Как сериал «Друзья» из хита 90-х превратился во вневременную классику

Обсудить0

В юбилей культового шоу, начавшегося в эру поколения X и закончившегося ровно к началу эпохи соцсетей, вспоминаем, как его создатели умудрились проигнорировать все приметы 90-х и сделать сериал, который, несмотря ни на что, любят и миллениалы, и зуммеры.

О феноменальной популярности сериала «Друзья» говорит хотя бы тот факт, что в 2018 году Netflix выплатил WarnerMedia 80 млн долларов, чтобы продлить шоу в своем каталоге еще на год, прежде чем оно окончательно уйдет к HBO Max. По мнению топ-менеджеров стрим-сервиса, именно «Друзья» мотивируют зрителей оформить годовую подписку. И среди зрителей — не только люди поколения X, готовые бесконечно ностальгировать по временам, когда капучино был в новинку, а друзей находили в прачечных самообслуживания: миллениалы смотрят «Друзей» так же активно, как и те, кто в 1990-е были ровесниками главных героев.

Смех в большом городе

Стартовав в 1994 году на канале NBC, шоу продержалось на экране 10 лет, породило целую волну подражаний от «Как я встретил вашу маму» до «Счастливого конца» и завершилось в 2004-м — в год появления Facebook. На стадии запуска успех был неочевиден. Дэвид Крэйн и Марта Кауффман принесли на студию Warner Bros. несколько страничек с диалогами шести молодых ньюйоркцев под названием Insomnia Café («Кафе Бессонница»), носившими отпечаток невротического вудиалленовского юмора. Только на питчинге был сформулирован концепт, позднее легший в основу большей части ТВ-шоу девяностых и нулевых: «Мы хотим рассказать про то чудесное время в жизни каждого, когда друзья — это ваша семья». Это был переворот в мире ситкомов, фокус которых сместился с разборок в загородных домах и офисах на взросление молодых людей в мегаполисе.

Пилот, заказанный суперпрофи Джеймсу Берроузу, поставили в четверг в прайм-тайм между «Сайнфелдом» и «Без ума от тебя» — невероятная удача. И хотя первые серии критики сравнивали с рекламными роликами пива, которые шли в перерывах, за год «Друзья» превратились в феномен, рейтингам которого могли бы позавидовать «Проект Минди» и «Американская семейка».

В отличие от предшественников — «Сайнфелда», «Шоу Бинга Кросби» и «Розанны» — «Друзья» не были обязаны своим появлением известным комикам, не имели ничего общего с производственными комедиями, такими как «Чирс», где действие не выходит за порог бара, и лишь по касательной затрагивали проблему поколений, важную для «Семейных уз». Их главные темы — отношения, безработица, одиночество и поиск себя в большом городе — разительно отличались от тех, что волновали более серьезное поколение бэби-бумеров (например, в сериале «Тридцать-с-чем-то», выходившем в 1980-х, все вертелось вокруг страха старения и смерти).

В актерском составе «Друзей» даже не было ни одной звезды. Имя Кортни Кокс, мелькнувшей в клипе «Dancing in the Dark» Брюса Спрингстина (режиссер — Брайан Де Пальма), может, было на слуху кастинг-менеджеров, но не более. Все актеры были обаятельными новичками без биографии. Что еще нужно для того, чтобы как следует повеселиться в кадре?

Веселье и не останавливалось: между панчлайнами должно было проходить не больше полминуты, закадровый смех не умолкал, а мизансцены искрились тем юмором, который никогда не запоминается, но и не может надоесть. «Друзья» быстро доказали: чтобы заставить зрителя включить телевизор, иногда достаточно всего лишь хорошо прописанной перепалки соседей по квартире (отсюда потом вырастет жанр hang-out-ситкома). Ну, или пары приглашенных звезд в эпизодах: серия «После Суперкубка» с участием Джулии Робертс, Жан-Клода Ван Дамма и Брук Шилдс собрала у экранов аудиторию в 53 миллиона человек.

Поколение Six

Сериал не только задал высокую планку диалогов, но и изменил структуру ситкома: вместо одной главной сюжетной линии — целых шесть, совершенно равноправных (в одном из интервью Крэйн и Кауффман предлагали проверить экранное время каждого персонажа с секундомером). Другим нововведением стали долгосрочные «арки» персонажей: на протяжении всех 10 сезонов зрители гадали, будет ли Росс вместе с Рейчел и сколько раз они еще разойдутся, прежде чем случится хэппи-энд. Конечно, их дуэт иногда перетягивал внимание на себя, но это никак не отражалось на гонорарах: с третьего сезона актеры организовали нечто вроде профсоюза, требуя равенства в оплате и проявляя невиданную солидарность (это не изменилось даже тогда, когда гонорары превысили 1 млн долларов за серию — сравните это с кастовой системой «Теории большого взрыва», где только трое из основного состава получили премиальные за финальный сезон). Подобный конфликт был отражен в серии «Пять бифштексов и баклажан», где Росс, Чендлер и Моника приглашают друзей в дорогой ресторан, не осознавая, что те зарабатывают гораздо меньше (Росс: «Я вообще о деньгах никогда особо не задумываюсь!» Рейчел: «Потому что они у тебя есть!»).

С самого начала мир «Друзей» был довольно реалистичным в деталях и совершенно фантастическим в целом: идеально чистые тротуары, кофе льется рекой, у всех куча свободного времени и квартира с панорамным видом на Гринвич-Виллидж. Зрители, в сущности, не могли ничего понять о времени, в котором существовали персонажи, так как диалоги по большей части не выходили за темы отношений внутри узкого сообщества, флирта, семейных неурядиц и проблем на работе, а вся культурная жизнь ограничивалась концертом Hootie & the Blowfish, просмотром Die Hard и редкими походами в мюзикл (где The Tunnel, Club Kids и Wu-Tang Clan?). Рецензенты даже задавались вопросом: «Действительно ли самоубийство Курта Кобейна <…> и интернет подвели черту под альтернативной культурой девяностых или это все-таки были „Друзья“?» 

Впрочем, авторы «Друзей» никогда не скрывали, что выдуманный ими мир редуцирован до социальной утопии: все шестеро героев обладали довольно разным бэкграундом, социальным и финансовым статусом, но это не мешало им проводить время вместе и понимать друг друга. Росс и Моника — благополучные отпрыски интеллигентной еврейской семьи, Джоуи — безработный итальянский актер, Рейчел — представительница upper class, которая решила начать самостоятельную жизнь в качестве официантки, Чендлер — типичный манхэттенский яппи с креслами La-Z-Boy, Фиби — массажистка и автор странных песен вроде ставшей мемом «Smelly Cat». В одной из серий пятого сезона она вспоминает свое уличное прошлое и произносит важную реплику: «Если бы я до сих пор была той уличной Фиби, то мы бы с вами никогда не познакомились!» Одно из достоинств «Друзей» — в том, что они научили свою аудиторию принимать особенности разных людей, и если кто-то занудно просит соседей купить дополнительные фильтры для воздухоочистителя, потому что «вы пользуетесь ими все вместе», как Росс, или разговаривает с городскими белками, как Фиби, или даже является тем самым соседом-эксгибиционистом, который маячит в окне напротив на протяжении всего сериала, — это еще не повод порвать навсегда.

Хорошие плохие друзья

То, что в идиллическом Нью-Йорке «Друзей» не нашлось места для цветных (весь состав, включая второстепенных персонажей, — однозначно белые), — одна из основных претензий юных зрителей. Для них «Друзья» — прежде всего культурная реликвия, ископаемое из далекой эпохи Клинтона: сериал снят на пленку, далек от политики и актуальных тем, пропагандирует эскапизм на диване и, наконец, не соблюдает расового и гендерного баланса — в BuzzFeed шутят, что «шоу было таким „белым“, что меньшинством в итоге была Фиби как единственная блондинка». Другим пунктом обвинения идет неуклюжее заигрывание авторов с ЛГБТ-тематикой. Газета The Independent опубликовала список 10 самых проблемных эпизодов в «Друзьях» и заявила, что шоу «пронизано гомофобией, сексизмом и насилием», приведя в пример шейминг «жирной Моники» и любовную линию с пожилым окулистом, «неуместную в связи с Вайнштейном» (в чем связь — непонятно, там все происходит по обоюдному согласию).

В одном из самых уморительных эпизодов Росс без всякой причины увольняет няню-мужчину, с которым у него нет «правильной химии»: слишком чувствительный, печет мадлен, играет на флейте и плачет. Именно эту сцену зрители клеймят за гомофобию, при этом упуская из вида, что Росс ведет себя так из-за властного отца, который хотел сделать из него настоящего мужчину и запрещал ему играть в динозавров (сам Росс приходит в ужас, когда видит в руках своего сына Барби). У этого героя вообще все плохо с политкорректностью (по сути, весь первый сезон — одна затянувшаяся шутка Росса над его бывшей женой-лесбиянкой и ее партнеркой), хотя Джоуи и Чендлер не отстают: первый преследует женщин, второй слишком много шутит про геев и трансгендеров. Женские персонажи тоже не без греха: например, Рейчел нанимает на работу симпатичного ассистента, предпочитая его более квалифицированной сотруднице. Те, кто хочет подробнее ознакомиться с вопросом, могут посмотреть на Youtube нарезку «Друзья-гомофобы» 2011 года, смонтированную из таких «проблемных» эпизодов.

Кажется, что критика обрушилась на «Друзей» уже после #MeToo и покупки Netflix в 2015 году, но это не так: в нулевые тоже были бдительные зрители, и среди них оказалась ассистентка Warner Bros. Амаани Лейл. Единственная чернокожая сотрудница на сериале неоднократно предлагала ввести в шоу персонажей-афроамериканцев, была уволена, а затем подала в суд на студию, предъявив ей обвинения в расизме и гомофобии (сценаристы слишком охотно делились на планерках своими сексуальными фантазиями, в одной из которых Джоуи Триббиани насиловал Рейчел в душе). Подробнее о деле Лейл можно прочитать здесь.

И все-таки, несмотря на отсталость в отдельных моментах, которые отчасти можно списать на время, сериал не избегал проблемных и острых тем. Тяготы суррогатного материнства, ЛГБТ-браки, самоубийство родителей, кейтеринг на похоронах, импотенция, внебрачные роды — все это вышучивалось и одновременно становилось предметом вполне серьезного разговора. Ключевым событием второго сезона в 1996 году была свадьба Кэрол и Сьюзен — один из первых лесбийских союзов, показанный по ТВ (самый первый прецедент случился в 1991 году в ситкоме «Рок»). Эпизод вызвал большой ажиотаж еще и потому, что роль священника (цы) исполнила ЛГБТ-активистка Кэндис Гингрич, чей брат Ньютон Гингрич, тогда спикер Палаты представителей Конгресса США, активно боролся против однополых браков. Самый трогательный момент: невеста, то есть бывшая жена Росса Кэрол, отказывается идти к алтарю, где ее ждет Сьюзен, так как боится столкнуться с общественным осуждением, и страшный человеконенавистник и консерватор Росс убеждает ее не дрейфить. После этой сцены обвинения в гомофобии кажутся преувеличенными, но могут быть и другие мнения.

Возраст оптимизма

Кризис настиг «Друзей» примерно после восьмого сезона (кто-то считает, что и раньше): у героев появились дети, они завели неправильные романы (сделаем вид, что интрижки между Рейчел и Джоуи никогда не было), и, чтобы вернуть внимание аудитории, сценаристы стали активно вводить звезд — Брюса Уиллиса, Джорджа Клуни, Брэда Питта, Вайнону Райдер и других. Но в 2000-х эти «звездные инъекции» уже не помогали, так как сериал пришел к логичному финалу, который настигает все молодежные шоу: каждый герой должен повзрослеть и обзавестись собственным холодильником. В последней серии шестерка покидала квартиру, которая служила ей приютом на протяжении десятилетия, камера панорамировала пустые стены и останавливалась на глазке в двери, словно передавая привет зрителю: и вам тоже пора.

Аудитория сериала при этом продолжает молодеть: по данным Netflix, миллениалы лайкают «Друзей» ничуть не меньше, чем «Очень странные дела» и «Большую маленькую ложь». Хотя многие вещи там вступают в противоречие с прогрессивными ценностями поколения: например, Рейчел укорачивает себе нос (мода 1990-х на пластическую хирургию дала о себе знать), а Фиби носит мех несмотря на то, что исповедует любовь к животным, порнография все еще табуирована и принадлежит мужчинам, а итальянцы показаны как похотливые животные. Но это все частности. Главное — что предъявленный в «Друзьях» образ жизни — уютный, основанный на ритуалах и групповой взаимопомощи, включающей даже элементы психотерапии (можно вспомнить серию про День благодарения, где каждый рассказывает о своих детских травмах), — не теряет привлекательности. И кажется, это связано с тем, что влияние на жизнь персонажей культурной и политической среды сведено к нулю: друзья держат в руках газеты, но никогда не делятся прочитанным. Сегодня усталость от «реальности» и ее производных настолько сильна, что нет ничего соблазнительнее, чем сбежать на никогда не заканчивающуюся вечеринку, где Трамп — все еще герой анекдотов, а не колонок в серьезных СМИ, где все веселятся, но никогда не перебирают лишнего, а самое страшное, что может случиться, — это вспотеть на свидании в кожаных леггинсах.

Буржуазная умеренность «Друзей» может бесить, а вот их самостоятельность — вряд ли. Герои сериала, не достигнув и 30 лет, давно сепарировались от родителей и не собираются к ним возвращаться — это ли не сценарий успешной жизни для миллениалов? В современной версии «Друзей» шестерка была бы полиаморной, а всех содержал бы Чендлер. На фоне более политически сознательных, но инфантильных персонажей «Девочек» Лины Данэм и других шоу 2010-х Росс, Рейчел, Моника, Фиби, Чендлер и Джоуи выглядят в сто раз взрослее и одновременно наивнее. Они с оптимизмом смотрят в будущее, которое — мы знаем — не оставит от них живого места. Но если эта мысль слишком невыносима, вы всегда можете положить «Друзей» в свою «морозильную камеру», как это делал Джоуи с печалившими его книгами.

Смотрите также

27 августа 20194
28 июля11
14 июля 201914

Главное сегодня

Вчера0
28 минут назад0
Вчера2
Вчера6
Сегодня3
54 минуты назад0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации