В прокате — новая драма автора «Нового порядка». В ней Тим Рот играет загадочного англичанина, который бежит от прошлой жизни на пляжи Акапулько. О сходстве фильма со «Смертью в Венеции» и его всепоглощающей меланхолии рассказывает Павел Пугачев.
Павел Пугачев
Кинокритик, редактор сайта журнала «Сеанс»
Англичанин Нил (Тим Рот) отдыхает с Элис (Шарлотта Генсбур) и детьми в Акапулько, как вдруг приходит печальная новость — умерла мама, — и отпуск придется прервать. Семейство спешно собирается в рейс, но уже в аэропорту Нил под надуманным предлогом («Ой, я, кажется, паспорт забыл в номере») разворачивается прямо у стойки регистрации, спешно со всеми прощается, прыгает в машину бомбилы и едет в самую задрипанную гостиницу города. Ближайшие дни он будет попивать пиво на пляже, крутить роман с миловидной мексиканкой (Иазуа Лариос), а потом и вовсе перестанет отвечать на звонки и голосовые сообщения Элис, раз за разом повторяющей про семейный бизнес и ответственность.
«Что не так с Нилом?» — главный вопрос, возникающий у зрителя, и основа сюжетной интриги. Кто он — предатель, страдалец, безответственный эгоцентрик? Что скрывает? По какой причине так жесток со своей семьей? И жесток ли? Этот флегматичный чудак никому не объясняет причин своих поступков и вообще не разбрасывается словами — все реплики Тима Рота умещаются на паре страниц. Для него это поразительная работа: мастерски владеющий словесным фехтованием, подвижный и пластичный актер здесь играет распластавшуюся на солнце амебу, пассивного героя, наблюдающего за крахом собственной жизни.
Но его героем невозможно возмущаться — так обаятелен тут Рот. Глядя на его грустную улыбку и безучастное выражение лица, трудно не проникнуться странной симпатией к этому человеку. Наверное, у каждого бывали в жизни моменты, когда безделье хочется продлить навсегда, а пропущенные входящие и непрочитанные сообщения не вызывают никакого желания отвечать.
Но спокойствие героя — обманка, иллюзия как для него самого, так и для зрителя. Вспомним предыдущую работу Франко — предельно реалистичную антиутопию «Новый порядок» о вооруженном восстании мексиканских бедняков и не менее жестоком его подавлении силовиками. И в то время как герой «Заката» нежится на пляже, пока вдоль берега то и дело степенно прохаживаются вооруженные автоматами солдаты, сквозь морской бриз и необременительную латиноамериканскую поп-музыку слышен рев полицейских сирен, а молодые работники сектора услуг обедают за одним столиком с киллерами. В Мексике все соседствует со всем. Автоматы, разумеется, начнут стрелять, и этот трагический поворот во внешнем мире зарифмован с поворотом в судьбе героя (точнее, с тем, как мы осознаем причины его странного поведения): ландшафт тут служит четким индикатором внутреннего состояния. Но «Закат» интересен не столько сюжетным твистом, сколько тем, как много умещается в этот минималистичный фильм.
На каркас «Смерти в Венеции» (задержавшийся турист предается меланхолии, влюбляется, прогуливается по одним улочкам со смертью) нанизываются и мелодрама о курортном романе, и семейная драма, и криминальный триллер, и, в конце концов, трагедия. И это все за 82 минуты! Не обойдется Франко и без социальной критики. Нил — богач, живущий за счет мясоперерабатывающей империи, принадлежащей его семье. Он может себе позволить безбедное существование, не прикладывая никаких видимых усилий, тогда как люди вокруг изворачиваются, чтобы заработать каждую копейку, и находят любые, зачастую криминальные способы втиснуться в плохо работающие социальные лифты. Идет ли тут речь о пресловутой вине белого человека? Вряд ли. Мишель Франко — слишком тонкий и умный автор для подобных обобщений. Его взгляд одновременно безоценочный и эмпатичный: не занимая ничью сторону, тут легко проникнуться сочувствием сразу ко всем.
«Закат» — кино не про протест, а наоборот, про принятие — себя, собственной обреченности, противоречивого и даже несправедливого мира вокруг. Но это принятие в трактовке Франко не имеет ничего общего с тем идеалом потребительской духовности, который навязывается поп-культурой. Нил пытается насладиться каждым моментом своей меланхолии, но это наслаждение возможно только в непосредственной близости от смерти, ценой тревоги и даже несчастья близких людей. Мгновения свободы стоят очень дорого, но парадокс (фильма) в том, что они действительно стоят уплаченной за них непомерной цены.
Фото: Landmark Media / Legion-Media