Тусклый блеск
Представление истории Пиноккио в форме рассказа о творческих муках его создателя – писателя Коллоди начисто убивает сказочность повести похождениях ожившей деревяшки. Появляющийся время от времени писатель мучительно ищет вдохновения в подробностях личной трагедии пожилого столяра, взявшегося отремонтировать его письменный стол, а очаровательная горничная с увлечением следит за приключениями ожившего полена, лукаво подсматривая через плечо своего хозяина.
Оттопыренные уши свежевыстроганного Пиноккио достались исполнившему его роль Робби Кэю от природы, ничего более полезного он почему-то не получил, вынужденный носить кукольные гримаски неодушевлённого существа.
Самодеятельный отец деревянного мальчика в лице Боба Хоскинса единится с приходящим к маэстро Коллоди обычным краснодеревщиком, переживающим боль настоящей утраты своих близких. В этой сдвоенности образа актёр выбирает драматическую линию, придерживаясь её на протяжении всего фильма, подчеркивающего страдательность его тяжелой жизни.
Диссонансом восприятия оказывается карикатурный персонаж мастера Вишни, в котором, при огромной разнице в возрасте с Робби Кэем, паясничания не меньше, чем у самого Пиноккио. В женском облике сверчка выветренная мудрость уступила место неуклюжим кривляниям, а пресловутая Фея обернулась здесь суховыжатой училкой начальных классов с типичными для такого случая ужимками и назидательными речами. Кот с Лисой и Кукольник в своих реакциях придерживаются рисованного стиля, и это в то время, пока убитый горем строгальщик-отец погружается в глубины истового драматизма.
Поверхностная актёрская игра усугубляется разрывами в сюжете и полным отсутствием зрелищности.
В сценарных лакунах тонет персонаж Томаса Сэнгстера, исполнившего роль Lucignolo (Фитилёк), который, по первоисточнику, является дружком Пиноккио, а здесь, возникая мимоходом, как злой гений, надолго пропадает, чтобы всплыть в качестве коварного соблазнителя Пиноккио в обманчивое путешествие в Страну детей. При такой разобщённой эпизодичности ожидать от актёра создания цельного образа просто не приходится.
С зрелищностью вообще полный П. По вялости представления этот вариант изложения произведения Коллоди более всего напоминает ленивую сказку на ночь, усыпляющую публику нудно-поучительной стилистикой своей неторопливой речи. Все, что можно, сглажено и прилизано. Притом, что из оригинала вполне можно было вытянуть настоящий триллер, или фильм ужасов: чего стоит оставленная без внимания история со сгоревшими ногами Пиноккио! Это по содержанию.
С техникой – сплошной кошмар. Подержанная спилберговская акула из «Челюстей» выглядела лучше, чем тот надувной матрац, что пытались выдать за монстра прижимистые создатели этой картины, явно пожалевшие средств на использование эффектной машинерии.
Волшебства, чуда нет в этом фильме, превращённом из удивительной сказки в историю творческих поисков озабоченного писателя, которого порыв искреннего сострадания подвиг на написание яркого произведения, сохранившего здесь лишь тусклые отблески его рукописного первоисточника.