Чему вас научила многолетняя работа над этой франшизой?
— Интересный вопрос. Безусловно, есть и литература сильнее, и игры масштабнее. Но здесь сработала особая алхимия — сплав колдовства, мужества и той самой сапковской недоговоренности в отношениях между мужчиной и женщиной. Этот коктейль оказался притягательным.
Если размышлять глубже, в книгах можно найти немало уроков для реальной жизни. Тот же выбор — этическая дилемма, с которой постоянно сталкивается Геральт. Или политические интриги, напоминающие шахматные партии. Когда перечитывал шестую и седьмую книги, поражался, насколько пророческими оказались некоторые сюжетные линии. Они удивительным образом перекликаются с современными мировыми событиями.
— Вы имеете в виду политические параллели?
— Безусловно. Мелкие королевства, вынужденные лавировать между крупными державами, проблемы выбора, самозащиты, защиты близких — все это в «Ведьмаке» подано на удивление остро и актуально. Порой кажется, что Сапковский не просто создавал фэнтези-мир, а предвидел определенные тенденции в международных отношениях.
— Как вам удается сохранять интерес к ведьмаку после стольких лет работы с франшизой? Ведь рано или поздно даже любимое дело может надоесть.
— Во-первых, я не живу в образе Геральта круглосуточно, у меня есть и другие проекты. Но, поскольку я буквально проживал его эмоции и судьбу, он стал частью меня. Это как глубокое погружение в любого персонажа. К тому же работа над франшизой постоянно меняется: в аудиокнигах нужно создавать целый мир, а не просто озвучивать одного героя. Мой внутренний артист всегда рад новым вызовам.
Например, для «Перекрестка воронов» пришлось решать сложную задачу: как озвучить молодого Геральта? Менять голос рискованно — поклонники могут не принять. Я решил оставить привычный тембр, но передать юность через образ мыслей, показать его неопытность, то, как он учится у ведьмака Престона Хольта, сталкивается с первыми заказами. В итоге сохранил узнаваемость, но добавил новые краски.
— В чем главное отличие молодого Геральта из новой книги от привычного нам Белого Волка — сильного духом, но уже морально уставшего от этой жизни?
— Визуальный образ у всех разный — в играх, сериалах, иллюстрациях он везде разный. Но внутренне это еще не тот обожженный циник. Его цинизм — приобретенная защита, которая появляется после столкновений не с монстрами, а с человеческим предательством и коварством. Молодой Геральт еще не научился прятаться за броней, хотя понимает, что без этого в его мире не выжить.
— Что, на ваш взгляд, составляет суть Геральта и почему у него до сих пор так много фанатов по всему миру?
— Многие критиковали меня за излишнюю эмоциональность в играх, но я считаю, что Геральт — персонаж глубоко эмоциональный. Его суть в эмпатии. Он притворяется, что не будет выбирать из двух зол, но каждый раз не может пройти мимо несправедливости. Эта внутренняя борьба между рациональностью и человечностью — то, что цепляет читателей и зрителей. Мы ассоциируем себя с ним, потому что в жизни нам часто не хватает его решимости поступать по совести, вопреки обстоятельствам.
— Кажется, о Геральте вы знаете уже всё. Но что в его образе вам кажется наиболее загадочным?
— Мне всегда было интересно, как он выбирает между женщинами, что он о них думает. Фанаты постоянно задают вопрос: Йеннифэр или Трисс? Я всегда уклоняюсь от ответа. Говорю, что выбираю свою жену. Но действительно любопытно, как Геральт делает этот выбор, ведь в книгах нет однозначной определенности.
— Какой образ Геральта вам ближе всего — из игр, книжных иллюстраций, сериала или из фильма?
— Мне ближе всего Геральт из второй и третьей игр. Хотя у Сапковского в разных книгах встречаются противоречивые описания — то он неказистый, то голос у него неприятный. Думаю, сам автор постепенно переосмысливал образ. Когда он начинал с рассказов, персонажи были более схематичными, но по мере развития саги они обретали объем и естественным образом менялись.
— В играх еще потрясающие бестиарии, но и в книгах многочисленные чудовища описаны удивительно правдоподобно и страшно. Есть ли у вас любимый монстр из «Ведьмака»? И кого бы вы точно не хотели встретить в лесу?
— Честно? Ни с кем бы не хотел встретиться. Да те же кикиморы! В русских сказках они почти кокетливые, а у Сапковского — с зубами. Жуть!
— При этом многие чудовища оказываются не столько злыми, сколько жертвами обстоятельств — заколдованными существами или бывшими людьми.
— Именно! Интересно, как Сапковский их создавал. Мифология ведь разная: кельтская, скандинавская, японская... Взять японских монстров — там редко встретишь абсолютное зло. Как в «Унесенных призраками», нет черно-белых персонажей. Думаю, Сапковский специально использовал эту многогранность, чтобы подчеркнуть: настоящие монстры не в лесах, а среди людей.
— Скоро выходит новый сезон экранизации «Ведьмака» от Netflix. Вы смотрели первые три сезона?
— С «Ведьмаком» вышла занятная история. Мне постоянно задавали вопросы: «Почему это не вы озвучивали Геральта в сериале? Почему вас не пригласили?» В конце концов мне надоело на это отвечать, и я, возможно, из вредности не стал смотреть сериал.
Даже некоторые комментаторы стали говорить: «А вы не смотрели? Ну и не надо». Сложилось впечатление, что там все плохо. Так я до сериала и не добрался, хотя он у меня где-то даже скачан, но пока руки не доходят.
— А какие истории из книг о «Ведьмаке», на ваш взгляд, достойны экранизации? Что бы вам хотелось увидеть на экране? В начале этого года, например, вышел отдельный анимационный фильм «Сирены глубин», где описывается всего одно приключение Геральта и Лютика из книги «Меч предназначения».
— Мне кажется, этот материал действительно можно экранизировать как угодно. Все эти переработанные сказки — «Красавица и чудовище», «Аленький цветочек», «Белоснежка», «Красная Шапочка» — в них повсюду узнаются знакомые сюжеты. Там есть пространство для собственных трактовок, но в рамках вселенной. Польские экранизации я, кстати, тоже не смотрел.
Для меня, когда я читаю аудиокниги, это как создавать кино. Я бегаю внутри книги с камерой, постоянно меняю угол зрения — то говорю от лица героя, то как рассказчик со стороны. Стараюсь существовать в аудиокниге с кинематографическим подходом, чтобы было объемно.
Это достигается за счет смены темпа и ритмов, укрупнения отдельных моментов, не фраз, а целых кусков. Потом отъезжаешь на общий план, идешь панорамно по книге, а где-то снова укрупняешься.
Кстати, у Сапковского очень сложно читать батальные сцены. Не знаю, так переведено или он сам так пишет, но там много деепричастных и причастных оборотов. Через них нужно передать динамику драки, а это непросто. Много шипящих звуков, а в этот момент нужно представлять саму битву. Это мешает. В последней книге перевод другой, и там было полегче. Может, сам Сапковский со временем стал писать проще — не читал на польском, не могу сказать.
Эти фильмы уже как бы живут во мне в экранизированном виде. Не факт, что если бы мне дали книгу заново, я стал бы перечитывать. И вполне возможно, что я бы сделал это уже по-другому. Как с Достоевским: дочитываешь «Братьев Карамазовых» до конца и можешь сразу начать заново, потому что ты уже другой человек. Ты по-другому прочтешь и как исполнитель, и как читатель. Ты заново расшифруешь для себя какие-то вещи. Время прошло, и ты совершенно изменился.
— Какие тогда фэнтези-экранизации из того, что не было еще снято, вам хотелось бы увидеть?
— Я человек советской закалки, учился читать еще при Союзе — тогда фэнтези издавали мало. Фантастика в основном была научной. Мы зачитывались Айзеком Азимовым, чьи работы о роботах и искусственном интеллекте, включая знаменитые три закона робототехники, сегодня звучат удивительно актуально. Брэдбери и другие фантасты тоже затрагивали важные темы.
Я мечтаю об экранизации трилогии Сергея Снегова «Люди как боги» — на мой взгляд, это блестящая фантастика. Мне недавно посчастливилось записать ее для издательского дома «Союз». Это моя детская любовь, нечто вроде «Звездных войн» по-советски. Моя жена тоже выросла на этих книгах, и наши дети читали их с удовольствием. Знаю многих людей моего поколения, обожающих Снегова.
Уверен, Голливуд кое-что позаимствовал из этой трилогии, написанной еще в 1960–70-е годы. А ведь Снегов был ученым, отсюда столько интересных научных идей! Действие происходит в далеком будущем, где изобретены гиперпрыжки в пространстве, корабли преодолевают огромные расстояния. Земляне сталкиваются с новыми цивилизациями, появляются хрононавигаторы, путешествия во времени... Сюжет невероятно богат: приключения на разных планетах, разумный мозг, управляющий целой планетой. Герои даже пересаживают его в тело дракона, и тот становится их спутником.
Еще хотелось бы увидеть экранизации раннего Лукьяненко с трилогией «Лабиринт отражений». Мне кажется, создатели «Первому игроку приготовиться» явно черпали вдохновение в его работах о виртуальном мире. Спилберг экранизировал эту идею, хотя фильм получился не самым выдающимся. А ведь все это было придумано Лукьяненко еще в конце 1990-х!
— Если бы вы встретили Геральта в реальности, о чем бы вы поговорили?
— Если бы встретил его по-настоящему, думаю, мы бы поняли друг друга. Я отношусь к нему как к брату, к человеку, которого я глубоко понимаю. Мы не одно лицо, но мы родственные души.
Автор: Элиза Данте (@danteeeeeel)