Пена дней

L'écume des jours
год
страна
слоган-
режиссерМишель Гондри
сценарийМишель Гондри, Люк Босси, Борис Виан
продюсерЛюк Босси, Ксавье Кастано, Фабрис Дельвиль, ...
операторКристоф Бокарн
композиторЭтьен Шарри
художникСтефани Розенбаум, Пьер Ренсон, Флоранс Фонтен
монтажМари-Шарлотт Моро
жанр фэнтези, мелодрама, драма, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
зрители
Франция  861.6 тыс.,    Россия  88.6 тыс.,    Бразилия  27.5 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
релиз на Blu-ray
возраст
зрителям, достигшим 12 лет
время125 мин. / 02:05
История любви, разворачивающаяся в фантастическом мире, где влюбленные летают на свидания в розовых тучках и танцуют на потолке, где в коридоре обычной квартиры живет солнце, а мыши-домоправители ведут беседы с кошками, где цветы прорастают внутри людей, и тепло человеческого сердца способно уничтожить самое опасное оружие.
Рейтинг фильма
IMDb: 6.50 (12 690)
ожидание: 85% (4885)
Рейтинг кинокритиков
в мире
62%
66 + 40 = 106
6.0
в России
64%
14 + 8 = 22
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    Трейлеры
    Знаете ли вы, что...
    • Фильм Мишеля Гондри — экранизация одноименного романа французского писателя Бориса Виана.
    • В фильме, как и в романе, появляется второстепенный сатирический персонаж Жан-Соль Партр, пародирующий философа и писателя Жана-Поля Сартра. Персонаж назван именем, созвучным с именем прототипа. К слову, Сартр высоко отзывался о творчестве Виана, в частности, о его рассказах.
    • Режиссер Мишель Гондри сыграл в фильме небольшую роль доктора.
    • На английский язык фильм перевели как Mood Indigo ("Настроение цвета индиго»).
    • еще 1 факт
    Редакционные материалы
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка

    ещё случайные

    Хотелось бы сразу предупредить, если Вы не читали данное произведение Бориса Виана и ранее не были знакомы с творчеством Мишеля Гондри, то лучше сходите на другой фильм. Вчера из кинозала в середине фильма вышли две девушки, сидевшие справа от меня. Вообще многие зрители выходили в недоумении: «Что это было? Что я только сейчас посмотрел?»

    Я же вышла из зала с очень странным чувством, которое ранее не испытывала. В первую очередь, это была эйфория. Наконец-таки экранизировали мой любимый роман, и это сделал мой любимый режиссер! И я дождалась и насладилась этим моментом. Я как завораженная смотрела «Пену дней», впервые мне не хотелось перешептыватся в кино с подругой.

    Во-вторых, мой мозг пропитался воплощенными Гондри в жизнь идеями Виана. После мне казалось, что сейчас у какого-нибудь предмета вырастут ножки и он убежит, что из крана появится угорь и т. д. 

    Мишель Гондри прекрасно справился с режиссурой, он показал все так как я себе и представляла, читая «Пену дней».

    Но конечно, есть один на мой взгляд серьезный недочет. Это главные герои. В романе Колен — молодой блондин с улыбкой младенца. Дюрис, увы уже не молод, и не блондин. Хлоя тоже молодая девушка с алыми губами и темно-каштановыми волосами. Нет, я обожаю Одри Тоту и Ромена Дюриса. Просто они не совсем подходят. Я понимаю, Гондри набрал в свою картину одних из самых известных и популярных молодых актеров Франции. Кто и порадовал из актеров, так это Омар Си. С ролью Николя он прекрасно справился.

    Но, не смотря на это, фильм мне очень понравился. Я не пожалела ни об одной секунде, проведенной в зале. Виан и Гондри — гении.

    9,5 из 10

    6 июля 2013 | 12:19

    Большую часть фильма я смотрела не отрываясь. И точно внимательно читала книгу. Отзывы на фильм сводятся к тому, что тут плох режиссёр. Но это не так — он просто взялся не за то, что мог…

    Мишель Гондри не снимает совсем уж лёгкого кино. Его фильмы умны, но приятны, не совсем линейны, но и не перегружены элементами. Тут же перед ним встала задача показать нам очень сложное для экранизации произведение. Книга Бориса Виана стоит десятой в списке 100 книг века по версии французской газеты Le Monde. Конечно, там большинство французских книг, русских — так и всего только три. Но и даже ненавидимый автором Жан-Поль Сартр находится на три позиции ниже, — вот как оценивают книгу на родине.

    Это сатира на весь мир, и автор не боится её высказать едкими эпитетами. Пускай в этом фантазийном мире всё не как «у нас» — угри питаются ананасовой пастой, кувшинки растут в лёгких, а пианино подрабатывает барменом. Тем не менее, всё, что мог, Гондри сделал. Его экранизация доскональна, отличается лишь несколькими деталями от оригинала. Но мелочи, которые книгу дополняли, тут выглядят громоздко и безжизненно. Зритель увязает в них, как в болоте, и мир вокруг сужается до размеров окошка, вытертого мышкой в заросшем налётом окне. Но и эти лучики уже не спасают… Гондри к мрачности не склонен обычно, но в силу сюжета картинка становится чёрно-белой и узкой, как то самое оконце. И поседевший Николя уже готовит почерневшие недобитые сосиски вместо смены из десяти блюд с десертом.

    С другой стороны, фильм нельзя назвать плохой экранизацией — в нём мало режиссёрского, но оттачивание каждого элемента достойно уважения. Чего стоит пианоктейль, домик мышки и округлившаяся комната? Да, повар в книге — блондин, а не темнокожий. Но ведь у нас есть клетка на спине у Исиды, сердце-цыплёнок Сартра, шикарный скосиглаз под джаз Дюка Эллингтона.

    Не могу не упомянуть актёров. Состав очень хорош. И это как раз то, за чем незнакомые с оригиналом зрители на него пойдут. Девушка согласится идти на фильм, в котором снялся Ромен Дюри. Красивый и талантливый, он привлекает. Кавалер её рассчитывает посмотреть на Одри Тоту и увидеть милое не проходное кино, на котором рассчитывает обнять спутницу. Но после первых 20 минут Колен (Дюри) сдувается и отступает с пьедестала, а Хлоя (Тоту) на него и не попала вовсе — это в книге она нимфа, а тут — просто девушка. Может быть, неудачные роли — но Ромен играет устало даже когда всё хорошо, Одри просто будто проходит рядом. Наиболее запоминаются в этом кино Гад Эльмалех (Шик) и Омар Си (Николя) — они не деревянны, чувствуют себя более в этой шкуре, чем мышка в мохнатом костюме.

    В итоге мы получаем драму, на которой читавшие книгу зрители будут грустить от того, что фильм хуже книги (хотя Гондри сделал всё, что было можно), а не читавшие — от того, что вместо ожидаемой милой комедии с хэппи ендом они получают интеллектуальный, заставляющий думать, пшик с налётом изначальной сатиры, которой стоило измазать весь фильм. «Пена дней» — это очень привлекательно, ярко, красиво, мило, но вязко и безысходно, как… та самая лодка быта.

    Сразу после просмотра я поставила восьмёрку, но сейчас — не выше чем…

    6 из 10

    9 июля 2013 | 01:46

    Я знакома с работами Гондри и питаю тёплые чувства к снятому им же фильму под названием «Наука Сна», однако «Пена Дней» показалась мне сложной для просмотра. Конечно, в этом плане отсылки следует делать не к режиссеру, а к Борису Виану как автору книги, по которой снят этот фильм, но всё же…

    Итак, показанный мир прекрасен в своей абсурдности. Начиная с ярких красок, весёлой мелодии и бодрой жизни героев сюжет плавно перетекает в чёрно-белую ленту с проблемами и печальными мотивами. В начале бытовые «необычности» приятны и встречаются на каждом шагу: повар, подающий вам подходящий продукт прямо из холодильника, бегающий зверной звонок-паучок, запятьекружительные рукопожатия и безумные танцы на ватных ногах! На это нельзя смотреть не удивляясь и не умиляясь одновременно.

    Затем появляется любовь — параллельно идут две линии — судьбы двух пар. Мы видим как развитается любовь случайная и любовь, возникшая из общих интересов (чтение книг и прослушивание лекций Жан-Соля Партра, которого явно срисовали с Жан-Поля Сартра судя не только по имени, но и по внешности и названиям работ). В итоге романтическая фантасмагория переходит в драму, где происходит борьба за любовь, причём один в паре плывет по течению, а второй действительно прилагает усилия, чтобы удержать другого — в одном случае в физическом смысле (не дать болезни прогрессировать), в другом случае — в духовном (очистить разум от лекций Партра, вернуть к нормальной жизни). Так весёлая сказка становится драмой, из которой исчезают все те милые «волшебности», которые мы видели в начале. Быт и проблемы пожирают прелесть этого безумного мира, он скукоживается, теряет краски. Наверное, так же гибнет и любовь в обычной жизни.

    Самое удивительное — я не помню конца фильма. Не потому что не досмотрела, нет, я помню, как на экране проплывали тирты. Суть в том, что в конце не будет мощного финального аккорда, главное — история, всё то, что было до титров, а не последние кадры.

    Не уверена, что среди моих знакомых есть люди, которым я с легкостью смогу посоветовать посмотреть этот фильм. Как мне кажется, его нужно найти случайно, самому. Чтобы некого было винить в том, что ты его посмотрел и понял, что эта фантазия не так уж сюрреалистична, как сначала кажется.

    25 июля 2013 | 01:08

    В современной литературоведческой науке есть термин «условная форма произведения». Всё, что не похоже на жизнь — это и есть условная форма. В широком смысле это фантастика, гротеск, гиперболы, любое неправдоподобие. В узком же смысле условная форма относится к жизни так же, как колесо к ногам. Колесо изобретено фантазией человека, ноги — природой (это сравнение принадлежит Аполлинеру). Писатели рубежа XIX-XX веков начали всё чаще применять этот приём, когда стало ясно, что «дэвидкопперфилдовская муть» уже не оправдывает себя, и книга — это не описание детства-взросления-зрелости-старения одного человека, а нечто другое.

    В фильме Гондри — торжество условной формы изображения. Можно сказать, это некий новый (ну ладно, незаежженный) ракурс просмотра реальности как фильма, прочтения реальности как книги, которую пишут о тебе у тебя на глазах сотни машинисток, но помешать им, если вдруг что-то пошло не так, нельзя.

    Восторг влюблённых на первом свидании — волшебная машина из застывшей пены, запомнить первый поцелуй — получить моментальный снимок из этой же машины, тяжёлая работа — лежать сутки на земле, чтобы выросли нейтронные ружья… И так далее, но большинство так называемых «соответствий» не настолько прямы, чтобы быть выраженными словами. А может быть, это всего лишь затейливая игра с пространством и временем, которую автор начал и не может остановить, когда она уже вырвалась из-под его контроля, как реальность, в которой всё это происходит, в том числе и жизнь автора, который начал писать роман…

    7 января 2014 | 16:55

    Еще ни одна книга не вызывала у меня столь ярого желания лицезреть ее экранизацию. Но видимо, такое чувство возникло только у меня, раз за полвека книга французского писателя-авангардиста удостоилась быть переведенной на язык кино лишь трижды. В 2013 году последнюю попытку совершил соотечественник Бориса Виана Мишель Годри. Представить кого-то другого, кто смог бы занять эту роль, достаточно затруднительно. Ибо лишь такой необычный в своем восприятии, несменный партнер Бьорк, Годри смог бы передать атмосферу такой же необыкновенной в обыденном книги «Пена дней».

    История до жути проста и не заковыриста. Молодой парень Колин (Ромен Дюрис) влюбляется в девушку-мечты Хлою (Одри Тоту), они куражатся со своими друзьями (Омар Си, Гад Эльмалех и другие) дни напролет, пока Хлою не одолевает болезнь в виде нимфеи, водяной лилии, что проростает у нее в груди. Именно такой образной деталью автор передал синдромы и признаки туберкулеза. Так постепенно комедия перетекает в трагедию, хотя и не особо вызывает сочувствие к судьбе главных героев. Наверняка это связанно с тем, что 20-летнюю молодежь изображают 40-летний ловелас и вечная «АмелиПулен». Но необычным этот рассказ делают отнюдь не сюжетные повороты и изгибы, а стилистика подачи метафоричного мира, в котором обитают персонажи. Колин по пробуждению первым делом приводит себя в порядок, подстригая веки. А что? Ну, веки подстригает человек. В мире «Пены» это нормально.

    Сравнивать два произведения, то бишь авторства Виана и Годри, не стоит, так как режиссер постарался сохранить максимальную точность деталей, хотя местами и отсебятину вклеивал, но ко времени и месту. А вот если учесть две предыдущие экранизации, то тут уже стоит обратить внимание на большую разницу между ними. В 1968 году французкая «Пена» Шарля Бельмона вышла лишенной всяческих излишков того сюрреалистического мира, о котором рассказывал Борис Виан. А в 2001 от первоисточника осталась лишь сквозная тематическая линия, так как японский автор Го Ридзю решил привнести в свою уже «Хлою» элементы этнической культуры.

    Так что пока что на фоне своих предшественников Годри выигрывает с большим отрывом в очках за то, что применил в творчестве пусть и гиперболизированные искусственные спецефекты, но именно они дали картине ту необходимую сочность, что так важна при восприятии чего-то иного. Просматривая фильм, возникает ощущение того, что ты герой Хантера С. Томпсона: вот ты едешь в красном кабриолете, запиваешь пару таблеток экстази эфиром и мир начинает тебя удивлять на каждом шагу. А в багажнике еще целый чемодан эдакого «добра».

    Но вот если с атмосферой и выдержкой стиля все сложилось как нельзя удачно, то со смыслом — худо-бедно. Суть истории затерялась за всеми бутафорскими декорациями: за длинными ногами танцующих «скосиглаз», за полетами на облаках, за пианококтейлем и полицейскими в кожаных комбинезонах. Первый час кино захватывает, уводит за собой в эту ирреальность, и ты с раскрытым ртом, как малый ребенок, все силишься что-то потрогать. Но оно (это «что-то») становится дальше и дальше от тебя, уже и не дотянутся. Смысл ускользает и теряется. К сожалению, чтобы создалась какая-то более-менее целостная картинка смотреть этот фильм без предварительного прочтения первоисточника не стоит.

    И так же, как яркие краски в начале ленты теряют свою насыщенность к концу, тухнут и протухают характеры киногероев. Декоративные постановки полностью затмевают любые попытки актеров вытащить своего персонажа на поверхность этой бурлящей и пенистой гротескной жижи. И Годри знал, что так случится. Именно поэтому он пригласил в состав звезд первой величины во Франции, которые смогли бы и без лишних представлений выехать благодаря лишь своей ранее наработанной репутации.

    Возможно для тех, кто еще не в курсе творчества этих двух авторов, Мишеля Годри в частности (не берем в расчет его фиаско с «Зеленым шершнем»), данная кинокартина покажется слишком претенциозной и авангардной. Все потому, что в и без того не имеющую четких границ историю режиссер внес избыток арт-хаусности. Но если хочется забыть свои тяжкие реалии и побывать хоть ненадолго в футуристической плоскости, то «велкам, плиз».

    6 из 10

    29 октября 2015 | 14:08

    Бориас Виан умер во время просмотра экранизации собственной книги, чем возвёл искусство кинокритики на недостижимую высоту. Теперь при просмотре можно хвататься за сердце и новопассит, картинно истерить около экрана, совершать частотные вращательные движения в гробу или устраивать кровавые бани в зрительном зале, но столь же яркого «не зачёт», уже не достичь. Потому фильмы «по Виану» меряют в мёртвых вианах: сколько бы вианов умерло при просмотре данного «шедевра»?

    В первые минуты просмотра фильма упорно пробираются в память кадры из «Шоу Трумана» — так как шоу идёт в прямом эфире без перерывов, то реклама вплетена в сюжет — в определенные моменты персонажи вокруг Трумана смотрят в скрытые камеры и неестественно бодрыми голосами хвалят преимущества одного чистящего порошка над другим. «Пена» столь же энергично занимается продактплейсментом несуществующих товаров. Вначале, когда мы вообще-то должны знакомиться с персонажами, камера прыгает с одного аттракциона на другой.

    Честно пытаешься найти оправдания режиссёру — «Вот сейчас наиграется со своими техническими игрушками и начнёт рассказ». У нас есть богатый юноша Колен, у которого есть свой личный повар Николя в исполнении Омара Си. Колен радостен и беззаботен, потому с тяжёлой грацией перепрыгивает через солнечные лучи в коридоре. А Омар Си прибивает чем-то тяжёлым бегающий дверной звонок. «Ему не больно», — говорит он в оправдание. И вот тут то малое, что могло бы вызывать сопереживание, уже потеряно. Мы смотрим на других персонажей и понимаем, что они не живы, они анимированы так же, как и дверной звонок. Колен просит Николя обучить его новому танцу. Какие он должен при этом испытывать эмоции? Смущение, что не знает танца, может, холодную уверенность баловня судьбы, что всему ему ринуться помогать, но Колен не проявляет никаких эмоций. Он заранее знает, что режиссёр в данном месте заготовил «смешнючую» лекцию из личного вианокотейля о танцах и законах физики и потому актёр просто подаёт реплику. Сколько в обычном фильме показывают обычное рукопожатие? Да вообще не показывают, гораздо важнее фигуры актёров в динамике — кто-то подавляет, кто-то хитрит. Но Гондри так поглощён своей выдумкой с рукопожатием, при котором по оси крутятся кисти рук, что несколько раз заостряет на этом внимание. Зритель в недоумение. К какому жанру отнести кино? И наконец делает правильный вывод — такое хвастовство деталями присуще исключительно рекламным роликам.

    Герои Виана мечтали, чтобы машины исполняли механическую работу. Видимо, актёры фильма пришли к тому же выводу. На этой механизированной площадке, где актёров постоянно просят замереть, чтобы подвигать рядом с ними какие-то дополнительные диковины, сами актёры расслаблены донельзя. Ромен Дюрис даже не смотрит в глаза партнёрам («Да ну нафих, всё равно будут показывать, как по шее ползёт червяк, так чо стараться»), Омар Си, который должен изображать чопорного повара в роли дворецкого, двигается расхлябанной походкой главного гопника на районе. Одна Одри Тоту по привычке играет радостную Амели, невольно замолкая при взгляде на уже замерших в удобных для реквизиторов позах партнёров. Персонажи не живые, они обладают функциями. Николя — бабник, при этом он и не пытается флиртовать и играть хоть что-то, бабы на него прыгают сами (думаю, тут должна была играть значение фраза «даэтожеомарси», но да хоть «даэтожеаленделон» — характер создаёт поведение). Шик — ботан, в которого почему-то (а почему?) влюблена шикарная Ализа, а он вместо того, чтобы обращать на неё внимание почему-то (а почему?) читает Партра.

    Вместо создания цельного произведении, Гондри прикрывается «измами», как щитом. Существует неверное (да-да, гадкое и обывательское) мнение, что сюрреализм — это любая чепуха, любой абсурд. Скажи «зелёное солнце» и ты уже сюрреалист! Увы, ничуть не бывало, звание сюрреалиста вам при этом не светит (ну, разве что можете попретендовать на роль дадаиста, но она сейчас не в тренде). Сюрреализм — это изучение, воссоздание пространства сна. Ваши сны могут быть самыми странными, но в них вы обычно соглашаетесь с заданной сном реальностью, с её логичностью вы можете поспорить в момент пробуждения, но почти никогда в момент самого сна. И ваши сны не бывают скучными. А если мы играем в символизм, то символы должны что-то символизировать. Избыточность же странностей в фильме не создаёт мир с внутренней структурой, чья логика перпендикулярна логике нашего мира, но всё-таки существует, а рождает иллюзию, что несколько десятилеток придумывали, чтобы такое сделать, чтобы оно было более странным. «Давай играть в странности. Например, какое красиво дерево, давай его срубим», — говорит Хлоя. Но что хорошо в игре двух влюблённых, в фильме становится утомительным перечислением «а я ещё и вот это выдумал, смотрите, какой я оригинальный», создавая впечатление, что читаешь список покупок на блошином рынке.

    Сам визуальный ряд в стиле «мы могём лучше Реквенко и ждём контракта от Нины Риччи» при втором просмотре можно расшифровать. Это 70-е, с их футуристическими зданиями и псевдо-компьютерами будущего. Ощущение, что Гондри копирует чей-то чужой мир настолько явно, что зачастую вместо кадров представляется кусок интервью: «Я всегда любил фильм «Сюрплюрхрюизм» и «Пена» — моя дань мэтру, потому и мышь у меня — человек в костюме Мыша, вы ведь помните, как у мастера…».

    Добавим к этому работу оператора с дрожащей ручной камерой, отчего минут через двадцать начинаешь мучиться морской болезнью. В чём смысловая нагрузка такой манеры съёмки? Оригинальность. Туда же монтажёр, для которого не подобрать не только доброго, но даже достойного матерного слова. Ближе к финалу я потеряла нить полностью и перестала понимать, кто внутри здания, а кто снаружи (данный факт не вызвал раздражения только потому, что на тот момент мне уже было по барабану). И «личные финтифлюхи» вроде зала машинисток, где они на конвейере печатают историю Колена и Хлои, вызывая в памяти давнюю поговорку про обезьян за пишущими машинками, которые через тысячу лет напечатают Шекспира. Правда, впечатление, что до Шекспира пока осталось ещё лет 995.

    Поступки, за которыми не стоят эмоции, не могут ничего рассказать о герое. Дверной звонок бегает и звонит, это не живое существо, а нечто вроде вибрирующего мобильника. Колен целует или плачет, Хлоя целует или плачет, Шик зачем-то читает. Мыш чистит кафель. Эмоций нет, мотивы не показаны. Перечисление функций этих механизмов, которые не более, чем дверные замки. А дверные замки жалеть не надо. Им же не больно.

    0,4 мёртвых виана. Он бы милосердно уснул при просмотре.

    19 октября 2013 | 14:48

    «Пена дней» — простая, пронзительная история. Наравне с персонажами на каждой странице, в каждой сцене, огромную роль играют абсурдные мелочи; пианино производящее коктейли, кувшинка в легком, как метафора туберкулеза. Большая часть родилась преимущественно благодаря игре слов. Роман редко доставали с полки для большого экрана; неудачно в 60-ые, затем минималистичная японская версия. Новую экранизацию поручили Мишелю Гондри — главному эксперту по постройке декораций своими руками и, в общем-то, иного выбора не могло быть. Режиссер заигрывается с наполнением кадра, постоянно выдумывая что-то новое, но иначе экранизировать Виана нельзя. Герои живут в мире где все нереально.

    Гондри урезает диалоги, но следует практически каждой сцене романа. Потому анализировать смысловую нагрузку фильма сродни анализу исходного произведения. Тот же молодой, инфантильный Колен, та же воздушная Клои, да, актеры старше своих героев, но играют так вдохновенно, что забываешь обо всем. И самое главное, Гондри удалось то, что удается немногим — финал известен, но от экрана невозможно оторваться, а на последних минутах трудно не почувствовать ком в горле. Это ощущение неизбежности преследует и героев. Виан писал, что на свете стоит существовать ради красивых девушек и музыки Дюка Эллингтона, но в один момент эта беспечная жизнь обрывается, словно, машина без тормозов движется в сторону кирпичной стены.

    Ты живешь в идиллии, а потом случается трагедия. Белое сменяется черным. Такова жизнь и никакой оптимизм не поможет. Остается терпеть унижения ради денег. Терпеть несправедливость, в которую раньше не верил, все для того, что бы подарить себе и любимой намек на надежду. Грусть вокруг, не только у тебя в жизни. Вот твой друг, любитель произведений ненавистного Жан Соля Партра капает в глаза раствор его графомании, наркозависимость, страшная вещь. Кто-то умирает за книги, кто-то за них убивает. А кому-то остается терпеть невзгоды смирившись.

    В этом и кроется ирония — в фантастичном мире, нельзя обитать всегда без бед, корабль «Жизнь» в какой-то момент обязательно налетит на камни. Потому мир тускнеет и приближается к полной черноте. Ты как хомяк в колесе пытаешься сделать что угодно, но в глубине души понимаешь, что все это тщетно. Нимфея не может исчезнуть бесследно, а тебе останется только срывать свою злость на цветах, что обитают в ближайшем болоте. От горя остается окунуться в него, дабы темнота поглотила не только твое тело, но и душу. Кошка не съела мышку, может и остается надежда на светлое в нашем мире, но погружаясь все глубже на дно, в это верится все меньше.

    2 августа 2013 | 18:52

    Фильм Мишеля Гондри по одноименному роману Бориса Виана «Пена дней».

    Ещё одна пронзительная история любви на этот раз в абсурдно-сюрреалистическом стиле.

    Главный герой истории Колен счастлив, живя своей незатейливой жизнью. У него есть друг Шик, повар Николя и не то мышь, не то что-то подобное мышечеловеку. Шик влюбляется в Алоизу, а Колен в Хлою. Нормальное начало, да?

    Если ты не читал Виана, исключительно для общего развитие, образец его стиля.

    «Они шли по первому попавшемуся тротуару, сверху спустилось маленькое розовое облачко и приблизилось к ним.

    - Я подойду! — предложило оно.
     — Валяй! — сказал Колен.

    И облачко обволокло их. Внутри было жарко и пахло сахаром и корицей.

     — Нас больше не видно! — сказал Колен… — Но мы… нам их видно!..
     — Оно немножко прозрачное, — сказала Хлоя. — Не доверяйте ему».

    /Борис Виан «Пена дней»/


    Не доверяйте своему счастью. А потом как-то так получилось, что Хлоя чего-то там вдохнула и в лёгких у неё начала прорастать кувшинка, /такой водяной цветок/. А медицина то платная! Сюрреализм говоришь?. А ещё все деньги истратил Шик, увлечённый Жаном-Солем Партром, /а может Сартром/, тем самым с трубкой, который получил нобелевку. Как тебе развитие сюжета, а?

    А в доме пыль и паутина, и мир стаёт всё теней и тесней…

    И дальше сюрреалистический абсурд будет только нарастать. И до такой степени, что ты в него не сможешь не поверить. Возможно это другой мир. Мир, который живёт своей непонятной жизнью, мир в котором настоящая любовь. Любовь самая настоящая любовь.

    «История эта совершенно истинна, поскольку я ее выдумал от начала и до конца» /Борис Виан/.

    Вот и я говорю, не сможешь в неё не поверить.

    История эта вывернет твою душу наизнанку. Но это ещё не всё.. Ибо в истории этой закамуфлирована ещё одна история, так же поражающая, как и первая, на этот раз уже реальностью, /думал просто так мы Партра-Сартра упоминали/.

    История писателя, /творца/ творящего свой неповторимый мир. Выдуманный мир, превращающийся в мир настоящий. И не надо быть писателем, чтоб понять это, надо просто быть живым человеком. Чувствовать, как живой человек.

    К примеру, бывает, услышишь, — Я не понимаю и не хочу понимать, что это за квадрат Малевича?

    Да бог с тобой, не понимаешь и не надо. Чувствовать надо. Это для души, а не для разума. Это, как любовь, появляющаяся неизвестно откуда и зовущая неизвестно куда. И ты понимаешь, что ты должен, иначе ничего не будет. И тебя не будет, потому, что счастье твоё там. А боль твоя тут, в этом мире настоящем. А душа твоя там, в том мире, тоже настоящем.

    Мне, честно говоря, больше нравится книга, /несомненно, это высший пилотах в искусстве/, Потому я говорю, не прочитав книгу, ты можешь нечаянно пропустить главное. Я понимаю это непросто визуально отобразить градации души, нужно предварительно порядком покопаться в своей. А своя душа такие же потёмки, как чужая. Так вот, в этих потёмках надо отыскать луч света, а то и самому синтезировать /образно конечно/. Осветить авторскую художественную идею, насколько это возможно правильно и честно. А для этого нужно и самому быть художником, а не ремесленником.

    Признаем Мишель Гондри, это всё-таки не Борис Виан. Иллюстрация, /а фильм, довольно близко к иллюстрации/, должна быть не менее правдива, чем оригинал. И вместе с тем не менее живая. Душу вложить надо, а не просто повторить атмосферу и атрибутику.

    Но вот ещё какая заковыка. Писатель Виан, знал кино изнутри, он жил этим, и умер от этого, а режиссёр Гондри не писатель, он хороший режиссёр и только, /впрочем, это только мысли вслух, поиски причин несоответствия, ожидалось то немного другое/. Гондри хороший режиссёр, снявший неплохой фильм.

    Всего то.

    Но до шедевра этот фильм, увы, не дотянул. Жаль.

    10 июня 2015 | 08:17

    Сидят две жабы на рельсах.
    Приближается поезд.

    Одна как заорет — «Астяяярееежняяя»!!!
    «Ачтоб апуф апуф»…

    Ахахахах…

    Есть такой французский режиссер по имени Мишель и по фамилии Гондри. Мне очень сильно не нравится его кинематограф от которого я стараюсь держаться подальше. Малышка моя об этом прекрасно знает, а вы нет, поэтому я и пишу сейчас этот великолепный картонный отзыв. Гондри снимает фильмы про девушек, которые превращаются в мебель из-за парней. Гондри снимает фильмы про девушек, которые любят поваляться в кровати без парней. Гондри снимает фильмы про девушек, которые от тебя уходят, а ты пытаешься их найти сквозь вечное сияние чистого и честного разума. А недавно он снял фильм про Одри Тоту, которая любит прыгать на кровати и рассказывать анекдот про двух жаб вместе с парнями. Странно. И я задумался…

    Что такое «Пена дней»? Живи малышка и не болей — это самое главное. Сегодня ты пьешь вино под дождем, а завтра ты уже гниешь в гробу. Вот она наша пена дней, малышка. Гондри ударили по голове, если он вдруг решил снять фильм про жизнь и смерть. Естественно он захватил с собой целую кучу своего любимого картона, который валяется у него дома со времен Эйса Вентуры. «Пена дней» — это мальчик встретил девочку. Только без Дени Лавана! Зачем в кинематографе Гондри парень встречает девушку, если она все равно превратиться в мебель? Что за мазохизм, Мишель? Я не знаю ответа на такие интимные вопросы. Абсурд малышка, потому что у Тоту есть любимый парень, который обращает на нее внимание в отличие от парня из Токио (намек понятен). Но перед тем как стать мебелью, великолепная Одри Тоту зажигает на всю катушку. Рассказывает анекдоты про жаб, летает на каком-то облаке, а на 59-ой минуте фильма так смачно отвешивает две пощечины двум разным мужчинам, что невозможно не заулыбаться.

    И не говорите мне, что Борис был необычным писателем, поэтому я сейчас должен расписывать вам про визуальную сторону фильма. Поймите меня правильно, писать только про оболочку товарища Гондри и восхищаться ею — это занятие для слепых киноманов. Там все хорошо и точка. Особенно темная сторона. Копайте глубже. Никакой пошлости дамы и чувихи. Два парня и одна девушка — это не разврат в кинематографе Гондри. А все потому, что один из этих парней наш старый друг Омарчик Си или Сай. Сейчас его мося должна появиться у вас на экране и улыбнуться. Омар Си — это черное чудо во всем французском кинематографе. Когда он улыбается, то и я улыбаюсь. Самый очаровательный черный актер со времен Эдди Мерфи в моем кинематографе. Почему он в Пене? Просто потому, что это очень модно снимать Омара Си везде после того самого фильма, где он ухаживал за больным человеком. Как вы думаете, что он делает в этом фильме? Ухаживает и обхаживает, но его улыбка…

    «Пена дней» — это жизнь. И дело даже не в мышках, которые живут у тебя за спиной (пробочку в попке я не заметил, поэтому сразу минус). Нужно радоваться жизнью постоянно, как это стараются делать герои в первой половине фильма, потому что она может закончиться в любую секунду. У Гондри жизнь заканчивается очень долго и дело тут не в хронометраже. Все дело в девушке. Если ее нет, то и ничего больше нет. Я давно не помню такого эффекта присутствия, как пел старик Вспышкин. Мне очень понравился финал фильма. Немой кинематограф! Все мы прекрасно понимаем, что в конце жизни нас всех ждет смерть. Даже если ты живешь в каком-нибудь необычном мире. Я не читал Бориса и не собираюсь, но финал фильма меня потряс до глубины души. Он такой логичный и очень печальный. Фильм у Мишеля заканчивается в мрачных тонах, но это лучшее что я смотрел у данного режиссера.

    И я признаюсь вам всем, как Питер Лорре стоя на коленях в конце гениального фильма Ланга «М». Да, мне понравился этот фильм! Он такой грустный и такой пессимистичный, что все остальные грустные фильмы Гондри нервно покуривают в стороне. Естественно тут есть забавные моменты. Никогда не забуду, как Омар Си подкидывал Тоту в воздух и забрасывал ее вообще куда-то на балкон. Но все равно «Пена дней» — это такая тоска и печаль, что просто раааууу, поэтому я еще больше ненавижу кинематограф Мишеля Гондри.

    Тормоза придумали трусы. Ты не плачь. Ты не бойся. Я с тобой навсегда. Живи малышка и не болей, а то я тоже умру…

    P.S.

    50-54

    Это лучшее что я смотрел в 2013 году.

    Всего четыре минуты, но каких, спасибо Гондри…

    11 октября 2013 | 16:57

    Виановский роман — волшебная сюрреалистическая сказка, трогательная и одновременно печальная история любви Колена и Хлои. Книга, в которой уязвленный Виан не унимается в глумлении над Жан-Полем Сартром, бестыдным похитителем чужих жён. Отвергая мир взрослых, автор пытается подменить реальность утрированной несерьезностью, фарсом и каррикатурой на действительность. Где еще можно прочитать про нестандартные методы рыбалки из водопроводного крана, ассистента повара, сидящего, то в холодильнике, то в телевизоре и подивиться пианкоктейлю, который вскоре придется продать? Книга полна очарования, смен эмоций, боли и неизбежности трагедии. В то же время это блестящая пародия на жизнь, которой всё меньше и меньше к концу произведения. После неё нужен отпуск. Подумать.

    - Николя, да ты постарел!
    - Нет, мне те же 32.
    - А ну, покажи паспорт!

    Годард, к сожалению, досконально изучив творчество Виана, понял (подал) роман несколько иначе. Скорее как причудливую комедию замысловатых вещей. Нужно было всего лишь смешать серьезное с противоположным и подать это одним блюдом. Стоит однако отдать должное режиссеру за моментальное погружение в иллюзорный виановский мир. Делает он это играюче и даже по-хозяйски. В его ленте появились почти все абсурдные моменты книги. Даже местами удается перещеголять первоисточник, что не идет на пользу всему киноповествованию, которое по идее должно делиться на «до болезни» и «во время болезни». Оттого и получается, что когда герои входят в драматическую фазу, режиссер попрежнему смеется, играясь с «живыми» ботинками и представляя Николя на фоне прозрачного автомобиля.

    Получился эдакий мелодраматический фельетон, который больше веселит, нежели вводит в состояние грусти, без которого данная история теряет всё свое обаяние. Конечно, визуализировать тонну абсурда, не гоняясь за спецэффектами (по-другому нельзя, не поймут) удалось на славу, но в погоне за картинкой очень просто незаметить суть, которая занавешена плотным покрывалом комедийного шарма. Режиссеру удалось передать атмосферу надвигающегося горя посредством не только сужения пространства жилища героев (в конце даже усатый мышонок еле-еле уносит, ноги или лапки), но и своих собственный нововведений: замедление темпа событий и краски, тускнеющие от раза к разу. Выглядит очень уместно, Виан бы одобрил! Работа Годарда — этот тот редкий случай когда сначала следует посмотреть фильм, а только потом прочитать (перечитать) книгу. Главное не перепутать.

    Москва увидела картину первой в мире (Париж не в счет) в рамках 35 ММКФ, раньше, чем наши чешские друзья увидят её на Карловарском кинофестивале. И зрители смеялись именно там, где не смеялись читатели.

    30 июня 2013 | 21:29

    ещё случайные

    Заголовок: Текст: