В прокате — фильм Ксавье Джанноли о молодом журналисте Люсьене, который работает в Париже второй четверти XIX века. Рассказываем, чем история Люсьена удивительно близка современности и насколько пострадал текст Бальзака от неизбежных сокращений.
Павел Пугачев
Кинокритик, редактор сайта журнала «Сеанс»
Рано осиротевший юноша Люсьен Шардон (Бенжамен Вуазен) работает наборщиком в провинциальной типографии, но мечтает о великом. Отмываясь от краски, он стремится в высший свет. Талантливый, по мнению своих благожелательных знакомых, поэт грезит о Париже, большой любви и больших деньгах. Влюбив в себя замужнюю и состоятельную даму (Сесиль де Франс), прыгает с ней в карету и мчит в столицу.
Париж его не ждет, но на юношеских амбициях можно уехать далеко. Не снискав быстрой славы (над его стихами и безвкусным нарядом насмехается свет), он встает на скользкий путь бульварной журналистики и сочиняет «джинсу» то для издателей, то для владельцев театров. А потом начинает заигрывать с политикой, работая одновременно на либералов и на роялистов, и, разумеется, поскользнется.
Люди, читавшие оригинал Бальзака, могут заметить отступления от первоисточника. В романе Люсьен не занимался никакой грязной работой и руки пачкал разве что чернилами от перьев во время написания стихов и любовных посланий. Но куда важнее отсутствие одного из важнейших героев, печатника Давида Сешара — друга и антипода Люсьена, владеющего типографией (которую ему по невыгодной цене продал скряга-отец), разоряющегося и в результате интриг ненадолго попадающего в тюрьму, но сохраняющего человеческое лицо, честь и любовь своей верной жены (сестры Люсьена). Для Бальзака было важно это противопоставление двух героев, один из которых разорился, но остался достойным человеком, а другой вынужден вечно искать себе новых покровителей: полная невзгод биография Давида в итоге заканчивалась семейным счастьем в провинции, даря роману относительно счастливый конец.
Впрочем, решение убрать все связанные с Давидом сюжетные линии вполне разумно: «Утраченные иллюзии» целиком вряд ли удастся уместить даже в трехчасовой хронометраж; это довольно объемное произведение, одно из самых больших у Бальзака.
А вот расставание авторов адаптации с политэкономическим подтекстом романа не прошло без ущерба для фильма. Сам Карл Маркс с огромным почтением отзывался о Бальзаке, не раз отмечая, что его произведения помогли понять буржуазный мир лучше иных научных трактатов. Практически в каждом своем произведении писатель наглядно показывал, как экономическое положение и классовое происхождение влияют на личность человека, на его бытовые поступки и нравственный выбор. Представляя героя или героиню, он первым делом кратко (а иногда и предельно подробно) описывал родословную минимум в три колена, политические воззрения семьи и ближайшего окружения, текущую финансовую ситуацию. Все это в фильме сказано впроброс: мы знаем, что Люсьен — полукровка, сын мещанина и обедневшей аристократки, постоянно терпевший унижения от породистых стариков; именно ресентимент и мечты о восстановлении титула толкают его на путь оппортунизма и предательства (и собственного класса, и друзей по либерально-желтой газете), но весь классовый конфликт сводится к довольно банальной мелодраме о покорении столицы, тогда как у Бальзака мелодрама была лишь каркасом для рассказа об индивидуальностях, создававших французскую историю и новую буржуазию.
Тем не менее для первого знакомства достаточно. Эта экранизация хороша именно как иллюстрация, красивая картинка, дающая приблизительное представление о сюжете и проблематике первоисточника и радующая глаз. Работавший над «Господином Никто» Жако ван Дормеля и «Пеной дней» Мишеля Гондри прекрасный оператор Кристоф Бокарн заливает кадр теплым светом и выстраивает непростые схемы освещения сотнями горящих восковых свечей. Во многих сценах, особенно в первой половине картины, края кадра обрамлены виньетками (как в немом кино) или же уходящими в тень фигурами окружения Люсьена. По мере понимания им законов этого мира свет становится заметно холоднее, а мизансцены — проще. Меньше иллюзий — меньше красоты.
Журналистика с XIX века изменилась довольно сильно, но многое узнаваемо и сегодня. Чего только стоит циничный неграмотный издатель (Жерар Депардье), способный заработать на чем угодно (вплоть до продажи ананасов) и вполне справедливо полагающий, что ничто так не стимулирует продажи, как заранее подготовленный хейтспич. Молодые авторы благодарны разгромным рецензиям на свои произведения, театры приплачивают критикам за «нужные» очерки о премьерных спектаклях, а критики профессионально умеют придерживаться нескольких противоположных точек зрения одновременно.
Переходя от журналистики культурной к журналистике политической, Люсьен охотно практикует куда более циничные и куда менее безобидные практики: сотрудничает с двумя противоборствующими изданиями одновременно (с либералами, выступающими за демократическое правление, и роялистами — действие романа происходит во времена Реставрации) и убеждает своих коллег в необходимости создания провокационных выдумок под видом новостей, практически первых фейк-ньюз. Все это становится залогом стремительного успеха и причиной неизбежного краха Люсьена.
Фильм удачно совмещает бальзаковский цинизм с его же романтизмом. Не в последнюю очередь благодаря прямому цитированию книги закадровым голосом. Хлесткие цитаты вроде «Париж чуть приподнял юбку, чтобы показать молодому поэту свою уродливую наготу» здорово украшают эту нравоучительную мелодраму о том, до чего доводят компромиссы и стремление усидеть на двух стульях одновременно. Падать будет больно.