«Я спутал депрессивное состояние героя с собственным»: Даниил Воробьёв — о «Чистых», «Фолии», Достоевском и киберодиночестве

Обсудить0

Колоритный бандюган Белов в «Конце света», Юрий «Браво» Смирнов в «Гром: Трудное детство», безумный дядя Шамрай в «Ладе Голд» — Даниил Воробьёв появляется на экране и сразу же крадет зрительские сердца. Сейчас на Wink идет сериал «Чистые», где у Воробьёва еще один колоритный персонаж, купец-деспот Сильцын. А на Кинопоиске выходит французская драма «Фолия», в которой Воробьёв сыграл главную (и снова не одну!) роль. Поговорили с ним об экспериментах, эпатаже, погружении в безумие героя, а еще — о самой смелой и самой стыдной ролях.

Даниил Воробьёв — один из самых востребованных, экстравагантных и смелых актеров, без которого сейчас не обходится ни один заметный фильм и/или сериал. Начав свой путь в кино с эпизодов в сериалах «Солдаты», «Юнкера» и «Тайны дворцовых переворотов», он умудрился ярко раскрыться даже там, быстро овладел вниманием кастинг-директоров и сегодня стал едва ли не главным лицом современного российского кино. Актером, способным не просто к эпатажу и выходу за рамки (эротическая драма «Почему ты?»), но и к максимальной трансформации (восемь ролей в триллере «Осьминог» принесли ему премию Гильдии кастинг-директоров за актерскую смелость). На Кинопоиске у него анонсировано уже 11 фильмов: в конце года из этого списка выйдет «Последний ронин» Макса Шишкина, постапокалипсис в духе «Безумного Макса», где персонаж Воробьёва — злодей в эльфийском парике и короне из пуль.

Воробьёву светила и яркая международная карьера: он успел сняться в больших ролях в голландском фильме «Ненависть» и британском сериале «Ривьера», но пока до России дошла лишь его французская драма «Фолия», где Воробьёв играет одного человека в нескольких образах (без спойлеров не объяснить). Накануне выхода фильма на Кинопоиске поговорили с актером о лютом арте, лице поколения, актерской смелости и кино как терапии, а также о том, как не перепутать состояние героя со своим собственным и как от секса перейти к тантре.

— Я послушала несколько ваших интервью, и практически в каждом вас представляют как «самого экстраординарного, самого неординарного, самого невероятного». Наверняка, когда вы слышите такое в первый или во второй раз, это впечатляет. Но когда в 555-й — вам не надоело?

— Для меня все, что люди говорят, и особенно то, о чем они молчат, — знаки и символы. Я понимаю, кто со мной разговаривает через них и чья это рука, которая меня ведет. Поэтому с глубоким уважением отношусь ко всему приходящему, будь то комплимент или критика. У меня, например, раньше не было хейтеров, но недавно одна появилась! Мы с агентом даже отпраздновали это событие!

— А за что она вас хейтила?

— У нее были большие претензии к «Осьминогу». Она утверждала, что это не имеет никакого отношения к кино, и обещала высечь эту работу вдоль и поперек.

— Но она хейтила фильм, не вас?

— Меня тоже. И мне это как раз понравилось, потому что я привык к таким комментам: «Чувак, фильм очень плохой, но ты большой молодец, ты все вытянул, твоя линия — топ». До недавнего времени меня это устраивало при условии, что в работе над ошибками я опираюсь на совершенно другие вещи, не на комментарии со стороны.

— Для вас это комплимент или наоборот?

— Не знаю, но я стал задумываться, в каких проектах участвую: анализировать сценарий, команду, разные сопутствующие обстоятельства. И поймал себя на мысли, что во время съемочного периода начал взваливать на себя вещи, за которые отвечать не должен, но которые напрямую влияют на финальную версию фильма. Так было с «Почему ты?», недавно прошедшим в кинотеатрах: я до последнего боролся за вещи, которые хоть как-то минимизировали риск того, что я опять нарвусь на такой вот «комплимент». До сих пор не понимаю, как к этому относиться.

— Может ли хороший актер вытянуть плохой сценарий?

— Мне кажется, что да, но только если этому хорошему актеру будет предоставлена возможность влиять на процесс создания фильма и у этого актера будет четкое понимание баланса фильма и всех процессов его создания. Я очень благодарен судьбе, что она бросала меня в такие неподъемные проекты, где я научился работать со сценарием, цехами, реализацией. Сейчас я с большим удовольствием становлюсь соавтором. Это очень соединяет с ролью, материалом, фильмом, так что каждая работа становится личным откровением… За первый опыт сотворчества я благодарен режиссеру Артёму Аксененко, с которым мы сделали сериалы «Медиатор», «В клетке», «Лапси», «Жить жизнь» и еще не вышедший «Жар».

— Не многим актерам статус позволяет такое делать. Вам уже да?

— Я бы сказал, что мой «статус» позволяет мне не заходить в коллаборацию с откровенно слабыми режиссерами и сомнительными проектами. Если раньше я был вынужден «входить в положение», то теперь у меня есть возможность не ввязываться в те истории, где я интуитивно предвижу турбулентность и вынос мозга. И когда я смог себе это позволить, то осознал, что ничего дороже процесса для актера нет. Хотя при этом я понимаю желаемый результат, который мы наметили с командой. Генеральную мысль, атмосферу, эстетику, которую должен почувствовать зритель.

— Как бы вы оценили процесс и результат фильма «Почему ты?»

— Как интересный опыт, после которого должна быть проведена работа над ошибками. Мне захотелось и дальше пробовать себя в жанре эротической драмы, мелодрамы, триллера. В нем столько сложных чувств, близости, тактильности. Уважения к партнеру, его красоте. И конечно, мечты: это, пожалуй, самая большая ценность фильмов подобной категории. Надеюсь еще «прозвучать» в них: хочется от физики и секса прийти к тантре и откровению перед партнером и зрителем.

— За восемь ролей в «Осьминоге» вы получили приз Гильдии кастинг-директоров с формулировкой «За невероятную актерскую смелость». «Почему ты?» — заявка на «смелость» на премии следующего года. А для вас самого участие в этих двух проектах — это про смелость или про что?

— Для меня эти два проекта про эксперимент. В «Осьминоге» — смогу ли я реализовать несколько характеров одновременно и продержать их на должном уровне правдоподобности. В «Почему ты?» — крутая возможность прикоснуться к эротической мелодраме и физике тел, наполнить ее чувственностью и смыслом. Но еще большим экспериментом в этих проектах стала задача убежать от клише. (Смеется.)

Например, «Почему ты?» для меня — о кризисе среднего возраста. Я знаю, насколько это актуально и как важно сказать людям в этом кризисе, что они не одни, что их видят. На момент съемок я находился в непростых отношениях со своей семьей и действительно не понимал, что для меня семья — нагрузка или опора. И вот я читаю сценарий и вижу, что мой герой Андрей задается теми же вопросами. Я решил пройти этот путь вместе с ним.

Также в сценарии есть сцены секса. Мы с режиссером решили снимать их реалистично, но не бытово! Чтобы у этих сцен была эстетика и чувственность. И моя личная исповедь должна соединиться с откровенностью эротики и «танца тел», который мы исполнили с партнершей. Мне кажется, что в этом и заключается актерская смелость. Вплести свой личный мотив и авторскую интерпретацию сценария, попытаться прозвучать по-новому в том или ином жанре, поставить жанр под вопрос, синтезировать его!

— То есть этот фильм для вас своего рода терапия?

— Не только этот. Все, что я делаю в кино, для меня терапия. Здесь я открываюсь по-настоящему. И мне самому интересно открывать себя себе же. Пожалуй, это и есть прыжок воли!

— Терапия бывает сложной и даже страшной. Когда вы принимаете решение идти в тот или иной проект, вам страшно? Ведь придется снова выносить на экран какие-то интимные вещи. Я как зритель могу совершенно не понять, что это вы про себя рассказываете, но вы-то знаете. Для вас страшно на такое соглашаться или, наоборот, это азарт и кайф?

— Скорее азарт. Я очень смешно договариваюсь с самим собой о том, что надо действовать. (Смеется.) Это отдельный аттракцион! Когда психика не справляется, сразу находится много других дел. (Смеется.) Но в большинстве предложений меня дико возбуждает вызов самому себе и поход в неизвестную область. Эксперимент для меня — образ жизни, я трикстер, мне скучно сидеть в своей внутренней теплице и выращивать сезонные овощи, к которым все давно привыкли. Нет ничего круче приключения и открытия! Например, мое самое главное открытие в «Осьминоге» — это степень доверия самому себе и степень включения в процесс.

— Это как восемь разных фильмов параллельно?

— Именно. В прошлом году у меня, например, было четыре фильма параллельно, и все суперважные. Такой сумасшедший год, о котором я мечтал! Но в какой-то момент почувствовал, что мой ресурс заканчивается, потому что сначала я загорелся и подошел к каждому проекту со своим уровнем подготовки, который на самом деле со скрипом предполагает параллели. У меня были четыре отрисованные партитуры для четырех разных ролей. Я вывез, но это стоило мне глобальных усилий. Сильнейший опыт.

— Больше так не будете делать?

— Не знаю. (Смеется.) Сейчас у меня только одна работа — сериал «Жар» для «Иви»: притча о суперпопулярном поваре. Я работаю только над своим поваром и ни на что больше не переключаюсь. Повар поглотил меня и выдавил из повседневной реальности!

— Сниматься в четырех проектах сразу — это неуважительное отношение к материалу?

— Скорее дерзкий вызов, проверка пространства на прочность, экзистенциальный крик себе же в лицо: «Нормально все?» (Смеется.) Вообще, я сначала увлекся одной темой, потом появилась очень интересная вторая, потом третья, и еще важная четвертая прилетела. Я не смог это проигнорировать! (Смеется.)

— То есть вы жадный до работы человек?

— Я внимательный до работы человек! Быстро понимаю, интересно мне или нет. И если врываюсь, то все, оттащить трудно. Я, как штангист перед броском, держу руки в магнезии. К каждому предложению отношусь, как к людям: случайных не бывает! Каждое — уникальная возможность.

— Какую роль в своей карьере вы считаете самой для себя смелой?

— Сериал «Чистые». Во время подготовки к нему произошло нечто, что поставило под вопрос всю эту систему. Я спутал депрессивное состояние героя с собственным. Мы встретились с Николаем Хомерики в Петербурге, я начал прорабатывать сценарий и вместе с партнершей выносить его в повседневную жизнь еще до съемок. И в какой-то момент начал замечать, что Петербург — очень депрессивный город. И люди странные, и отель пасмурный, и семья мне не нужна. И настроение стало какое-то суицидальное. Меня это напугало, я позвонил своему психотерапевту, мы провели несколько сессий. При этом я продолжал готовиться к характеру героя, пониманию его логики, ритма и энергии и совершенно не связывал это со своим состоянием. И на второй сессии терапевт заявила: «У тебя происходит интеграция в героя, успокойся, это не ты!» И я вдруг увидел прямо 3D-визуализацию своего состояния в проекте. Мне пришлось открыться тому, от чего я планировал спастись, впустить это в себя. Такого глубокого контакта с ролью у меня еще не было.

— Почему вы называете это смелостью, а не опасностью?

— В данном случае для меня это синонимы. Поход на психологическую границу, в неизвестное всегда выглядит как опасность. Так же, как и перерождение всегда выглядит как смерть. Вот тут и нужна смелость. Энергия Иуды Сильцына поставила меня перед выбором: ну что, ты готов идти дальше вместе или просто подготовим текст и соберемся перед съемками, как всегда? И мы с ним договорились!

Вообще, сам факт живого взаимодействия с придуманной мной же энергией, сам отклик пространства на мой зов — чудо, которое я не могу описать до конца. Сериал может получиться каким угодно, но сам процесс, взаимодействие с темной энергией моего героя, а еще работа с моей прекрасной партнершей Софьей Синицыной — это было нечто особенное.

— Многие говорят про вас: «Даня Воробьёв может все». Есть что-то, что вы не можете? Или не знаете пока, можете или нет?

— Я играю в то, что могу! Даже если не могу — я верю в то, что могу! И по жизни иду с этой верой и игрой. (Смеется.) Помню, в детский сад приехали врачи делать прививки. Нас выстроили в шеренгу и спросили: «Ну, кто смелый? Кто первый?» Я крикнул: «Я!» — и пошел. Мне сняли мокрые от страха штаны и колготки, шлепнули укол и похвалили. (Смеется.) Позже я понял: как только обозначаю себе границы, сразу появляется форма дозволенного и недозволенного. Поэтому я всегда открыт к эксперименту. Внутренние «ДА» и «МОГУ» творят чудеса!

— Но у вас есть какие-нибудь табуированные темы?

— Есть кое-что! Вряд ли я буду участвовать в проекте, который разобщает людей по расовому или религиозному признаку. Я не вижу себя в проекте, направленном против семьи и родины. Еще — в порнухе, чернухе и глупости: во всем, что не протягивает зрителю руку надежды. Я топлю за фантазию, которая подчеркивает реальность, за альтернативный мир и волшебство. У меня много сложных персонажей, плохих парней, аутсайдеров и хулиганов, но все они стремятся к свету. Это генеральное сообщение зрителю.

— За последнее время вы появились во всех топовых сериалах и фильмах. При этом у вас как будто нет одинаковых ролей. Боитесь ли вы, что в какой-то момент начнете повторяться?

— Позвоните мне, если это начнется! (Смеется.) Страх есть, и это правильный импульс для работы. Также есть понимание, согласно которому я выстраиваю свою карьеру. Понятно, что если пять раз подряд появишься в военных фильмах или сказках, то возникают вопросы. Поэтому я стараюсь возникать в неожиданных местах и чередовать жанры. (Смеется.) Это игра в прятки с самим собой. Я не ставлю себе цель быть разным, просто материал, который ко мне приходит, заставляет так проявляться, вынуждает придумывать мир, зовет и провоцирует на откровение. Это же скучно — из проекта в проект нести одну и ту же форму и атмосферу.

— Но эти «неожиданные места» тоже не бесконечны. Помните героя Безрукова из фильма «Мифы» — актера, который сыграл все роли, и больше никаких не осталось?

— Хорошая завязка для хоррора или драмы! (Смеется.) Представляете, нет больше никаких ролей и возможностей прятаться от себя, единственный ход — быть собой и постараться не сойти с ума от одиночества. Недавно я прочитал интервью Джонни Деппа, где он рассказывал о том, как разговаривал с Марлоном Брандо, и Марлон ему сказал: «Ты еще молодой, не части, будь экономнее, масочки-то заканчиваются». Если сам Брандо говорит, что масочки заканчиваются, то стоит задуматься. Меня эта мысль буквально парализовала. Но в моем случае это работает по-другому. (Смеется.)

— Киноиндустрия всегда пыталась найти «героя нашего времени», лицо поколения. В нулевых им стал Безруков — Саша Белый из «Бригады», потому что героем времени был бандит. Потом появился Данила Козловский — интеллигентный, хрупкий, рефлексирующий персонаж нулевых. Затем — Саша Петров, пацан из соседнего двора. А теперь, судя по всему, вы становитесь лицом этого времени. А кто этот ваш собирательный герой?

— В моем понимании герой времени — человек, который находится в тотальном киберодиночестве, но продолжает пытаться прикоснуться к Богу во всем, что делает. Человек, который находится на плоскости, но стремится ввысь, возводит глагол в прилагательное, а новости в откровение. Это Творец и его творчество, которое нас всех объединяет. Творец, который устанавливает вертикаль! Ее видят все, и это дает нам надежду.

— Господь Бог, что ли?

— Я говорю про человека, который совершает духовный подвиг и становится Богом, коим являлся всегда. Этот человек отталкивается от прозаической действительности и поднимается на уровень поэзии, тем самым касаясь Бога, Вселенной, Юпитера — как угодно. Это колоссальный пример для всех окружающих.

— А есть у вас роли, за которые вам стыдно и неловко?

— Есть. «Пятая стража», где я играл вампира. Мы там взаимодействовали с Кириллом Козаковым. Это была какая-то горячка и агония — вот за это мне действительно неловко. Еще был такой проект давний, «Мантикора». У него рейтинг на Кинопоиске — 1,1. Это история о стритрейсерах и о том, что в Москве возникла Мантикора, божественное существо, и съела всех гонщиков. (Смеется.)

— Сейчас на Кинопоиске выходит «Фолия», которая недавно шла в прокате, — французский фильм, где вы играете главную роль.

— Это был очень интересный опыт: мне хотелось зайти в настоящий, лютый арт. Прочитав сценарий, я ничего не понял, но поскольку съемки были на Сицилии рядом с вулканом Этна, то у меня было ощущение, что мы сейчас приедем к вулкану и сразу во всем разберемся. Так и произошло. Когда я посмотрел фильм в первый раз, это была катастрофа, я пытался найти смысл и зашел в тупик. А потом, особенно когда появился дубляж, я увидел желание режиссера извиниться и рассказать зрителю о своей утраченной любви. Для этого он смастерил конструкцию, в которой режиссер играет режиссера, который не является режиссером, а режиссер — он. (Смеется.) В итоге получилась сложная и очень чувственная вещь, интимное признание автора.

— Но это вы рассказываете о готовом фильме, а на съемках что вы понимали про своего героя? И даже нескольких героев?

— У меня, как обычно, был блокнотик, куда я записывал свои размышления про персонажа и его логику. Но потом логика начинала сыпаться, и я решил просто отдаться этому течению. Там было много импровизации, поиска и эмоций.

— Вы там снимались до известной даты или уже после?

— Задолго до, этому проекту примерно четыре года, он просто долго зрел.

— У вас было несколько вполне заметных зарубежных проектов. А что происходит сейчас?

— Все сложно. Воспринимаю это как какую-то качественную паузу. Если до СВО это были какие-то интересные предложения, то после приходили только «второй бандит», «правая рука главаря сербов».

— Но они все-таки появляются?

— Последний раз полтора года назад. Сейчас совсем глушняк в этом смысле. Мы с моим агентом Ричардом Куком решили, что заходить в какие-то странные предложения не особо интересно.

— Вы всегда появляетесь на красных дорожках очень эпатажным, ярким, нередко с накрашенными глазами: вызывающе в нынешние пуританские времена. Насколько вы придаете этому значение? Любите наряжаться?

— Я частенько опаздываю на какие-то мероприятия или встречи. Это потому, что, например, вот эти очки не совсем соответствуют по тону и настроению вот этому костюму. То есть я из тех людей, которые могут глобально влипнуть в простройку и комбинацию гардероба.

— Какой размер вашего гардероба?

— А он постоянно уменьшается. Проходит полгода — и там набралось. Моя жена Марина спрашивает: «Ну что, обновляемся?» В Костроме и Москве есть «Доброящик», она отдает туда мои вещи. И хоп — у меня появляются новые. Через полгода шкаф опять заполняется.

— То есть вы шопоголик? У вас есть стилисты или вы сам себе стилист?

— Да-а-а, шопинг — это мое. Стилистов нет, я сам придумываю свои образы. Недавно начал знакомиться с российскими дизайнерами. Питерские дизайнеры одежды очень мощные. У меня уже есть коллаборации — с Янисом Чамалиди и House of Leo. Эти ребята очень интеллигентные. Я понял, что русские дизайнеры — это прямо круто. Вообще, одежда для меня — это вдохновение. Я кайфую от одежды.

— Есть ли какая-то роль, персонаж, характер, жанр, которого у вас еще не было, но вам хочется?

— Байопик.

— Кого вы хотите сыграть?

— Достоевского. Он для меня какая-то очень интересная, понятная мне энергия. Я как будто бы чувствую какую-то связь с этим человеком. А еще — Бродский. На вступительных экзаменах абитуриентам всегда говорили: «Не берите этого автора, не надо». Естественно, я ныряю в Бродского и с первой секунды понимаю его структуру, ритм, чувственный ряд! Всё! Я защищался Бродским. Это личность, которую я хотел бы сыграть очень сильно. Прямо мечтаю.

— Что вам близко в одном и другом?

— В Достоевском близка аддикция. Я понимаю его азарт. Он игроман, у него восприятие реальности на 360 градусов. Я знаю, чувствую, как это. Если говорить о чистоте хода и честности высказывания относительно личности, вообще в принципе высказывания в байопике, то есть ощущение, что можно поставить это на какой-то качественно другой уровень.

— А Бродский почему?

— Потому что он чистая поэзия. Мне хочется окунуть зрителя в эту энергию. Это как пригласить его в гости, к себе домой. Я как будто бы и не выходил. Я знаю эту штуку. Я знаю эту штуку.


Автор: Елена Слатина

Фото: Алексей Корзов

Стиль: Анастасия Леушкина

Свет: Артём Галицкий

Ассистент: Анна Корзова

Смотрите также

12 января 20235
17 января 20234
10 декабря 202211
11 июля 202410

Главное сегодня

Вчера0
Вчера2
Вчера9
Вчера3
Вчера0
Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации