Свидетель тотальной катастрофы: Памяти Клода Ланзманна

В возрасте 92 лет скончался документалист Клод Ланзманн. Фильм его жизни — грандиозное полотно о холокосте «Шоа» — радикально изменил представления о принципах документального кино и человеческой природе.

Самый принципиальный, непримиримый и въедливый режиссер в истории, Клод Ланзманн еще при жизни стал легендой. На Каннском кинофестивале, который даже к признанным авторитетам относится высокомерно и может забукать любого фон Триера, Ланзманну устраивали стоячие овации по 10—15 минут, и ни один зритель не смел сбежать до конца сеанса его многочасовых лент.

Главный труд Ланзманна — «Шоа», то есть «Катастрофа», монументальная работа о холокосте. Она длится девять часов, и ее нельзя показывать по частям, в формате сериала. Тогда впечатление не будет таким сокрушительным и тяжелым (а можно ли легко рассказывать о холокосте?).

В 1970-е, когда Ланзманн начал собирать материал, о холокосте громко было говорить не принято, многие предпочитали считать его сионистским мифом (американский мини-сериал «Холокост» с Мэрил Стрип выйдет только в 1978-м). Государства-союзники, победившие в войне, предпочитали говорить, что все народы равно пострадали от нацистов.

Ланзманн построил «Шоа» (как и большинство своих фильмов) на свидетельствах очевидцев. Он записал эти свидетельства в форме беспощадных интервью, разрывающих завесу молчания, добиваясь от каждого респондента если не покаяния, то хотя бы чистосердечного признания своей вины. Метод Ланзманна основывается на том, что все материальные свидетельства холокоста уже были предъявлены человечеству, выполнили свою шокирующую функцию и со временем перестали быть актуальными для массового восприятия, превратились в общее место. Значит, посчитал Ланзманн, холокост надо проговорить, потому что через устные свидетельства людей, которые живут здесь и сейчас, мы проникаем сквозь время, оказываясь в зоне холокоста, но в то же время остаемся и в настоящем. А для Ланзманна холокост — это настоящее, квинтэссенция ХХ века, сверхцель западной цивилизации, явление, которое существовало вопреки всей европейской культуре, но при этом, очевидно, являлось прямым следствием европейской политики и экономики. Синхронное интервью в документальном кино задолго до Ланзманна стало мощнейшим оружием в борьбе за эффект сопричастности, но Ланзманн первым констатировал, что некоторые вещи в принципе могут быть познаны только через массив устных свидетельств, через передачу непосредственного опыта, а не показ картинок. И кино Ланзманна действительно транслировало этот опыт.

«Шоа»«Шоа»

Вот работник зондер-команды, обслуживавшей газовые камеры. Вот парикмахер-заключенный, который стриг узников перед отправкой в камеры. Вот крестьянин, который плавал в лодке рядом с лагерем и пел песни, чтобы не слышать криков из-за стен. Ланзманн составляет обвинение, подшивает к делу показания все новых свидетелей, и известный нам исторический феномен через девять часов фильма превращается в яростную симфонию о трусости, предательстве, смерти и отваге, сопротивлении отдельных людей — героев, которым Ланзманн тоже отводит в своем фильме место.

Вообще «Шоа» мог бы длиться и дольше. Ланзманн работал над ним более 10 лет и за это время наснимал такое количество материала, что его хватило бы и на 30 часов. На самом деле режиссер и не прекращал работу — он разбирал эти записи и постоянно выпускал на их основе новые фильмы о Катастрофе.

Конечно, у него были и другие фильмы, не только о холокосте. Его первая картина «Почему Израиль» открывает магистральную для Ланзманна тему, правда ответа на главный вопрос фильма «Кто такой еврей?» он не находит. Израильской армии посвящен пятичасовой фильм «Цахал». Ланзманн верит, что государство Израиль имеет смысл именно потому, что в нем есть эта армия женщин и мужчин, готовая в любой момент ответить на угрозу своему народу.

При этом Ланзманн в Израиле чужак. И в Польше, и в Италии чужак. В его фильмах необходимо это ощущение постороннего, который всматривается в предмет своего изучения, но все равно до конца неспособен его постичь. Поэтому в них всегда остается легкая недосказанность, какая-то тайна, из-за которой многочасовые полотна потом тянет пересмотреть и еще раз. Эта дистанция была очень важна для режиссера. Он говорил, что ни за что не смог бы сделать «Шоа», если бы отсидел в лагере, да и в Израиле не снимал бы, если бы был его гражданином. Последний полный метр Ланзманна, «Напалм», весь строится на переживании тотального отчуждения.

Пожилой Ланзманн приезжает в Северную Корею, чтобы рассказать о том, как он уже был здесь в конце 1950-х в составе коммунистической делегации и влюбился в местную медсестру. Единственным словом, которое они произносили одинаково, был «напалм». И собеседник Ланзманна здесь он сам, именно его собственный монолог в кадре — это главная часть фильма, такая неожиданная для всех, кто знает метод режиссера. Так же неожиданна и тема — любовь, которую уничтожил тоталитаризм, а в широком смысле жестокий ХХ век, который Ланзманн прочувствовал в своем творчестве настолько полно и трагично.

«Напалм»«Напалм»

Последнее, что успел сделать Ланзманн накануне смерти, — выпустил мини-сериал «Четыре сестры», хотя, наверное, и его лучше смотреть целиком, как фильм, который длится четыре с половиной часа. Каждая из серий рассказывает о судьбе еврейской женщины, которая пережила концлагерь. Конечно, сестры — это намеренное искажение фактов, героини не только не родственницы, но даже разной национальности. Ланзманн встретился с ними, когда работал над «Шоа», в конце 1970-х. В сериале гораздо больше лиризма и надежды, чем в прошлых работах Ланзманна, и во взгляде на героинь куда больше нежности, чем можно было ожидать. В таких случаях принято говорить, что это фильм-завещание. Но в случае с Ланзманном стоит уточнить, что написание этого завещания заняло сорок с лишним лет и его последние главы были написаны одновременно с первыми.

Смешные истории из жизни очень богатых москвичей. Продолжение комедии по мотивам рассказов Александра Цыпкина
В главных ролях:Павел Деревянко, Максим Виторган, Ингеборга Дапкунайте, Николай Фоменко, Кристина Бабушкина, Аглая Тарасова и др.
Режиссер:Роман Прыгунов
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

Ушел из жизни режиссер фильма «Шоа» Клод Ланзманн

Ушел из жизни режиссер фильма «Шоа» Клод Ланзманн

5 июля 2018
«Главный герой — концлагерь»: Как показывали лагеря смерти в кино

«Главный герой — концлагерь»: Как показывали лагеря смерти в кино

2 мая 201852
Воля и триумф: Документальные фильмы, изменившие мир

Воля и триумф: Документальные фильмы, изменившие мир

5 ноября 201646
«Власть пса»: что делает новый фильм Джейн Кэмпион одним из главных фаворитов «Оскара»

«Власть пса»: что делает новый фильм Джейн Кэмпион одним из главных фаворитов «Оскара»

6 декабря25

Главное сегодня

«Вестсайдская история». Как Стивен Спилберг оживил старый мюзикл

Сегодня0
«Вестсайдская история». Как Стивен Спилберг оживил старый мюзикл
Во имя гламура, прибыли и дома Gucci: как создавались костюмы к фильму Ридли Скотта

Во имя гламура, прибыли и дома Gucci: как создавались костюмы к фильму Ридли Скотта

Сегодня1
«Заводной апельсин»: фильм-шокер, который не дает закрыть глаза
Культовое кино

«Заводной апельсин»: фильм-шокер, который не дает закрыть глаза

Сегодня1
Как смотреть Кинопоиск на любом телевизоре? Рассказываем, зачем нужен Яндекс.Модуль
Блог команды

Как смотреть Кинопоиск на любом телевизоре? Рассказываем, зачем нужен Яндекс.Модуль

час назад2
Netflix начал делать собственные игры. Почему это важно?
Мнение

Netflix начал делать собственные игры. Почему это важно?

Вчера9
«Основание»: философская сага о власти и человечности
В предыдущих сериях

Подкаст«Основание»: философская сага о власти и человечности

Вчера9
Фильм про московское метро стал лучшим дебютом на главном фестивале документального кино. Мы поговорили с его создателями

Фильм про московское метро стал лучшим дебютом на главном фестивале документального кино. Мы поговорили с его создателями

Вчера1
Комментарии
Мы стремимся к тому, чтобы обсуждение материалов на Кинопоиске было уважительным по отношению к их героям и авторам, поэтому закрываем комментарии к публикациям на острые и чувствительные темы.