В мировой прокат вышел «Диггер» Алехандро Гонсалеса Иньярриту — амбициозная, но утомительная двухъярусная сатира, в которой густо загримированный Том Круз играет нефтяника, спровоцировавшего экологическую катастрофу.
Потомственный нефтяной магнат Диггер Рокуэлл (Том Круз), проснувшись поутру, отмахивается от встревоженного сотрудника, который звонит ему с месторождения в Гренландии с какими-то туманными предостережениями об арктическом шельфе. Пять минут спустя еще более встревоженный доктор Ганеш (Риз Ахмед), главный по экологическим вопросам в корпорации Диггера, сообщает ему, что на этом месторождении произошел взрыв, погибли люди (включая отшитого сотрудника). Еще через пять минут выясняется, что от Гренландии в результате отвалился кусок льда размером в несколько Вашингтонов и начал дрейфовать в сторону Северной Европы. Достигнув ее, он, скорее всего, вызовет катастрофическое цунами. Президент США Компсон (Джон Гудман) со своим воинственно настроенным кабинетом уже едет к Рокуэллу решать, что же делать.
Если все это начинает напоминать «Не смотрите наверх», у такого сравнения есть некоторые резоны: удивительным образом большие студийные фильмы, прямо посвященные климатическому кризису, до сих пор можно пересчитать по пальцам.
И то, что после невыносимо нарциссического «Бардо» мексиканский автор Алехандро Гонсалес Иньярриту взялся посмотреть наверх и по сторонам, можно только приветствовать. Однако он не был бы собой, если бы остановился на размашистой злободневной сатире. «Диггер» заключает жанр в жирные кавычки. Не читайте дальше, если боитесь любых спойлеров, но этот поворот происходит довольно быстро, он в любом случае не последний, и без него невозможно представить, что это за фильм. Все происходящее — генеральная репетиция спектакля, дорогостоящая постановка знаменитой, как сообщается, пьесы.
Соответственно, роль Тома Круза не только сам Диггер Рокуэлл, но и заслуженный актер по имени Кёртис Марксон, играющий Диггера Рокуэлла на сцене. То есть в каком-то смысле Круз играет Круза (пусть тот никогда и не выступал в театре серьезнее школьного драмкружка). Неспроста в какой-то момент в качестве тизера «Диггера» в кинотеатрах показывали нарезку из крузовской фильмографии. И понятно, почему он с таким азартом схватился за этот проект: дело, конечно, не только в очередной возможности надеть накладной живот, лысину и килограмм грима в духе Леса Гроссмана из «Солдат неудачи» или экспериментов Итана Ханта (как гласит мем, «64-летний Том Круз загримирован под 65-летнего мужчину»).
Нет, здесь он рассчитывал получить собственного «Бёрдмэна» — метафильм, в котором, помимо бла-бла-бла про климат и судьбы планеты, есть место для самого важного — размышлений о Томе Крузе, его боли и его уникальном месте во Вселенной.
В прошлый раз, когда мы встречались, он остался один на один с проблемой агрессивного ИИ (и худо-бедно ее решил). Теперь он позирует рядом с климатическим апокалипсисом, причем в одном из своих образов он сам его и вызвал, что по-своему даже круче, чем всех спасти.
То, что издалека выглядело как эпохальная, ключевая в карьере роль, таковой, придется признать, не стала. Для Питера Селлерса это был бы обычный вторник, да и у самого Круза есть ряд персонажей интереснее (включая упомянутых выше). Но если оставить в стороне достижения гримеров и техасские ужимки, это все равно, конечно, довольно захватывающий аттракцион. Как странно он передвигается в этом нелепом теле, по общепринятым меркам, впрочем, вполне обычном. Как не ленится обнаружить рудиментарную человечность (чего порой избегал в самых героических ролях) во враге рода человеческого. Как начинает немножко стареть своими настоящими, в отличие от лысины, глазами.
Достижения Круза особенно заметны на фоне блеклой работы других окружающих его замечательных артистов: кому-то Иньярриту не дописал роль, кому-то выдал сомнительные полетные задания. В лучшую сторону выделяется разве что Риз Ахмед, который потешно играет сперва блеющего, но по мере алкогольного опьянения все более принципиального климатолога. Между тем Сандра Хюллер, едва ли не главная международная актриса, что называется, прямо сейчас, теряется в паре незначительных сцен: ее героиня — сводная сестра Диггера, которая руководит дочерней компанией, показушно занятой зеленой энергетикой. Великолепный Майкл Стулбарг предельно невыразительно изображает мямлю — вице-президента. Эмма Д’Арси или, скажем, Берн Горман — фактически статисты (хотя последний отвергает это определение прямо в кадре). У Джесси Племонса один монолог, причем состоящий в основном из экспозиции. Наконец, Джон Гудман играет смертельно больного, но явно не рассчитывающего на нашу симпатию президента в нарочито грубой, громкой и утомительной манере.
Карикатурный тон — снятые с нижних ракурсов лица, преувеличенные реакции, грубые остроты — взят, разумеется, сознательно и отчасти объясняется формальным приемом: мы смотрим сатирическую театральную пьесу. Но это поверхностно и катастрофически не смешно, и, поскольку пьеса занимает восемьдесят, а то и девяноста процентов фильма, кавычки едва ли работают как оправдание. Если Иньярриту вместе с нами сомневается в развлекательной ценности и поучительности происходящего (а судя по репликам Кёртиса Марксона, это возможная трактовка), то какого черта он продолжает нас мучить?
Сам режиссер, по крайней мере, получает заметное и иногда заразительное удовольствие от дерзкого сюрреалистического оформления: мегаломанская сценография, помноженная на щегольство камеры Эммануэля Любецки, окружает персонажей фальшивыми, но очень натурально выглядящими деревьями, волнами и домашними животными (в безбожно затянутом гэге Диггер возится со своей любимой 30-летней кошкой, давно, кажется, ставшей зомби). Центральная сцена, где заглавный герой выступает на заседании чего-то вроде ООН и произносит пламенную речь о нефти, под которой подписался бы и Дэниэл Плейнвью, а потом разоблачает (подозрительно убедительно) лицемерие освистывающих его делегатов, снята в манере, неуловимо напоминающей картину «Дау»: протест неприметных людей в серых костюмах постепенно принимает характер глобальной драки. Мизантропия, прорывающаяся через прогрессивную экологическую повестку, могла бы направить «Диггера» в интригующем направлении, но не тут-то было. Иньярриту и Круз слишком нравятся себе и друг другу, чтобы убедительно поставить этой планете ноль.