«Сказка о царе Салтане»: Сарик Андреасян изобретает жанр фильма «жемчугов и кокошников»

Обсудить0

В прокат выходит «Сказка о царе Салтане» — новая андреасяновская экранизация Пушкина, замечательная раблезианскими амбициями ее создателей. Но ни белка-переросток, ни озабоченный Гвидон, ни россыпи каменьев, достойных Оружейной палаты, не распотешили Лидию Маслову.

Лидия Маслова

Кинокритик, независимый копирайтер

Неродная и нелюбимая дочка Бабарихи (Ольга Тумайкина) — Аннушка (Лиза Моряк) по прозвищу Чума (в сугубо положительном смысле) — служит безропотной мишенью насмешек для будущих Поварихи (Алиса Стасюк) и Ткачихи (Валерия Богданова). В жуткой семье ее называют не иначе как бестолковой и велят не попадаться на глаза высокому гостю — царю Салтану (Павел Прилучный). Но тот все равно оказывается не только тронут подслушанным желанием родить ему богатыря, но и ослеплен чумовой красотой Аннушки, робко и стыдливо выглядывающей из-за дверного косяка. Испортить ее не могут даже розовые тени на веках — сомнительное решение художницы по гриму, выступающей как бы в роли еще одной завистливой сестрицы, которая попыталась напакостить будущей царице по мере сил.

Но, пожалуй, главная и настоящая царица этого продакшена — художница по костюмам Гульнара Шахмилова, не скрывающая своих эстетических приоритетов: «Я люблю много камней, люблю, когда все блестит». Иногда за блеском расшитых драгоценными каменьями нарядов трудно разглядеть самих актеров. По аналогии с кинематографом «меча и сандалий» или «плаща и кинжала» андреасяновская «Сказка» – кинематограф «жемчугов и кокошников». У царя Салтана есть, кроме того, особый гардеробный бонус: на его левом плече приторочена гигантская золотая неведома зверушка, похожая на оскалившегося тигра, и морда у нее гораздо более отчаянная и страдальческая, чем скучная физиономия царя, лишившегося семьи из-за козней Бабарихи. Когда Гвидон (Алексей Онежен), приплывший с матушкой на остров Буян, вышибает ногой дно бочки, первое, что бросается в глаза, — это его сапоги с питоновым принтом. Камера сначала берет сапоги крупно, а потом медленно панорамирует по Гвидону вверх, давая зрителю достаточно времени, чтобы задуматься, что более выразительно — благообразное лицо князя или его хищная обувь.

В кокошник, бусы и красную вышитую юбку одета даже чудесная белочка, грызущая золоченые орешки. Это огромная особь, каких в природе не встречается, размером с мини-пига, хотя тонкостью компьютерной выделки она похвастаться не может: ее ворсинки напоминают скорее жесткую свиную щетину, чем беличий мех. Развязно приплясывая, белка исполняет песню «Во саду ли, в огороде» примерно в такой же аранжировке, напоминающей звуки электронной игрушки, что и в экранизации 1966 года Александра Птушко. В сочетании с белочкиным луком, габаритами и злобной мордочкой этот номер производит несколько инфернальное впечатление: в какой-то момент представляется, что взбесившаяся белка, как гигантская кукла из «Игры в кальмара», вдруг грозно развернется и начнет расстреливать толпу ядрами из чистого изумруда.

Иван Кокорин и Владимир Сычев

Вообще, характер отношения создателей киносказки о царе Салтане к пушкинской поэзии становится понятен в первых же кадрах, куда перенесена видоизмененная строфа из середины пушкинского текста: «Ветер по морю гуляет / И кораблик подгоняет; / Он бежит себе в волнах / На раздутых… Нет, не так!» Хотя отчего ж не так? Именно эпитет «раздутый» как нельзя более подходит ко многим компонентам андреасяновской экранизации, которой на московской премьере был предпослан подробный фильм о фильме, рекламировавший небывалый размах новой постановки, беспрецедентное количество использованных технологий и грандиозный масштаб декораций, например «зал, который в два раза больше, чем в „Гарри Поттере“».

Никакими затейливыми аксессуарами, кроме скромной короны и огромных глаз-блюдец, не украшены тут разве что комар, муха и шмель, в которых по очереди трансформируется Гвидон, чтобы слетать пошпионить во дворце у Салтана. Между тем передовые технологии, позволяющие подковать блоху, помогли бы наделить летающих кусачих насекомых тоже какими-нибудь цепочками, бусиками и элегантными сапожками, обыграв остроумный эпизод из самой первой экранизации «Сказки о царе Салтане» — мультфильма 1943 года, где Гвидон, обернувшись комаром, оставляет на берегу сапоги, а прилетев обратно, ловко запрыгивает в них своими комариными лапками.

Алексей Онежен

В полном соответствии с пушкинским текстом у андреасяновского Гвидона к страданиям из-за разлуки с отцом прибавляется естественная для молодого мужского организма озабоченность («Люди женятся; гляжу / Неженат лишь я хожу»), но в фильме она дополнительно подчеркнута настойчивым повторением реплики уже и в прозе: «Кругом люди женятся... Только я один одинок». Таким образом князь изливает душу своей закадычной подруге и благодетельнице Лебеди, которая, в отличие от аналогичного персонажа в фильме Птушко, до последнего шифруется и большую часть фильма проводит безобидной птичкой (играющая ее человеческую ипостась Алиса Кот появляется ненадолго лишь в финале и рта раскрыть толком не успевает). На крупном плане Лебедь имеет приятную шерстяную фактуру с изящно расшитой голубыми стразами шеей. Тут, в отличие от грубо сделанной белки, чувствуется кропотливая ручная работа.

Правда, вместо программного выступления Лебеди в защиту женского достоинства и одного из самых запоминающихся афоризмов пушкинской сказки («Жена не рукавица: с белой ручки не стряхнешь, да за пояс не заткнешь») авторы фильма подставили пресный прозаический текст, предлагающий Гвидону слегка подостыть («Это в тебе теперь пыл любви говорит»), взвесить все за и против, а потом уж подкатывать к суперцаревне. Настойчивый Гвидон продолжает ныть: «Люди женятся…», вызывая в памяти скабрезную прибаутку, заканчивающуюся словами «А нам не во что обуться», хотя это как раз последнее, на что может пожаловаться князь, переодевающийся к свадебке в сапоги еще краше прежних.

Алиса Кот и Алексей Онежен

Впрочем, несмотря на явное лидерство отдела тканей и фурнитуры в творческом межцеховом соревновании за больший вклад в популяризацию русской классики, это обращение к А. С. Пушкину получилось у Сарика Андреасяна менее раскованным и более близким к тексту первоисточника, чем экранизация «Онегина», и потому не таким увеселительным, лишенным сюрпризов. Но, возможно, дело в самой природе первоисточника, а не в угасании творческой потенции режиссера. А пенять за предсказуемость и монотонность «Сказки о царе Салтане» стоит непосредственно Пушкину: лившийся из-под пера поэта поток лубочной русской народности, предвосхитившей добрые традиции студии «Мельница», раздражал уже некоторых его современников.

Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске

Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.26, условия.

Смотрите также

11 февраля7
16 января23
28 декабря 20255
22 сентября 202518

Главное сегодня

Вчера4
Вчера3
Вчера0
Вчера3
Вчера3
Вчера0
Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации