
Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.
На платформе Hulu вышли первые эпизоды сериала «Заветы», снятого по сиквелу знаменитого романа Маргарет Этвуд. Здесь в борьбу с тоталитарным Гилеадом вступают девочки-подростки.

Татьяна Алёшичева
Кинокритик
Канадская феминистка Маргарет Этвуд сочинила свой главный роман «Рассказ служанки» в далеком 1985-м, и вышедший в 2017 году сериал лишь сначала опирался на придуманный ею сюжет, а по мере развития отправился в свободное плавание без литературной первоосновы. Сериал прогремел и занял причитающееся ему место в истории поп-культуры: женщины всего мира облачались в красные робы и голландские чепцы, обличая подлый патриархат, а Элизабет Мосс окончательно превратилась в новую Мэрил Стрип — лучшую драматическую актрису своего поколения. Именно на волне бешеной популярности экранизации Этвуд спустя несколько десятилетий после основного романа взялась за сиквел и написала «Заветы» (2019), где рассказ ведется от лица трех героинь. Это уже знакомая нам тетка Лидия (Энн Дауд), привилегированная девица из семьи командора Агнес Маккензи (Чейз Инфинити) и выросшая в Канаде Дейзи (Люси Холлидэй), которая повелась на пропаганду консервативных ценностей и добровольно переехала в Гилеад. В отличие от романа, где действие происходило спустя 15 лет после «Рассказа служанки», здесь временной лаг меньше, всего четыре года.

Главная героиня «Заветов» Агнес хоть и принадлежит к высшему обществу как приемная дочь командора, но привилегии ее весьма условны. В школе под руководством опытных теток из таких девиц выращивают будущих верных жен и добродетельных матерей, если, конечно, бог наградит их фертильностью. Еще не созревшие девы носят фиолетовые одежды и зовутся «сливами», а при наступлении первых месячных облачаются в зеленое, проходят похожий на крещение обряд инициации в бассейне и становятся невестами престарелых влиятельных мужчин. Ближайшая подруга Агнес, дочь местного стоматолога Бекка (Маттеа Конфорти), уже готовит зеленый наряд, но своему новому статусу почему-то не рада.
В школе, где Агнес и Бекка учатся рукоделию и послушанию (как мы помним, женщинам в Гилеаде запрещено читать, за это отрезают пальцы), установлен ростовой памятник тетке Лидии, но сама она появляется редко — всем заправляет молодая и жестокая тетка Видала (Мейбл Ли). В качестве развлечения девочек водят на экскурсии — поглазеть на повешенных, которые болтаются в холщовых мешках с красным крестом в назидание живым. Как уверяет девочек сопровождающая, все эти мужчины — насильники. В Гилеаде секс табуирован (его заменили репродуктивные ритуалы), и религиозные фанатики оголтело борются с развратом. Юноше, которого поймали на рукоблудии, перед толпой девушек отпиливают руку.

Это означает, что в первом же эпизоде спин-офф превращается в смакующий насилие эксплотейшен, каким был «Рассказ служанки» в первых сезонах. Это не так называемое graphic violence, когда кровь и кишки назойливо демонстрируются на крупных планах, зато сериал добирает экспрессии эмоционально заряженными сценами. Здесь вместе с привычными к таким зрелищам обитательницами Гилеада при экзекуции присутствует Дейзи, которую тетки приставили к Агнес в качестве компаньонки. Выросшая в Канаде девушка в сердцах восклицает: «Что за бред?!» — и ее тошнит. Хочется обратить этот же возглас к сценаристам, которые не придумали других драматургических ходов, кроме тошнотворного скрещивания жалостливой мыльной оперы с франшизой «Пила». «Рассказ служанки» в свое время довольно быстро прикатился от феминизма к эксплотейшену и прославился тем, что там то и дело выбивали глаза и отсекали пальцы «перед Его очами», чтобы раскачать и шокировать аудиторию. На таких приемах нельзя ехать бесконечно.
Ближе к финалу «Рассказ служанки» поменял оптику и стал добропорядочной психологической драмой и приключенческим триллером, и тут спин-офф опять берется за старое!
Чтобы изобразить ужасы тоталитаризма, вовсе не обязательно ритуально насиловать служанок, пытать марф и придумывать жанр «young adult в концлагере». «Рассказ служанки» отлично работал и на контрасте, когда показывал, как общественный договор изменился в одночасье, когда женщинам заблокировали счета и сделали их бесправными.

У «Заветов» тоже есть потенциал: сцены тоталитарного уклада в первых эпизодах чередуются с предысторией Дейзи, которая выросла в свободном мире. Именно в этих эпизодах на радость фанатам снова появляется Джун (Элизабет Мосс). Дейзи попала в Гилеад по программе привлечения «жемчужных девушек» из Канады, и поначалу она такая оголтелая комсомолка, что скулы сводит. Родом из Торонто, она считает, что «этот город погряз в грехе», и молится, чтобы он «провалился сквозь землю», или говорит так, чтобы впечатлить товарок из Гилеада. Но остальные ученицы школы воспринимают «жемчужную девицу» как шпионку, которая будет доносить на них теткам.
У создателей сериала получилось отменно изобразить общественное озверение, когда юные нежные девы, поощряемые воспитательницами, в момент экзекуций всей толпой орут: «Распни его!» (или ее). В сравнении с этими эпизодами на контрасте отлично работают сцены прежней жизни Дейзи в Торонто, где она катается по улицам на скейте, встречается с парнем и живет свободно. Это самый простой и самый действенный драматургический ход. В реальном мире происходит все то же самое: самые закрытые общества существуют на едином временном отрезке с самыми либеральными. Нужно лишь преодолеть соответствующие границы государств, чтобы попасть из Средних веков в Новое время и обратно — это одна из самых очевидных идей сериала.

Не все критики остались довольны первыми эпизодами: создатели сериала во главе с шоураннером Брюсом Миллером обещали смягчить тон «Заветов» в сравнении с мрачной атмосферой основного сериала и влить в него новую кровь. И действительно, в первых эпизодах не появляется ни одна служанка. Но в остальном сериал демонстрирует все то же самое, только для зумеров. Возможно, дальнейшие приключения героинь и повороты сюжета в духе семейных телесаг (хочется узнать, кто тут кому кем приходится) разгонят действие и придадут ему новую энергию, но для начала авторы предпочли снова закошмарить своего зрителя страданиями юных дев.