Ольга Дыховичная: «Культуру невозможно закрыть шлагбаумом»

Безусловно, у фестиваля есть своя аудитория, и мы в этом году намерены ее расширить в силу того, что мы делаем площадку гораздо более удобной. Площадка в Центральном доме художника на Крымском Валу станет единым фестивальным центром, где будет не только кино. Мы стремимся к тому, что это была бы некая форма досуга с доступом в интернет, с хорошими книгами, захватывающими дискуссиями. Также у нас в ЦДХ запланированы инсталляции современного искусства. Порядка восьми художников со всей Европы представят свои короткие видеоработы на тему саспенса как понятия и саспенса как инструмента кино.

В ЦДХ также будет работать кампус «Партизан», представленный лекциями убедительных киноперсон: Расторгуева, Ким Ки Дука, Марианны Слот, давно являющаяся продюсером Ларса фон Триера и многих других. Мне кажется, человеку, попавшему на нашу площадку, будет сложно уйти, потому что мы предложим разнообразные варианты времяпрепровождения, которые, я надеюсь, привлекут зрителя, и он останется с нами. Но, безусловно, Москва — это крайне сложное пространство, потому что Москва предлагает, особенно сейчас, много конкурирующих событий — как специфически связанных с кино, так и, например, с образованием. Действительно, сейчас и зритель, и человек, живущий в Москве, очень требовательны. Человеку мало прийти только на кино, это должно быть сопряжено еще с качественным понятием досуга. Ему хочется, чтобы не раздражали люди вокруг, чтобы радовало пространство. С учетом всех этих факторов мы и создаем фестиваль.

Да, это первый год, когда мы переформатируем ЦДХ в большой единый центр кинофестиваля. До того фестиваль существовал на площадке кинотеатра «35 мм» — это всего лишь два кинозала. Потом мы расширились до четырех-пяти кинотеатров. Но Москва не приспособлена к такому формату мероприятия, занимающему несколько площадок в городе: мешают и пробки, и не совсем близко расположенное метро. Опять-таки, мне кажется, что у людей есть потребность в общении, и единая фестивальная площадка даст возможность встреч для людей с близким кругом интересов. Сейчас для нас перерывы между фильмами не менее важны, чем сами фильмы.

Идея родилась у Ангелины Никоновой, режиссера-постановщика фильма «Портрет в сумерках», который снят за небольшие деньги. Также Ангелина является продюсером фестиваля, то есть она ведет этот паровоз, выступает как один из главных организаторов фестиваля. Ее инициатива моментально нашла понимание у всей команды. Ведь что такое микробюджет? На самом деле, когда нет денег, сразу виден сухой остаток: есть ли идея, способная соединить людей, собрать команду и вдохновить на изнурительный процесс кинопроизводства. Потому что за деньги может всякий. Я убеждена, что за деньги можно снять хорошую картину и без режиссера. Если ты собираешь суперпрофессионалов, которым даешь четкие задачи, ты можешь уйти попить кофе, а они все за тебя сделают. Но, когда денег нет, пространство очищается от фальши и мишуры, остается содержание проекта и человек, который его реализует. Это действительно авторское кино. За маленькие деньги невозможно снять неавторское кино. И в данном случае фестиваль нацелен на то, чтобы увидеть автора за картиной, увидеть этот чистый звук, который идет от сердца к сердцу. Очень часто такое кино возможно только при небольшом бюджете. В данном случае маленькие деньги — это инструмент для настоящего автора, потому что при больших деньгах очень сложно сохранить этот свой внутренний стержень от соблазна.

У меня не было опыта работы в больших бюджетных проектах, но я полагаю, что большие деньги, кроме очевидных дополнительных возможностей, способны стать и большим искушением — привлечь, например, большую звезду, которая не подходит для данной роли, или осуществить мечту и использовать дорогостоящий визуальный эффект, который нарушает психологическую достоверность. То есть деньги дают кучу соблазнов предпочесть форму содержанию, и только действительно сильные люди, такие как Алексей Юрьевич Герман, Александр Сокуров, способны удержаться на струне своего авторского видения и по ней дойти до конца.

На фестиваль приедет Марианна Слот, которая участвовала в каждом проекте Ларса фон Триера и была свидетелем рождения этого «бренда». Это же не просто человек, за ним уже стоит большее понятие, чем он сам. Она расскажет, как зарождалась «Догма», почему было принято решение всей этой командой энтузиастов сформулировать четкие правила кинопроизводства, каких успехов «Догма» добилась, а она добилась успехов и действительно изменила кино. И опять-таки мы очень ждем Ким Ки Дука. Конечно, его фильм «Ариран» — это такая, скорее, исповедь, снятая на фотоаппарат. И любопытно видеть в ткани фильма, когда исповедь превращается в художественное произведение. Там есть момент превращения, когда человек точно осознал, что он снимает не себя, а снимает героя в своем образе. Этот момент очень важен для обсуждения. Будет замечательный режиссер Александр Расторгуев, чьи фильмы вместе с Павлом Костомаровым произвели просто фурор. Мало того что они сняты за маленькие деньги, сняты инструментами малобюджетного кино, но это еще и абсолютное смешение жанра реальной жизни, документальности жизни с очень жестким авторским монтажом и драматургией. Это удивительный опыт, когда, казалось бы, хаотичный процесс в итоге все равно превратился в персонифицированное авторское высказывание.

Малобюджетное кино дает ресурс для больших бюджетных фильмов. Та же «Догма» поменяла и коммерческое кино, и набор инструментов для его производства. «Догма» ввела, например, абсолютно новый образ и градус достоверности. Для нас достоверность — это такая чуть-чуть качающаяся камера, иногда сильно качающаяся, якобы непрофессиональные актеры, якобы не очень профессиональный звук. Такой подход стал новым стандартом, который сразу же подхватило большое голливудское кино и стало использовать в своих целях. В малобюджетном кино, мне кажется, всегда зарождается новый шаг того, что станет общепринятым спустя какое-то время.

Ярким примером такого малобюджетного кино является режиссер Мацумото, фильмы которого мы привозим. Это просто гениальные, смешные, оригинальнейшие фильмы! Я даже не буду раскрывать все карты, но то остроумие, которое рождается благодаря отсутствию бюджета, невероятно. Проявляются не ремесленные возможности разных мастеров — художника-постановщика, художника по костюмам, — а остроумие автора. Мацумото еще и переворачивает общепринятое мнение по поводу авторского кино как сложного, многозначительного, требующего от зрителя усилий. Тут же просто устаешь смеяться до физической боли.

Я думаю, это произошло одновременно. С Сильваном Озу, который является одним из руководителей программы «Венецианские дни», мы познакомились благодаря тому, что «Портрет в сумерках» был отобран в эту программу. Во-первых, нас удивила его жизнерадостность, такая абсолютная легкость в ощущении жизни, что подкупает русского хмурого человека. Во-вторых, присутствие любви к кино и при этом отсутствие снобского утомляющего многословного процесса вокруг этого. Следующий фактор — такая же по силе любовь к зрителю. Программа «Венецианские дни» составлена как единая концепция с учетом понимания зрительского ресурса сопереживания и внимания: нельзя все время грузить, нельзя все время заставлять испытывать сочувствие, потому что в какой-то момент зрительский ресурс истощается. И вместо сопереживания ты наталкиваешься на циничную реакцию, потому что зритель очень чувствует, когда есть спекуляция, например сильными чувствами, или спекуляция слишком умными мыслями.

Для Сильвана программа — это всегда многоцветовая палитра разных ощущений. Есть фильмы, которые должны вызвать сильные эмоции, есть фильмы, которые должны позволить тебе пережить тот опыт, которого у тебя в жизни не было и не будет, а есть фильмы, которые заставляют думать, есть фильмы, которые заставляют наслаждаться просто тем, что ты живешь здесь и сейчас. Получилась очень разнообразная программа — как программа конкурса, так и программа, которая называется Tomorrow. Это более экспериментальное кино, но и там автор поддерживает зрителя в процессе просмотра, зритель не оставлен в одиночестве.

Кстати, любопытное наблюдение, его стоило бы, наверное, проанализировать на примере каких-то других фестивалей. Но то, что женщин стало больше в кино, — это очевидно. Маленькие фестивали больше ориентированы на новые имена, поэтому и женщин, представляющих свои картины, там больше, а на крупных фестивалях сохранилась традиция собирать в конкурсе заметные и большие имена тех, кто двадцать лет назад был дебютантом. Двадцать лет назад женщин-режиссеров можно было по пальцам пересчитать. Сейчас же в силу, наверное, того, что мы живем в менее шовинистическом обществе, я предполагаю, что у женщин появилось больше возможностей для самореализации.

Кино — это та профессия, где женщине привычно существовать, потому что в кино у хорошего автора должны отсутствовать назидательность и моральное осуждение. Это то, к чему женщина привыкла в течение всей своей жизни, потому что даже женская любовь безусловнее, чем мужская. Женщина готова любить подлеца, труса, убийцу, наркомана… Дальше можно через запятую перечислять все компромиссы, с которыми женщины привыкли жить. Искусство, оно требует готовности смотреть на самую разную человеческую природу, и эта терпимость и толерантность к человеческой природе — очень женское качество, в кино оно необходимо. В хорошем кино всегда есть внимательный взгляд на человеческую природу, не осуждающий ее.

В конкурсе как-то так само получилось, что картины подбирались, не имея жесткого диктата одной темы, чтобы случайно за ограничениями не пропустить какую-то важную работу. Тем не менее получилось, что почти каждый фильм так или иначе раскрывает какие-то семейные тайны, представляя особый взгляд на семью. Вскрывается то, что нам не очень видно в отношениях между детьми и родителями, детьми и детьми, мужем и женой. Это семейные секреты, которые остаются за фасадом быстрого общения.

У нас председатель жюри — это Марианна Слот, члены жюри — Марит Капла, художественный руководитель Гётеборгского кинофестиваля; Клаудия Ландсбергер, руководящая в Голландии фондом, который поддерживает и европейское кино, и голландское в частности. И еще у нас в жюри замечательный российский оператор Алишер Хамидходжаев.

Это не позиция, но так сложился наш выбор. В любом случае у нас четыре достойнейших члена жюри, которые определят победителей. Действительно, в связи с тем, что в прошлом году мы были сильно лимитированы в возможностях, было принято решение показать больше фильмов, а не привезти жюри. И у нас было зрительское жюри. Сейчас мы возвращаемся к традиционным номинациям: «Звук», «Изображение», «История», «Актерская игра» и Гран-при. И еще будет несколько специальных призов благодаря нашим партнерам. Поэтому самое время обозначить партнеров фестиваля и выразить им благодарность. Это департамент культуры правительства Москвы, компанию «Audi Россия», Фонд кино и Фонд Ивана Дыховичного, а также компания Nikon, партнер кампуса. А благодаря Центру документального кино «РИА Новости» у нас есть возможность организовать конкурс документальных фильмов и наградить победителя. В жюри мы пригласили Марину Разбежкину, Андрея Лошака и Екатерину Гордееву. Также совместно с Центром документального кино мы покажем документальный фильм про китайского художника Ай Вэйвэя.

В этом году фокус больше на социальное кино и кино, которое рассматривает тему преодоления, в том числе стереотипов — как общественных, так и человеческих. Например, будет совершенно замечательная картина про финскую панк-группу, где все музыканты — люди с синдромом Дауна. Это действительно уникальный пример того, что люди социализированы, востребованы, чувствуют себя счастливыми и нужными обществу. Также будет картина про первую феминистическую группу в Америке, использовавшую акционизм как инструмент протеста. Будет и картина про сообщество людей, которые первыми заявили, что СПИД — это болезнь, и переменили (вплоть до законодательства) отношение к этой болезни, потому что еще в ранние 1980-е годы СПИД игнорировали как заболевание, а больные люди были лишены лечения. То есть вся программа построена на моменте борьбы, преодоления и человеческого подвига. И я благодарна, что Любовь Аркус приняла наше приглашение показать свою картину «Антон тут рядом» на фестивале в качестве фильма-закрытия. Я думаю, что это как раз то кино, которое необходимо смотреть в большом зале и в присутствии большого количества людей, потому что сочувствие и восхищение человеческим подвигом — это те чувства, которые необходимо разделить со многими людьми.

Да, мы хотим сделать зрительское голосование. Традиционно раздаются после фильма анкеты с оценками, которые человек надрывает в нужном месте и оставляет в корзине. Кстати, откроет фестиваль фильм Сандрин Боннэр, где она выступила режиссером-постановщиком. Это ее дебют, и она приедет, будет представлять свою дебютную картину. К сожалению, не получилось собрать всех авторов конкурсной программы, тем не менее будет около 25 гостей на фестивале, которые представят свои фильмы из разных программ.

В данном случае фестиваль — это уникальная площадка, где ты можешь представить широкий спектр художественного взгляда. Конечно, все фильмы маркированы либо как «16+», либо как «18+». Это те картины, которые нуждаются в этом маркере. Мы соблюдаем новый закон о предупреждении нехорошего влияния на детей и на молодое поколение. Мы и перед сеансом будем показывать предупреждающий ролик, объявлять будем. Мы рассчитываем, что к нам придет аудитория думающая, которая, прочитав Достоевского, не пойдет с топором убивать соседских бабушек. Мне кажется, в этом смысле зритель часто гораздо умнее, чем человеческий страх, что зритель не сообразит, где хорошее, а где плохое.

Тема цензуры очень сложная. В каком-то формате она должна присутствовать, но, мне кажется, этому должно быть уделено такое огромное время для дискуссий, подключены люди со стольких сторон, чтобы цензура не стала тем камнем, под который не течет живая вода. К сожалению, тревога и страх часто опережают дальновидное понимание о том, что такое культура. Культуру невозможно шлагбаумом закрыть, она все равно найдет другие выходы. И как раз эти выходы могут быть опаснее, чем прямая дорога. Самоцензура — самое настораживающее явление, потому что даже если в законе это не написано, но «абы чего не вышло», то люди начинают перестраховываться, тем самым вообще перекрывая кислород талантливому произведению.

Меня не смущает огромное количество фестивалей, которые существуют в мире и в Москве в частности. Потому что иногда это единственная альтернатива иметь доступ к актуальной культуре, которая живет и будет жить сама по себе, независимо от тех шлагбаумов, которые могут понаставить у нас на территории. Поэтому сейчас это особенно важный момент, что это площадка, где есть доступ к авторскому высказыванию. И меня, конечно же, мотивирует сама возможность участия в этом процессе прямого общения и с авторами, и с их произведениями. Это кислород. Это вдохновляет. Желание сделать действительно удобную и нужную площадку для Москвы — это та задача, к которой мы стремимся, и она тоже очень вдохновляет. Удивительным образом в этом деле для меня нет тех компромиссов, на которые приходится идти, занимаясь, например, сугубо ремеслом, работой, которая приносит деньги. Вот тут есть полное ощущение, что желание совпадает с тем путем, который мы реализуем. И я вижу, как это вдохновляет людей вокруг нас. Мы ведь очень малобюджетный кинофестиваль, поэтому люди работают в команде не из-за зарплаты. Я точно знаю, что у каждого в команде есть или было приглашение на более высокую зарплату на другой работе. Если люди выбирают оставаться в команде фестиваля, то это тоже большая награда для нас.