«Воскрешение» Би Ганя: сновидческое путешествие по истории (кино) XX века

Обсудить0

В российский прокат выходит «Воскрешение» — один из самых загадочных фильмов последнего каннского конкурса, получивший спецприз жюри. Странный полусказочный сюжет, густой поток образов-цитат, тягучий ритм — погрузиться в этот 2,5-часовой сон о фильмах прошлого призывает Яна Телова.

Яна Телова

@ianatelova

Автор Film.ru, Кинопоиска и Telegram-канала «яна, купи хлеба»

Кинозал. Зрители сидят в темноте, но не смотрят на экран. Они обернулись, чтобы взглянуть прямо в камеру. Неожиданно публика разбегается, и появляется женщина с фотоаппаратом. Поначалу она тоже не будет отводить глаз от объектива, а затем щелкнет затвором и сделает снимок.

Действие нового фильма китайского самородка Би Ганя (оригинальное название переводится как «Смутные времена») разворачивается в условном будущем, вскоре после открытия человечеством секрета долголетия. Оказывается, чтобы жить вечно, достаточно отказаться от способности видеть сны. Те, кто не готов расстаться с этой «бесполезной» функцией, объявляются «мечтателями», опасными маргиналами; каждый сон такого субъекта якобы ведет к образованию дыр в реальности. На «мечтателей» идет охота. Одного из них, многоликого героя Джексона И, который в прологе обзавелся искусственным горбом, женщина с фотоаппаратом находит в опиумном притоне. Сыщицу играет гонконгская звезда второго эшелона Шу Ци, прославившаяся как эротическая модель в далеких 1990-х и появившаяся в 2010-х в двух артхаусных фильмах Хоу Сяосеня. Героиня Шу Ци похищает горбуна, намереваясь изучить его и проникнуть внутрь запрещенных сновидений, для чего разбирает «мечтателя» на части и находит в области сердца киноаппарат, куда загружает пленку. Четыре автономных, жанрово различающихся сна становятся фильмами внутри фильма. Джексон И появляется в каждой истории, но вы с трудом сможете его узнать.

«Воскрешение» — первый за 7 лет фильм Би Ганя. Его дебютные полнометражки «Кайлийская меланхолия» (2015) и «Долгий день уходит в ночь» (2018) задавали новый тренд в китайском кино (регионализм, элементы магического реализма, меланхоличная ностальгическая медлительность), нарушая при этом правила линейной темпоральности «медленного» мейнстрима. В «Воскрешении» эти мотивы разворачиваются уже в масштабах столетия.

Фильм состоит из нескольких глав, каждая из которых формально соотносится с определенным историческим этапом. Вычурный пролог, отсылающий к эпохе немого кино и немецкому экспрессионизму, сменяется нуарной новеллой с убийством, черными плащами, вечным ливнем и похищенным чемоданом.

Спустя десятилетия действие переносится в разрушенный буддийский храм, где «мечтатель» ведет диалог с духом горечи, возникшим из его собственного зуба. Философская притча материализует внутреннюю боль и заставляет вспомнить о «культурной революции» в Китае. Далее следует криминальное драмеди с мошенником средних лет и девочкой, якобы обладающей сверхъестественными способностями, — самая захватывающая и понятная новелла в серии.

Ближе к финалу Би Гань обращается к излюбленному приему и снимает одним кадром историю о знакомстве двух молодых людей в последнюю ночь XX века — пять часов реального времени с помощью таймлапса превращаются в 30 минут преследований и неожиданных столкновений. Эпилог подводит итоги и оставляет безымянных «мечтателей» догорать в разрушающемся кинозале. Каждая часть дополнительно наделена доминирующим чувственным измерением: в прологе сыщица закрывает «мечтателю» глаза, в нуаре определяющим оказывается звук, в буддийской притче — вкус, в драме о мошенничестве большую роль играет запах, а финалу остается осязание.

Еще одним сквозным мотивом можно назвать образ загадочного закрытого предмета (чемодана, жестяной коробки, полой каменной статуи), притягивающего внимание героев. Предмет, будоражащий воображение героев, оказывается своеобразной метафорой кино: будучи закрытым, он является объектом пристального внимания, но, как только становится ясно, что внутри, всеобщий интерес меняется на заинтересованность единиц. Обнаружив терменвокс, кто-то разочарованно вздохнет, а кто-то начнет играть на нем.

Впрочем, каждый, кто попытается разложить «Воскрешение» на составные элементы, неизбежно столкнется с сопротивлением материала. При первом просмотре фильм переживается преимущественно на эмоциональном уровне, захватывая зрителя многообразием чувств, визуальной изобретательностью и непрерывным движением форм. Для того чтобы подключиться к специфической тоске, которой пронизано кино Би Ганя, требуется определенная насмотренность и, как бы претенциозно это ни звучало, любовь к кинематографу во всех его проявлениях, начиная с допленочных устройств, «Политого поливальщика» братьев Люмьер и короткометражных опытов сказочника Жоржа Мельеса (отсылки ко всему перечисленному можно найти еще в прологе). Смело экспериментируя с формой, Би Гань демонстрирует безграничность выразительных возможностей медиума.

Шу Ци

В интервью режиссер подчеркивает, что сознательно стремился вернуть зрителю утраченное чувство кинотеатрального чуда — опыта, который сопровождал рождение кинематографа в конце XIX века. Его тревога напрямую связана с современным состоянием кинокультуры: экраны становятся все меньше, заслужить внимание зрителя все сложнее, а фильм все чаще подстраивается под рыночную логику мгновенного отклика. В этом контексте «Воскрешение» выглядит как попытка сопротивления: кино Би Ганя отказывается быть просто фоном.

Недавнее публичное высказывание Бена Аффлека и Мэтта Дэймона о том, что Netflix принуждает кинематографистов повторять одно и то же «три или четыре раза в процессе диалога» для зрителей, постоянно отвлекающихся на телефон, подтверждает тревожные интуиции, которые формулирует Би Гань: аудитория все реже готова воспринимать кино как сложную нарративно-визуальную структуру. Кино в глазах зрителя трансформируется в разновидность удлиненного рилса; контента, существующего по законам мгновенной вовлеченности и столь же быстрого отказа. Если фильм не успевает захватить внимание в первые минуты, он теряет зрителя (хотя даже коммерческая голливудская форма предполагает, что вводные данные драматургического конфликта будут сформулированы примерно к пятнадцатой-двадцатой минуте). На показах «Воскрешения» зрители, как правило, начинают покидать зал спустя 10 минут.

Би Гань выступает против упрощения и отказа от созерцания, предлагая зрителю отложить телефон и дать себе шанс вспомнить забытое чувство восторга от кино. Режиссер избыточно детализирует киномир, чтобы впечатлить плотностью повествования. Неслучайно один из героев, стремясь раскрыть тайну, добровольно лишает себя слуха: «Чтобы услышать его голос, я готов был погрузить весь мир в тишину». Чтобы заставить зрителя смотреть, Би Гань готов ослеплять.

Мир «Воскрешения» населяют люди, которые больше не могут видеть сновидения, а значит, лишились способности к бессознательному опыту. Би Гань считает, что стремление всё контролировать обедняет человеческое существование. Чтобы переключить привычное восприятие и обнаружить в окружающем мире скрытое, необходимо отпустить руль сознания и найти прекрасное в самом пассивном путешествии по реке времени.

Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске

Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.26, условия.

Смотрите также

23 января49
22 января16
21 января2
15 января14

Главное сегодня

Сегодня0
Вчера5
Сегодня6
Сегодня4
Сегодня2
Сегодня6
Сегодня2
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации