Красное Солнышко или художник-инопланетянин? Владимиру Сорокину — 70!

Обсудить0

Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.

Владимиру Сорокину 7 августа исполняется 70 лет. О его личности, влиянии на литературу было сказано за последние 40 лет уже немало. Мы спросили современных писателей о том, почему его проза остается важной для литературного процесса и что делает его актуальным даже спустя столько времени.

Павел Пепперштейн

художник, писатель

Сорокинская проза — это явление, без сомнения, относящееся к разряду большой русской литературы. Кроме того, его работы — одно из достаточно редких свидетельств того, что эта большая русская литература продолжает существовать.

[То, что делает Сорокина уникальным] — предмет большого исследования величиной в двадцать упитанных томов. Поэтому коротко я вряд ли сумею ответить на этот вопрос, но могу выразить радость и ликование по поводу того, что Сорокин существует, присутствует в нашей литературе и в нашей жизни.

Антон Секисов

писатель

Навсегда запомнил, как в вечерних новостях по федеральному ТВ показывали осатаневших дедов и старух, врывавшихся то ли в книжный магазин, то ли в библиотеку, хватая и разрывая книжку с названием «Голубое сало». В тот момент потрясла мысль о том, что художественная литература способна ввергать людей в подобное состояние. Тогда же я принял решение стать фанатом Сорокина. Правда, так и не стал. Или стал не в полной мере. Что в общем странно, потому что вот такой тип художника — холодный и дискомфортный, с нулевой эмпатией, тип художника-инопланетянина — мне скорее близок.

Обложка книги «Голубое сало»

Проза Сорокина — что-то вроде ледяного ручья или купели: хорошо окунуться, помочить голову в 30-градусную жару, но плескаться и плавать, вообще как-то обустраиваться ты в этом пространстве не станешь. И действие прозы Сорокина бодряще-отрезвляющее. Читая его тотально пародийные тексты, все время ощущаешь за этой игрой зияние истинной реальности и понимаешь при этом, что эта самая истинная реальность — то, с чем как минимум хочется сохранить дистанцию, а лучше вовсе не иметь никаких дел.

Что касается актуальности, то мы уже много десятилетий рассуждаем на эту тему, и кажется, чем больше мы про это говорим, тем эта актуальность почему-то усиливается, становится заметной не на уровне отдельной сорокинщины, а на структурном уровне, на уровне устройства жизни. Должно быть, поэтому (по крайней мере, сейчас) не возникает желания читать его новые вещи.

Алексей Сальников

писатель

Сорокин — один из двух ныне живых писателей, которые с нами уже чуть ли не полвека и остаются пишущими людьми. Сколько за эти годы было авторов появившихся и забытых — не сосчитать. Любопытно, что за все эти годы читатель так и не узнал, о чем переживает сам Владимир Георгиевич, а не его герои. Видимо, пропасть между Сорокиным-литератором и Сорокиным-человеком очень глубока и широка. Выходит, Сорокин противостоял автофикшену еще задолго до того, как автофикшен заново стал модным. И это еще раз показывает нам сорокинскую литературную прозорливость. А вообще, приятно видеть пример того, что писатели доживают до седин, а не помирают в промежутке от двадцати до сорока, вполне себе работают и продолжают издаваться.

Дмитрий Захаров

писатель

Сорокин так громаден и так страшен, что про его тексты трудно сказать «люблю». Гораздо проще — «восхищен», «ошарашен», «раздавлен». Ему принадлежит, наверное, главное антисоветское произведение. Не случайно по сюжету рукопись обнаруживают вместе с «Архипелагом ГУЛАГ». «Норма» — жутковатый памятник советскому стилю, образу жизни и мысли. После сорокинского романа уже нельзя без оглядки использовать само понятие «норма», оно, кажется, навсегда изменило значение. Ну а письмо Мартину Алексеевичу превратилось в самостоятельный текст, который в спорах цитируют люди, и понятия не имеющие ни о каком Сорокине.

Обложка книги «Норма»

В нулевые часто приходилось слышать, что Владимир Георгиевич — главный отечественный фантаст, поскольку никто не умеет так испугать антиутопией и шарахнуть гиперболой. Он был вроде заведующего обратной стороной будущего. Представлялось, будто Сорокин, как создатели хорроров, заговаривает страшное, чтобы оно не постучалось в наш дом. А вышло, что он точно и безжалостно картографировал настоящее.

Романы Сорокина всегда стилистически отточены и укоренены в традиции русской литературы — куда глубже, чем тексты, призванные эту традицию имитировать. Его книги проделывают с миром идей, живущих в пустых головах, единственно возможную процедуру — они его взрывают. Нам еще только предстоит осмыслить последствия этого большого взрыва.

Алексей Поляринов

писатель

Мне кажется, мы всегда загоняем себя в ловушку, когда начинаем говорить об актуальности прозы Сорокина. Кто-то сказал, что мерить автора его провидениями — это немножечко запрещенный прием, потому что, если бы мы такое мерило ко всем примеряли, самым великим писателем на свете считался бы Филип К. Дик, а Сорокин — он как будто бы нечто большее, чем просто человек, который многое предсказал.

Фигура Сорокина остается в центре русской литературы уже много лет не потому, что он актуален, а потому, как он владеет языком. У меня есть ощущение, что его экспериментальная проза оказала ему в некотором роде медвежью услугу: порой люди боятся читать Сорокина из-за его репутации. Мне иногда даже приходится срывать этот блок и объяснять, что на самом деле Сорокин — невероятный стилист, который умеет работать с таким количеством языковых регистров, каких я не встречал, наверное, ни у одного автора. По этой причине, когда у меня спрашивают, что бы почитать у Сорокина, я советую начинать с «Метели», которую считаю идеальным входом в мир Сорокина. С одной стороны, она полностью укоренена в его выдуманной России будущего, с другой — не такая пугающе-шокирующая, как «Норма» или «Тридцатая любовь Марины». Прочитав «Метель», люди возвращаются ко мне и говорят: «Ого, а Сорокин, оказывается, еще и классный писатель!» Так что он не только актуальный, но и крутой писатель!

У меня есть шутка: Виктор Пелевин и Владимир Сорокин — два Красных Солнышка русской литературы. Как бы к ним ни относились, как бы их ни критиковали, но оба являются величинами, которые давно вышли за пределы литературной матрицы и стали частью поп-культуры. Кроме них-то, вроде никто и не смог проделать этот путь.

Майя Кучерская

писательница

Когда-то Владимир Сорокин разломал и сжег мой картонный домик, выражаясь словами Михаила Кузмина, — домик представлений о том, как пишется правильная художественная проза, о чем можно и нельзя говорить вслух, как строить отношения с читателем. И вот от этого остались одни угольки. Тогда я была обескуражена — сейчас понимаю, сколько смелости и нелицеприятия это требует. Книги Сорокина делают то, что и положено искусству, — тормошат, будят, шокируют, подносят к лицу общества зеркало, и совсем не кривое. Благодарна за этот общий страшный портрет советского и постсоветского человека и социума.

Евгения Некрасова

писательница

Сорокин, несмотря на его слова о том, что женщине необходимо зашить вагину, чтобы стать писателем, — чрезвычайно важный автор, отчасти потому, что, мне кажется, он лучше всех деконструировал позднесоветскую реальность в романе «Тридцатая любовь Марины» и повести «Очередь», а в «Голубом сале» — и классическую русскую литературу.

В 2006 году он выпустил повесть «День опричника», где предсказал ту реальность, в которой мы сейчас существуем. Тогда были разговоры о том, что он написал ее в качестве заговора, чтобы этого никогда не случилось. Однако вся вселенная «Сахарного Кремля», к сожалению, удивительным образом оказалась пророческой и актуальной. С другой стороны, он описывает то, что уже случалось, это подтверждается прокручиванием колеса — такого деревянного, скрипучего, которое куда-то едет и все никак не доедет, но продолжает вращаться дальше, и ничего не меняется.

Поэтому Сорокин — один из тех авторов, который смог в своей постмодернистской манере разложить очень важные смыслы реальности и некоторых, я бы сказала, увы, укладов, характерных для той территории, на которой мы живем.

Читайте романы Владимира Сорокина в Яндекс Книгах.
Промокод KINOPOISK MEDIA для новых пользователей.


Автор: Элиза Данте

Фото: aslu / ullstein bild via Getty Images

Смотрите также

7 июля 202529
29 июля 20252
9 июля 20250
26 июля 20250

Главное сегодня

20 ноября1
19 ноября5
20 ноября13
20 ноября4
20 ноября6
20 ноября2
20 ноября3
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации