5 фантастических романов, которые заслуживают экранизации

Обсудить0

По этим книгам получились бы отличные фильмы и сериалы — литературный критик Василий Владимирский выбрал пять романов в жанре фантастики, которые до сих пор никто не экранизировал, а стоило бы.

Тим Пауэрс

«Врата Анубиса»

Тим Пауэрс считается одним из отцов-основателей стимпанка вместе с американскими писателями Кевином Уэйном Джетером и Джеймсом Блэйлоком. Именно тексты Пауэрса называет образцовым «паровым панком» Джетер в письме в журнал Locus, где впервые прозвучал этот термин. И прежде всего роман «Врата Анубиса» (1983), удостоенный Премии Филипа Дика за 1984 год. Тонкость в том, что эта каноническая книга при всех ее несомненных достоинствах заметно отличается от стимпанка, каким мы его себе сегодня представляем.

Филолог Брендан Дойль, специалист по британской поэзии начала XIX века и единственный эксперт по творчеству малоизвестного поэта Уильяма Эшблесса, получает от эксцентричного миллиардера соблазнительное предложение — вместе отправиться в прошлое и лично поговорить с великим английским поэтом Сэмюэлом Кольриджем. Несмотря на все безумие авантюры, Дойль соглашается и проводит незабываемый вечер в компании автора «Кубла-хана». Но дальше все идет наперекосяк: Брендан едва не становится жертвой убийства, спутники бросают его, чудесное окошко в родные 1980-е закрывается, и он остается наедине с мрачным Лондоном, о котором знает только из мемуаров и научных монографий.

Что принципиально важно, это не Лондон королевы Виктории и не викторианская Англия вовсе, а Британия времен короля Георга III, правившего до 1820 года. Совсем другой город и другая страна — более архаичная, более суровая, и это первая точка расхождения со стимпанком в его привычном понимании. Вторая точка — никаких альтернативно-исторических развилок. Публичная история течет как по учебнику, а все странные, пугающие, фантастические события происходят в темном подбрюшье Лондона — скрытно, не на виду. Неизменны даже судьбы реальных исторических персон, ставших героями книги, Байрона и Кольриджа: то, что происходит с ними на страницах «Врат», просто не попало в поле зрения официальных биографов. Ну и, конечно, пресловутая вишенка на торте: тот самый «пар», steam, отсутствует в образцово-показательном стимпанковском романе Пауэрса как класс. Место паровых технологий занимает египетская магия, а лондонским дном заправляют темные колдуны и безумные оккультисты.

Никаких очков-гогглов, паровых вычислителей и пассажирских дирижаблей, зато сплошные плюсы для экранизации. Разветвленный сюжет, которого хватило бы на среднего размера сериал. Культовый статус книги. Незамыленная эпоха, близкая к сеттингу сериала «Табу». В конце концов, репутация автора: роман Пауэрса «On Stranger Tides» (1987, в русском переводе — «На странных волнах») лег в основу фильма Роба Маршалла «Пираты Карибского моря: На странных берегах». Не самая успешная часть франшизы, но жирный плюс для голливудского досье писателя.

Тим Пауэрс. «Врата Анубиса». М.: Издательство fanzon, 2019. Перевод с английского Н. Кудряшева. Купить в Яндекс Маркете

Брюс Стерлинг

«Схизматрица»

Брюс Стерлинг сыграл ключевую роль в формировании киберпанковского движения в 1980-х. Пока Уильям Гибсон тихонько писал свои рассказы и романы, включая «Нейроманта», Стерлинг формировал комьюнити, подводил идейную базу и вербовал единомышленников. Его кипучая энергия объединила таких разных авторов, как Руди Ракер, Пэт Кэдиган, Джон Ширли, Пол Ди Филиппо, Джеймс Патрик Келли — например, на страницах культовой антологии «Зеркальные очки» («Mirrorshades», 1986) и не только.

«Схизматрица» — центральная часть цикла Стерлинга «Шейперы и механисты» («Shaper/Mechanist»), выходившего с 1982 по 1985 год. Если обратиться к аналогиям из мира кино и телесериалов, роман больше всего напоминает «Пространство» Роберта Либермана и Терри МакДонафа. Основные события происходят на искусственных спутниках, обитаемых астероидах и планетах Солнечной системы, но не на Земле, куда герои заглядывают лишь в отдельных эпизодах. Интрига «Схизматрицы» разворачивается на фоне противостояния многочисленных кланов шейперов и механистов. Шейперы делают ставку на биопротезирование, генетические манипуляции и усовершенствование человеческого разума, механисты — на глубокую киборгизацию и развитие вычислительных систем. При этом они вовсе не узколобые фанатики, ревниво следят за чужими успехами, не пренебрегают промышленным шпионажем, рейдерскими захватами и похищением ученых. Тот, кто владеет более продвинутыми технологиями, правит миром, и, чтобы добиться превосходства, хороши любые средства.

В центре этого хитросплетения «Схизматрицы» находится Линдсей — трикстер, блестящий организатор и удачливый политик, ученый, журналист и драматург, харизматичный лидер, легко переходящий из одного лагеря в другой и раз за разом запускающий очередную волну перемен. Хаос порождает океан возможностей, в котором буквально купается Линдсей. А поскольку живет он столетиями, как любой успешный шейпер или механист, то постепенно превращается в личность легендарную, почти мифологическую.

Что делает «Схизматрицу» отличным материалом для экранизации? Прежде всего масштаб. Масштаб личности главного героя. Масштаб событий, охватывающих всю Солнечную систему. Масштаб перемен. И еще в целом оптимистический посыл: ужас не вечен, растерянность пройдет, из хаоса неизбежно родится будущее.

Брюс Стерлинг. «Схизматрица Плюс». М.: Издательство АСТ, 2020. Перевод с английского Д. Старкова. Купить в Яндекс Маркете

Нил Стивенсон

«Алмазный век, или Букварь для благородных девиц»

И снова мир, который необратимо изменился на очередном витке научно-технической революции. Но изменили его не информационные технологии и не виртуальная реальность. Точнее, не только и не столько они. В недалеком будущем человечество открыло способ создавать любые предметы и механизмы (автомобили, оружие, вычислительные устройства) буквально из ничего. Воспроизводить на наноуровне, дешево и почти в неограниченных количествах. Эта технология отменяет привычные экономические схемы и социальные отношения, политические расклады и медийную повестку. Традиционные национальные государства рассыпаются в прах, на вершине пищевой пирамиды оказываются влиятельные комьюнити, закрытые «сообщества по интересам», сумевшие вовремя оценить и монополизировать новую технологию.

Но этот дивный новый мир не застыл в устойчивом равновесии. Он продолжает меняться, и главным триггером, спусковым крючком для изменений становится тот самый «Букварь для благородных девиц». Интерактивная книга, сложный программный продукт, созданный гением специально для обучения и воспитания юных барышень из новой аристократии, попадает не в те руки. Нелицензионная копия «Букваря» становится проводником по жизни для девочки из трущоб, ребенка из неблагополучной семьи. Учит ее экономике, политической теории, психологическим манипуляциям, то есть дает те знания и навыки, которыми должен владеть успешный лидер. Своеобразная вариация на тему «Принца и нищего» Марка Твена, только без бурлеска и переодеваний.

Нил Стивенсон показывает процесс внутреннего становления героини, а заодно в деталях описывает сложный, пестрый, изобретательно придуманный мир, в котором та живет. Интриги аристократов, быт маргиналов, оставшихся на обочине столбового пути прогресса, шпионские страсти, новые религиозные тренды, эволюция мышления и эволюция культуры в принципиально новых социальных условиях — постепенно все это выстраивается в одну линию. Обильный материал для экранизации в любом формате, будь то сериал или полнометражный блокбастер.

Бурная, яростная фантазия Стивенсона вызвала живой отклик в сердцах любителей фантастики: в 1996 году его «Алмазный век» был удостоен премии «Хьюго» и назван лучшим научно-фантастическим романом года по версии журнала Locus. Ну а имя одной из центральных героинь (Фиона) едва не стало названием устройства, известного всему миру как Kindle — еще один повод для условного Голливуда присмотреться к роману пристальнее.

Нил Стивенсон. «Алмазный век». М.: Издательство «Эксмо», 2019. Перевод с английского Е. Доброхотовой-Майковой. Купить в Яндекс Маркете

Чайна Мьевиль

«Вокзал потерянных снов»

На рубеже XX и XXI веков англо-американские фантасты заговорили о приходе в жанр нового поколения. Одной из главных общих черт, объединявших авторов, которые получили собирательное прозвище New Weird, стала трансгрессия — обостренное внимание ко всему пограничному. К пограничным психологическим состояниям, к сеттингам, где смешивают элементы фэнтези, научной фантастики и хоррора, а эстетика уличной субкультуры соединяется с образами из древней мифологии. И одним из крупных литературных достижений «новых странных» стал «Вокзал потерянных снов» британского фантаста Чайны Мьевиля.

В романе причудливо переплетается полдюжины сюжетных линий. Глава местного ОПГ, большой ценитель искусства, заказывает художнице с головой насекомого уникальную статую. Человек-птица, лишившийся крыльев, пытается снова научиться летать. Подпольщики, рискуя жизнью, распространяют антиправительственную газету среди пролетариев-киборгов. Новый наркотик дарит чудесные ощущения и фантастические способности, но цена, которую за это придется заплатить, предельно высока. Мьевиль неравнодушен к персонажам, живущим в тени: творческий андеграунд, революционеры, криминал — эти круги пересекаются, накладываются друг на друга, и именно здесь, а не в роскошных правительственных резиденциях, происходят события, которые определяют судьбу древнего города-государства.

Но главный герой «Вокзала», безусловно, город Нью-Кробюзон — огромный, бесформенный, декадентский, коррумпированный, населенный представителями десятков человеческих и нечеловеческих рас, дымящий фабричными трубами и лучащийся запретной магией. Бездонный кладезь, средоточие образов, во многом пересекающихся с гротесковыми кинофантазиями Джона Карпентера, Дэвида Линча, Гильермо дель Торо, но многократно превосходящий их по масштабам.

Что самое странное в этой истории, как источник материала для экранизации романы Мьевиля не уступают произведениям его более прославленных коллег вроде Нила Геймана. Не только «Вокзал потерянных снов», но и «Шрам», «Железный Совет», «Рельсы», «Кракен» — из каждой книги мог бы вырасти полнометражный фильм, а то и целая франшиза с сиквелами и приквелами. Однако до сих пор кинематографисты обратили внимание только на одно произведение «нового странного» номер один: в 2018 году роман Мьевиля «Город и Город» в формате мини-сериала экранизировал британский режиссер Том Шенклэнд. Вот где настоящая загадка: казалось бы, бери да снимай, но режиссеры вечно проходят мимо.

Чайна Мьевиль. «Вокзал потерянных снов». М.: Издательство «Эксмо», 2019. Перевод с английского О. Акимовой, Г. Корчагина. Слушать в Яндекс Музыке

Кэтрин Валенте

«Сияние»

Мир «Сияния» Кэтрин Валенте — это ностальгический мир немого кино и ранней научной фантастики. Большинство планет и спутников Солнечной системы имеют здесь кислородную атмосферу, где можно дышать без скафандра, а порой свой особый животный и растительный мир. И среди них нет ни одной, куда не ступала бы нога человека, давно покинувшего Землю. Бесконечный космический фронтир, бескрайнее поле экспериментов — именно такой видели Солнечную систему будущего англо-американские фантасты 1920–1930 годов, эпохи расцвета pulp fiction и зарождения современной научной фантастики. Ну а на Луне, давно освоенной и обжитой, раскинулись павильоны нового Голливуда — «фабрики грез», главного конвейера по производству «важнейшего из искусств».

Персиваль Юнк — великий режиссер времен зарождения Лунного Голливуда, человек, чье имя еще недавно гремело повсюду, от модных салонов Парижа и Москвы до последнего горняцкого поселка на далеком спутнике — ищет разгадку исчезновения своей дочки Северины. Молодая бунтарка пошла по стопам отца, попыталась доказать превосходство факта над вымыслом, сняла несколько нашумевших документальных фильмов и бесследно сгинула во время киноэкспедиции на Венеру. Ну а поскольку Персиваль — режиссер, причем режиссер гениальный, свое расследование он ведет самым органичным для него способом — пытается воссоздать последние события в жизни дочери на киноэкране, в игровой картине, вот только никак не может определиться с жанром.

Американка Кэтрин Валенте всегда тяготела к сложным постмодернистским экспериментам, достаточно вспомнить переведенные на русский «Сказки сироты» («The Orphan's Tales», 2006–2007) и «Бессмертного» («Deathless», 2011). Ее «Сияние» (не путаем с «Сиянием» Стивена Кинга!) собрано из журнальных статей, протоколов допросов, сценарных набросков и дневниковых записей разных лет. Но все это работает на одну идею: грань между фантазией и реальностью, между документом и интерпретацией не то что тонка, ее зачастую не существует вовсе. Искусство преображает мир порой до неузнаваемости, как мир «Сияния», но главным остается живое чувство, вызывающее сопереживание у зрителей и, само собой, у читателей.

Почему книга заслуживает экранизации? Ответ очевиден: кино о кино, осмысление тонких, почти интимных внутренних механизмов искусства, саморефлексия и самопознание — что может быть естественнее?

Кэтрин Валенте. «Сияние». М.: Издательство АСТ, 2020. Перевод с английского Н. Осояну. Купить в Яндекс Маркете

Смотрите также

16 сентября 20226
20 сентября 20220
7 сентября 20223
11 сентября 20221

Главное сегодня

Вчера4
20 ноября3
19 ноября6
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации