всё о любом фильме:

gordy > Рецензии

 

Рецензии в цифрах
всего рецензий1415
суммарный рейтинг37325 / 16519
первая3 января 2005
последняя24 мая 2017
в среднем в месяц9
Рейтинг рецензий


 




Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Все рецензии (1415)

Бывает, кажется, что жизнь лишилась смысла, что пройден рубеж и не нужно уже ничего, ни слов, никакого продолжения. Так обычно и наступает конец, если не знать об опыте поколений, сохранённом в тысячелетней традиции, внезапно открывшейся для тебя. Древняя легенда, завет, становясь путеводной звездой, образцом и целью, заставляют сопротивляться бурным волнам, укрепляя волю и дух.

И в этом случае свойственное японцам отражение своего нравственно-этического развития и историко-культурного богатства в присущей им медитативной манере взаимодействия со своей внутренней и окружающей их внешней средой. Издалека начинающаяся вязь времён и нескончаемая преемственность поколений создают прочность этой очень неспешной истории, где главный герой вслушивается, чтобы понять, а нам ничего не остаётся, как вслушиваться вместе с ним, проникаясь силой древнего ритуала, пришедшего от предков по ступеням многих веков.

Отношение к подобным фильмам — это во многом вопрос терпения и усидчивости. Этот требует спокойствия и сосредоточенности, погружения в глубины смысловых интонаций, скрытых в оттенках сдержанных отношений между учеником и наставником, проходящим дорогой смятений, по тропам отчаяния, наполняясь силой продолжить и продолжать.

Нужно набраться сил, чтобы принять эту невозмутимую азиатскую сосредоточенность, собраться с терпением, чтобы, не ослабляя внимания наблюдать за тем, как мальчик вырастает в мужчину, как ребёнок продолжает то, чему не должно быть конца.

24 мая 2017 | 12:20

Успешная адвокатесса выиграла очередную партию у падкого на деньги правосудия, выбив свободу для своего подзащитного, но радость победы оказалась омрачена явкой в полицию, куда попал её пропавший сын, сбивчиво рассказавший копам о своём похитителе, чей защитник тоже неплохо знает правила, что не устраивает мать, работающую на опережение следствия, однако её поспешность плодит ошибки, увеличивая численность вступающих в игру игроков.

У ребёнка, как окажется, были свои резоны путать взрослых, а у взрослых был к тому у каждого свой интерес, но не всякий может уловить момент, когда из ведущего он становится ведомым, думая, что держит Бога за бороду, тогда как другой ведёт его за нос. В итоге карты смешались, и дело пошло по чужому плану, где бывшая хозяйкой положения женщина становится заложницей обмана, самоуверенно рассчитывая, что сможет перехитрить.

Вопреки традиции, полицейские, пожалуй, единственные, кто в этой истории чист на руку, тогда как судьи, юристы со своими подопечными, пренебрегая законом, пользуются обходным путём, где действуют иные правила и применяются другие аргументы, а игра на чужом поле является заведомой слабостью позиции, не замечая которой, очень легко проиграть.

Внешне ситуация выглядит вполне прозрачной, тем более, что она проясняется от одной минуты к другой, но в комбинации с розыгрышем чемодана с банкнотами криминально-детективные элементы определённо накладываются на дефекты личной морали и коррумпированность судебной власти, изъяны которой открывают дорогу для новых преступлений, когда карающий азарт делает мстителя беззащитным перед самим собой.

Тут без лупы видно кто, что из себя представляет: образные портреты не оставляют иллюзий относительно классификации действующих лиц на мерзавцев и недотёп, с которых первые сбивают золочёную спесь, сбрасывая с постамента победителей, выражая иронию всемогущей судьбы, готовой сполна преподать отступникам. Впрочем, доминирующим, до самой развязки, удерживается детективный мотив, а социально-нравственные нюансы отданы на откуп исполнителям, от работы которых характерам персонажей никакие дополнительные характеристики не требуются.

13 мая 2017 | 20:35

Есть немало специфических тем, отображение и восприятие которых находится в неразрывной связи с определённой, исторически сформировавшейся социальной средой конкретного общества, формирующего все возможные подходы и оценки явлений, имеющих прошлый и настоящий контекст в отношениях между людьми, радикально отличающиеся за пределами этого социума, чему ярчайшим примером может служить пережитый и не изжитый в штатах расизм, поменявший непримиримый радикализм на примирительную политкорректность, с сопутствующими ей условностями странного перемирия, когда бывшим враги, пожимая руки, отводят в сторону свой неспокойный взгляд.

Черные и белые в плену новых стереотипов, определяющих моральное расслоение студенчества, вызывая кризис в их частной жизни, конфликтующей с линией группового поведения расово не идентичных сообществ, чей устав начинает давить на личность, принимающую вызов, чтобы настоять на своём.

Выросшие на этой почве американцы найдут тут то, что им нужно, но вот выходцам с другой стороны океана будет непросто уловить подоплёку положений, нюансы слов и дел, покрытых налётом исторически близких обид и компромиссов, составляющих материал для отдельного тома социальной психологии, представляющейся игрой разума, основанной на противоречивой природе гражданского порядка и мировоззренческих устоев, суть которых должна быть понятней в кругу своих.

Очередной продукт Netflix имеет свойства исключительно локализованной для американских зрителей истории, актуализированной реалиями их ежедневных встреч, аналогичных тому, что преодолевают разделённые новыми предрассудками персонажи университетского кампуса, ставшие объектами беглого культурологического исследования, поднимающего беспокойство всех задействованных сторон, раздувая до слоновьих размеров мелочи привычной обыденности, поднимая на смех обывательский национализм. Но именно эта целеустремлённость периодически нарушает критический концепт сюжета, местами сводя его к малозначительной пародии, что, очевидно, отражает авторскую установку побороться за аудиторию, угождая и вашим и нашим, и своим, и чужим.

10 мая 2017 | 15:50

В игровом кино признаком качества считается глубокое перевоплощение актёров, принимающих на себя не свойственные им образы, но в отношении к документальным съёмкам, наоборот, опасения вызывает то, что подлинный персонаж истории начнёт играть со своими зрителями, лишая документальный фильм подлинности, без которой теряется всяческий к нему интерес.

У Rich Hill нет никаких проблем с искренностью. Нет даже тени пресловутого стекла, отделяющего снимающихся и снимающих, есть полный эффект присутствия, полные откровений признания, без проникающих вопросов извне. Никто не пытается прикрыть наготу или приукрасить действительность: мусор в доме, шум в голове — всё и вся с раздвинутыми шторами.

Нескладная жизнь трёх подростков и их семей, прозябающих в малонаселённом поселке штата Миссури. Можете сами решать, кто там в чём виноват и кто за кого в ответе: что упустили родители, чем обделены дети. Есть медицинские диагнозы, есть социальные, звучащие как приговор.

Жертвы природы, жертвы среды и жертвы насилия со своей сложной мыслительной архитектурой, собственным анализом и личным взглядом на настоящее и будущее, видимое им в преломлении прошлого опыта, сформировавшего абсолютно разные психотипы молодых людей, составляющих неблагополучную часть слывущего благополучным общества.

Неприглядная явь захудалого городка с признаками запущенности и запустения, сквозящие в словах депрессия и разочарование, создают странное сочетание порока и непорочности, подавленности, но не опущенности, формирующих неожиданно позитивный взгляд на трудных парней, с разной степенью успеха переживающих окружающие их грустные дела.

Странно говорить об уравновешенности в отношении тех, кто, кажется, лишён жизненного равновесия, но каждый из парней стремится к этому равновесию, справедливо оценивая свои возможности в сложившемся порядке вещей, дорожа связью со своими родными, несущими свой груз ответственности и вины, сохраняя важнейшую для семьи общность.

Любое общество внутри распадается на уровни, по достатку живущих в нём людей и по их благополучию, при этом ценностные характеристики отношений на разных уровнях никак не отличаются один от другого: вера, надежда, благородство и честность одинаково дороги на верхних этажах и внизу, при этом грязь на улице и скудный стол не мешают добру оставаться добром, разве что для этого внизу требуется больше терпения.

От взгляда на этот задний двор Америки возникает ощущение пустыря и катастрофы. При этой беде не слышно криков о помощи, но тем, кто тусуется наверху, не избежать мысли, что режиссёр обращается к ним, с упрёком говоря о равном достоинстве всех людей, отличающихся неравным положением обществе, обязанном по-семейному, заботиться о любом из своих сыновей, не оставляя Богу заботу о счастье их человеческом.

4 мая 2017 | 12:47

Одним порывом отношения Йонаса и Кейси из мимолётной встречи превращаются в привязанность, а следом даже в любовь, с присущей ей самоотверженностью и отвагой, ставящими сельского романтика между девушкой и её недобрым отцом, проводя жестокий обряд посвящения в защитники, исключая любые варианты смирения, а после, дождавшись случайной удачи, герой присваивает чужой куш, оправдывая себя благими намерениями.

Классический сюжет с беглецами, обманувшими плохих парней, теперь преследующими их, ставя свой опыт против их неосторожности, разворачивая охоту и беря след, по которому вместе с ними следуют нетерпеливые зрители, ожидая сложной игры взрослых и детей, горячей погони и жестокой расплаты, попутной страсти, признаний и мощных красок любви.

Многим ожиданиям так и не суждено здесь сбыться. Сколь прост сюжет, столь же расхожим оказывается и его наполнение, разочаровывающее обилием совсем уж избитых схем в отношениях между персонажами этой картины, составляющих основу далёкого от оригинальности сценария, демонстрирующего слабость авторов, не представивших, по существу, ничего своего, робко прикрывая идейную наготу пейзажами с сельским мотивом.

В отсутствии захватывающей борьбы, внимание захватывает актёрская дуэль Билла Пэкстона и Джоша Уиггинса, позволяя переключиться от недостатков к достоинствам, которых хватает, чтобы, не переставая, следить за их активной мужской борьбой, банально выражающей извечное сражение доброго и злого, ярко отражающейся в лицах этих очень разных по опыту актёров, наполняющих силой вялотекущую историю с едва уловимым криминально-детективным дымком, выступая образцом профессионализма и ответственности, не жалея себя самого.

Печально, что мы больше не увидим новых работ Пэкстона, но у юного Уиггинса есть вполне реальная перспектива успешного развития карьеры, вступающей в переходный период смены возрастного амплуа, как ломка голоса, непредсказуемо отделяющего желаемое от действительного, требуя подкрепления от случая, который, как и в этой повести, является неотъемлемым условием счастливой судьбы.

25 апреля 2017 | 12:44

Борясь с собственным раздражением, насколько мог, углубился в непроходимые дебри сюжета авторской драмы Этьена Форе, создавшего для своих персонажей полное противоречий стечение обстоятельств личных жизней, требующее иной зрелости в отношениях между собой и обществом, вступающим в привычный конфликт с личностью, также привычно презирающей социальные институции, преследующие целесообразность, добиваясь гражданской ответственности там, где свобода от обязательств была принципиальным условием близости, внезапно из условности превращающихся в условие быть вместе или не быть.

Казалось бы важный мотив и серьёзная тема, но фактологическое содержание фильма далеко от заявленной ценности провозглашённых режиссёром идей. Одно — не глубоко, другое — поверхностно. Невыразительные разговоры, непривлекательные и отталкивающие сцены. Очевиден акцент на сценографию и визуальное представление событий, где драматургия истории лежит не первым, не вторым и даже не третьим слоем громоздкой инсталляции, которой воспринимается эта картина, собранная из путаницы режиссёрских идей в неорганичную конструкцию, отражающую бессилие автора, который, при всём энтузиазме, не смог поднять ни мощного ветра, ни высокой волны.

24 апреля 2017 | 15:38

Старшеклассница, покончив с собой, не оставляет в покое родителей и бывших одноклассников: пока папа с мамой, заливаясь слезами, стонут «помним, любим, скорбим», по рукам школьников ходит коробка с аудиокассетами — последнее слово и последняя воля покойной, надиктовавшей на плёнку рассказ с объяснением того, что с ней случилось и почему так вышло, выстраивая в ряд тринадцать причин одного последствия.

По порядку, настаёт черёд Клэя Дженсена, слушая речь покойной, узнавать чужие секреты и открывать тайны, находясь под пристальными взглядами тех, кто был в очереди прежде него, теперь испытывающих опасения за своё будущее, как и школьное начальство, осторожничающее в ожидании гражданского суда.

Переворачивая, вместе с Клэем, и меняя кассеты в плеере, мы продолжаем слышать голос Ханны, обращающейся к каждому по имени, говоря, чем и как именно тот ей досадил, разбив на кусочки девичью жизнь, начиная давить сначала на самого Клэя, а затем, через него и на прочих, кто был указан ею виновным и показан таким остальным.

Рассказ Ханны — это и предсмертная записка, и шантаж, и психологический прессинг; это сочетание настоящего и мнимого, очевидного и кажущегося, составляющего мнение покойной о своём положении, о происхождении своих обид и характерах обидчиков, отмечая каждого из них отдельным упрёком, одновременно с тем манипулируя мнением других слушателей, если и не взывая напрямую к мести, то косвенно требуя хоть какого-нибудь возмездия, представая несчастной жертвой, павшей от злонамеренной воли других.

Послушать её: все беды снаружи и все вокруг нехороши, но это «не могу молчать», выливаются в тринадцать часов невысказанной при жизни ненависти и бессильной злобы за то, чего она натерпелась от них, но ни одна из перечня её обид не выглядит поводом катастрофы, зарождая подозрение в крайней восприимчивости самой героини к естественно-человеческим недостаткам посторонних, занятым сохранением своего лица больше, чем заботой о чести всякого ближнего.

Не говоря никому ни слова, девушка накручивая себя изнутри, копила эти самые тринадцать причин, откладывая в дневник, как тринадцать знаков невнимания, не подавая сигналов бедствия никому. Могла ли она объясниться, могли ли ей объяснить? Или за всем этим стоит история её душевной болезни, когда любые огорчения становятся провокаторами депрессии, с нетерпением ожидающей этих провокаций, которые, если их ждут, приходят с торжеством неизбежности.

Не сразу, Клэй всё-таки начинает выяснять, что в словах Ханны нет всей правды, так и мы начинаем понимать, что видим всех персонажей глазами одного участника этой истории, отраженных в единственном мнении, смешивающем правду и ложь, вызывая сомнения в адекватности её разумения, правящем чужими жизнями после окончания своей.

Такой триллерный сюжет выглядит насколько эффектным, настолько же и опасным, поскольку представляет смерть героини целью и средством, орудием и избавлением, наказанием без преступления, выводя решение личных проблем из персональной психологической сферы в пространство психологических манипуляций, демонстрируя коварный способ достать с того света бывшего недруга или того, кто показался таким, распиная его проклятием, так что задумаешься: как не слабо накрыло злобой покойницу, что ради мести ей пришлось умереть.

16 апреля 2017 | 22:54

Чем хороши были те далёкие семидесятые, так это короткой дистанцией между людьми, контактирующими напрямую, без всех современных гаджетов и электронных коммуникаций, располагаясь на расстоянии вытянутой руки или на матрасе общей постели, глядя прямо в глаза или держась за руки, как это происходит с пятнадцатилетним Джейми, находящимся в окружении нескольких женщин, нуждающемся в их внимании не меньше, чем они ожидают внимания от него.

Разговорный стиль фильма предполагает постоянную физическую близость всех его персонажей, поддерживающих почти непрерывный, переходящий от одного к другому разговор без стеснения и опаски, удивительно откровенный и прямой, позволяющий всем его сторонам экспериментировать над своими отношениями и чувствами в обращении с подростком, являющимся и объектом опытов, и самостоятельным исследователем, выявляющим границы книжной теории и практики, соотношение условий и условностей, определяясь потихоньку с собой.

Река слов помещена в широкое русло глубоко продуманного сценария, обращающегося к разным аспектам мотивирующих человека потребностей, вне зависимости от высоты его духовности или физиологической естественности биологического процесса, не вызывая шокирующего удивления прямотой вопросов и столь же не скрываемой ответной реакцией, являющимися результатом идеальной связи беседы и действия, достигаемой непостижимой органичностью каждого персонажа, как и очевидностью всех обстоятельств, так или иначе сопровождающих процесс их взаимных открытий, составляющих почти двухчасовую повесть о печалях и радостях, сопровождающих перипетии первой, далеко не первой и даже совсем не того, что относилось к любви.

Периодическая смена сторон нисколько не смущает Лукаса Джейда Зуманна, отданного женским рукам Аннетт Бенинг, Эль Фанинг и Греты Гервиг, не много уделяющих внимания другому мужчине (Билли Крудап). Юноша фантастически выдержан и спокоен, каким бы весомым ни был аргумент с другой стороны, не позволяет дамам выигрывать за чужой счет, уверенно поднимая и держа на поверхности линию формирования личности подростка, по пути с которым меняются взгляды и убеждённость более серьёзных людей, отражая последовательное развитие тех, кто живёт и замечает других.

12 апреля 2017 | 15:04

Взяв за основу для своего фильма групповой террористический акт 2003 года в Касабланке, Набил Аюш трансформирует трагическое событие в онтологическую повесть, которая вполне может быть названа «Однажды в Марокко», соединяя вместе судьбы нескольких молодых людей, выросших в жестокой нужде и горьких лишениях, живя мечтами о маленьком земном счастье, узнающих о своём истинном призвании от других людей, записавшихся к ним в наставники.

Картина даёт детальное представление о нравах, правилах и порядках, царящих в бедняцкой среде, являющейся благодатной почвой для всех видов порочности, контролирующей инстинкты и потребности, определяя цели и средства для жизни, подчиняя их интересам внутренних сообществ, формирующих собственную доктрину спасения, вербуя армию тех, кто должен за неё постоять.

Режиссёр, подобно следователю, кропотливо вникает в тонкости обстоятельств, приводящих нескольких молодых людей в лоно приветливых доброхотов, у которых, как водится, есть много простых объяснений проблем, имеющих, массу простых решений, кажущихся лучшим выходом из безвыходных положений, куда каждого из них загнала подлая жизнь.

Шаг за шагом, кино проходит путями-дорогами рекрутов исламистов, вращаясь внутри вербовочного механизма чётко действующей организации, подчиняющейся своему уставу и правилам, извлекая отверженных из традиционно неприветливой к ним общественной среды, чтобы сделать их элементами иной социальной модели, радушно встречающей тех, кого вынесло из колеи.

Авторы сценария методично излагают технологию управления волей, вместе с актёрами чутко прощупывая линии жизни избранных, замыкающих собой взрывной механизм массового уничтожения, составляя цепь из улик, указывающих на принципы системного воспроизводства террора, с опорой на личные трагедии ведущих персонажей этой истории, попадающих в ловушку ложных координат, теряя страх вслед за ощущением справедливости.

10 апреля 2017 | 16:09

Для начала, долго аналогий искать не придётся: пролог этой картины здорово напоминает широко известную звонкую комедию с Маколеем Калкным, когда к забытому впопыхах мальчишке, одиноко коротающему каникулы в пустом доме, наведывается парочка незадачливых воров, встречающих решительный и ошеломительный отпор бесшабашного затворника, превращающего агрессоров в беспомощных доходяг.

Здесь тоже история начинается с одиночного противостояния мальчика и воров внутри пустого дома, неожиданно для себя сталкивающихся лицом к лицу, как в зеркале замечая испуг в глазах своего оппонента, но успевшим понять угрозу налётчикам не хватило времени для спасения: в приступе аффективного страха одиннадцатилетний подросток безостановочной стрельбой разрядил в них боезапас многозарядной винтовки.

Два трупа на лужайке тем не менее позволяют родителям и полицейским расценить исход нападения благополучным, сочтя действия ребёнка решительными и необходимыми, приписав ему по итогам раннее проявление мужественности, достойное громких заметок в телевизионных выпусках местечковых новостей, набивающих кумира своим пафосным восхищением, тогда как сам кумир, вопреки малым годам, чувствует, что перебрал, что перебрал с перепугу.

Весьма наглядный пример, как по-разному могут оценивать ситуацию отдельные люди, насколько сложно родителям распознать психологическое состояние сына, оправданного в совершении двойного убийства, не понимая, через какой он переступил порог и с чем столкнулся там, за порогом, не в силах никому объяснить необязательность своих действий, понятных только ему одному. И на это удушающее давление совести дополнительно накладывается тревога от угрозы ожидаемого возмездия, сливающиеся в один круглосуточно преследующий мальчишку кошмар, выворачивая нутро отважно принявшего эту роль Эндрю Старнса, подобравшего секретный код к этой очень не простой личности.

Будучи свидетелем кровавых событий, не трудно понять реакции подростка, как в момент стрельбы, так и после, осознание предательской силы страха, продолжающего лишать его спокойного сна, пока другие славят юного «героя», считая происшедший с ним несчастный случай большущим подвигом. Мнения взрослых ожидаемо укладываются в несколько красноречивых формул, начиная с простейшей: «сами нарвались» до ещё более циничного приговора — «так им и надо».

Всё складно, но, если режиссёр что и сделал не так, так это то, что, увлёкшись, почти начисто растворил в психологии пафос ценности жизни, отделяемой от смерти невидимым нравственным рубежом, возникающим в просветлённом сознании подростка, преследуемого мстителями, неотвратимо приближающимися к такому же пограничному моменту, когда возмездие должно, казалось бы, принести искупление, но вот выход из красиво поставленного тупика откровенно попирает логику криминального мышления, моментально раздувая финал мощным потоком патетики, совершенно лишая его закономерности, хотя, как бы ни трудно, можно себе представить и такой, совсем нетипичный исход.

9 апреля 2017 | 19:43

Смотрите также:

Все рецензии на фильмы >>
Форум на КиноПоиске >>




 

Поиск друзей на КиноПоиске

узнайте, кто из ваших друзей (из ЖЖ, ВКонтакте, Facebook, Twitter, Mail.ru, Gmail) уже зарегистрирован на КиноПоиске...