В российский прокат вышел фильм «Грация» с любимым актером Соррентино, Тони Сервилло в роли итальянского президента, который должен подписать (или не подписать) несколько важных документов. Это лучшая за многие годы картина итальянца, считает Станислав Зельвенский.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
Президент Италии (выдуманный) Мариано де Сантис (Тони Сервилло), осторожный центрист, приближается к концу срока и к почетной пенсии, вопросы сиюминутные заботят его все больше в контексте вечных. Дочь (Анна Ферцетти), юристка и его ближайшая помощница, кладет на стол Мариано проект закона об эвтаназии, довольно взрывоопасного, учитывая положение Рима в самом сердце католического мира. Еще на президентском столе лежат два прошения о помиловании: одно касается пожилого мужчины, задушившего свою страдавшую болезнью Альцгеймера жену, другое — молодой женщины, зарезавшей мужа-абьюзера. Кому, задумывается президент, принадлежат наши жизни?
После откровенно невыносимой «Партенопы», эротико-фольклорной неаполитанской поэмы, Паоло Соррентино поспешил вернуться к Тони Сервилло и жанру, который у режиссера получается лучше всего, — к размашистому миксу политического и экзистенциального. Фильм начинается с голубого неба, на котором истребители рисуют итальянский флаг, пока титры сухо перечисляют многочисленные, хотя и ограниченные, президентские обязанности и полномочия. Де Сантис курит свою единственную (по числу оставшихся легких) разрешенную в день сигарету, прогуливаясь в компании телохранителя по крыше Квиринальского дворца; это лучшие моменты его дня, и все равно более печальных глаз вы не найдете во всем Риме.
Главная причина этого на поверхности: президент с относительно недавних пор — вдовец, он беспрерывно тоскует по жене. В его юношеских воспоминаниях она шагает куда-то через густой утренний туман, как положено женщине по имени Аврора. С ее смертью и подступившей параллельно старостью из жизни де Сантиса окончательно исчезла легкость; подчиненные за глаза называют его Бетонным. Невозможность этой легкости истязает его, он мечтает снова стать невесомым и в одной из самых сильных сцен фильма завороженно смотрит на космонавта, с которым у него должен состояться телемост, однако аудиосвязи нет, и собеседник, не знающий, что камера работает, в тишине роняет (неуместное в данном случае слово) слезу о чем-то своем, космическом.
Другой почти что прямой разговор с небом происходит у президента с помощью его друга — папы. На этот раз Соррентино сделал последнего обаятельным темнокожим господином с дредами и на мотоцикле. У папы на вопрос о хозяине наших жизней свой ответ, и он, разумеется, против легализации эвтаназии. Соррентино, либерал и атеист, очевидно, за и, пока его герой колеблется, по-разному вертит этот сложный актуальный сюжет (в Италии процедура пока вне закона, но процесс идет). К делу подключаются старый и больной, но, увы, бессловесный конь президента по имени Элвис и потенциальные помилованные. В обоих случаях речь может идти об убийстве из жалости (абьюзер, по словам жены, был в остром психозе), но президент пытается понять, была ли это жалость к убитым или к себе.
Привыкший закрываться от этических проблем юридическими прецедентами или в крайнем случае молитвами, де Сантис (бывший судья и автор многотомного свода криминальных законов) успешно пережил, как сообщается, шесть правительственных кризисов, однако история с эвтаназией застает его врасплох. Публично он держит лицо, но в одиночестве и наедине с близкими начинает терять самообладание. Вопрос, который особенно гложет президента, — с кем 40 лет назад изменила ему покойная жена? Ответ знает его старинная подруга, ядовитая арт-критикесса, но молчит. Де Сантис подозревает другого своего давнего друга, нынешнего министра юстиции (который метит на его место), но тот отнекивается.
Президент с ненавистью разглядывает рыбу на пару, которую его заставляет есть дочка. Президент тайком слушает и даже читает рэп. Президент исповедуется, устав от папы, журналу Vogue. Президент пьет с альпийскими стрелками. Тони Сервилло, игравший у этого режиссера Джулио Андреотти и Сильвио Берлускони, наконец получил шанс изобразить приличного человека у власти и с наслаждением пользуется своим умением одними глазами изобразить весь спектр эмоций.
Сам Соррентино — режиссер, мягко говоря, не очень тонкий. Иногда он начинает разговаривать со зрителем огромными надписями на стенах (в буквальном смысле) и совсем уж неподъемными метафорами. Иногда пережимает с сентиментальностью. Традиционно скользит на женском вопросе: линия с длинноногой представительницей Литвы, которая строит президенту глазки, выглядит малоприлично.
И все равно это лучший его фильм за последние годы. Пронзительный, смешной, серьезный там, где нужно быть серьезным. Полный фирменных сценок, величественных и абсурдных, вроде торжественной церемонии, где внезапный ливень смывает дряхлого португальского коллегу героя. Кажется, дороги Соррентино, как бы он ни сопротивлялся, все же ведут в Рим.
Этот текст был впервые опубликован в августе 2025-го и обновлен в апреле 2026 года в связи с выходом фильма в российских прокат.
Купите билеты на этот фильм на Кинопоиске
Вернем до 30% баллами Плюса за покупку билетов с Яндекс Пэй. Акция до 31.12.26, условия.