«Эйзенштейн на бумаге»: Мартин Скорсезе о рисунках великого режиссера

Обсудить0

Новая книга с самым полным собранием графических работ мастера кино содержит 500 рисунков, многие из которых публикуются впервые.

Издание «Эйзенштейн на бумаге» является знаменательной вехой. В нем впервые представлены 500 лучших и по преимуществу прежде не публиковавшихся графических работ великого мастера кино Сергея Эйзенштейна.

Книга, российское издание которой осуществлено в рамках совместного проекта Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), издательств Thames and Hudson, Ad Marginem и Музея современного искусства «Гараж», прослеживает необычайные повороты жизни и карьеры Эйзенштейна через стили его графики. При всем разнообразии они, тем не менее, являются звеньями единой творческой эволюции — от ранних детских рисунков до эскизов костюмов и декораций, от абсурдных психоаналитических набросков до поздних абстракций. Автор этого монографического альбома — киновед Наум Клейман, ведущий исследователь жизни и творчества Эйзенштейна — в своих комментариях по-новому раскрывает мотивы и задачи графических работ режиссера, цитируя и комментируя отрывки из размышлений и разборов самого мастера.

С разрешения издательства Ad Marginem КиноПоиск публикует отрывок из книги — предисловие американского кинорежиссера Мартина Скорсезе.

Мартин Скорсезе об Эйзенштейне

Во времена моей юности Сергей Эйзенштейн принадлежал к числу великих классиков кинематографа. Он был одним из очень немногих кинематографистов (наравне с Чаплином), которых почитали серьезные интеллектуалы, определявшие, что являлось большим искусством, а что — нет. Имя Эйзенштейна можно было увидеть рядом с именами Джойса и Пикассо, О’Нила и Стравинского. Его «Броненосец „Потемкин“» считался одной из величайших картин в истории мирового кино.

Рисунок Сергея Эйзенштейна «Царь. (Иван в монашеской ризе)» (1944) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна «Царь. (Иван в монашеской ризе)» (1944) / РГАЛИ

О самих же фильмах требовался отдельный разговор. «Потемкин», сколько раз вы бы его ни смотрели, как бы часто ни пересматривали сцену «Одесской лестницы», разбитую на отдельные кадры, все равно обладал какой-то захватывающей силой. Ритм, динамика, столкновения образов и идей — все те вещи, которые столько исследователей уже столько лет анализируют. И выразительная сила — настолько мощная, что казалась почти не от мира сего. Дело было не только в том, что Эйзенштейн обладал даром видения, — он шел намного дальше. Он воплощал зрительный образ в нескольких измерениях одновременно. Это был Диккенс, это был Дисней (он, как хорошо известно, почитал обоих), это было совершенное владение мастерством живописи и декорационного оформления, и это было четкое чувство ритма и контрапункта, и все это было сконцентрировано в каждом кинокадре.

Рисунок Сергея Эйзенштейна «Начало Троянской войны» (1918) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна «Начало Троянской войны» (1918) / РГАЛИ

Первый фильм Эйзенштейна, увиденный мною, был «Александр Невский». Его упомянул журнал «Кью» («Cue»), который был путеводителем в мире культуры для ньюйоркцев. Я доехал на метро до кинотеатра «Талия» на пересечении Бродвея и 95-й улицы и вошел в зал в середине картины, прямо перед Ледовым побоищем. Я был поражен тем, что увидел и услышал: яростные духовые в партитуре Прокофьева произвели на меня такое впечатление, что я пошел и купил все записи его произведений, какие только смог найти (меня разочаровал звук в восстановленной версии этого фильма: ему не хватало шероховатой, грубой энергии оригинала).

Мотив костюма короля Дункана к постановке трагедии У. Шекспира в Центральном просветительском театре (1921) / РГАЛИМотив костюма короля Дункана к постановке трагедии У. Шекспира в Центральном просветительском театре (1921) / РГАЛИ

Фильм, от которого у меня на самом деле перехватило дыхание, — вторая серия «Ивана Грозного», впервые вышедшая в США в 1959 году (первую серию я посмотрел лишь несколько лет спустя). Мне показалось, что я попал в гущу какой-то таинственной древней церемонии вроде элевсинских мистерий или обрядов римских весталок.

Костюм Макбета в пятом акте к постановке трагедии У. Шекспира в Центральном просветительском театре. Рисунок Сергея Эйзенштейна (1921) / РГАЛИКостюм Макбета в пятом акте к постановке трагедии У. Шекспира в Центральном просветительском театре. Рисунок Сергея Эйзенштейна (1921) / РГАЛИ

Когда я стал немного старше и начал серьезно относиться к изучению кино, я даже нарисовал кадр из картины: вид сверху на Черкасова, стоящего над столом, огромная тень от его профиля, отброшенная на стену. Я мог бы нарисовать и другие кадры из этого фильма. Любой из них, без исключения. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Не видел и с тех пор.

Рисунок Сергея Эйзенштейна «Революция в Петрограде» (1917) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна «Революция в Петрограде» (1917) / РГАЛИ

В последние несколько десятилетий слава Эйзенштейна не то чтобы уменьшилась, но слегка потускнела. Причины этого для меня в какой-то мере загадочны. В своем вступлении Иен Кристи [в этой книге] высказывает предположение, что это было обусловлено позицией Андре Базена. Возможно. А может быть, дело в том, что связь с Эйзенштейном и его миром ослабла или была прервана. Думаю, то же самое можно сказать и о Чаплине.

Рисунок Сергея Эйзенштейна «Революция в Петрограде» (1917) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна «Революция в Петрограде» (1917) / РГАЛИ

Эта замечательная книга возвращает к жизни художника и его визуальное воображение совершенно новым образом. В разные годы мне доводилось видеть немало рисунков Эйзенштейна, но никогда я не видел такое их количество вместе. Эффект ошеломляющий. Буквально на каждой странице вы найдете что-то, что поразит вас в этих репродукциях набросков, карандашных рисунков, шаржей и эскизов для театра и кино. Непрекращающаяся игра объемов и форм завораживает, чувство цвета (даже когда цвета в рисунке нет!), масштаб и постоянное переключение регистров — от сатирического к почтительному и до эротического — не перестают удивлять.

«Геометризация парика». Рисунок Сергея Эйзенштейна (1920) / РГАЛИ«Геометризация парика». Рисунок Сергея Эйзенштейна (1920) / РГАЛИ

Перелистывая «Эйзенштейна на бумаге» страницу за страницей, читая о его слишком короткой жизни и внимательно рассматривая рисунки, вы придете в восхищение и начнете глубже понимать эти выдающиеся фильмы.

Рисунок Сергея Эйзенштейна «Гаврила против тевтонцев каре» (1938) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна «Гаврила против тевтонцев каре» (1938) / РГАЛИ
Эскиз Сергея Эйзенштейна (1942) к сцене встречи Ивана и Филиппа из рабочих материалов к трилогии «Иван Грозный» / РГАЛИЭскиз Сергея Эйзенштейна (1942) к сцене встречи Ивана и Филиппа из рабочих материалов к трилогии «Иван Грозный» / РГАЛИ
Рисунок Сергея Эйзенштейна Les transporteurs de momies — «Переносчики мумий» / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна Les transporteurs de momies — «Переносчики мумий» / РГАЛИ
Рисунок Сергея Эйзенштейна из цикла «Витражи» (1934) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна из цикла «Витражи» (1934) / РГАЛИ
Рисунок Сергея Эйзенштейна из цикла «Убийство короля Дункана» (1931) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна из цикла «Убийство короля Дункана» (1931) / РГАЛИ

Рисунок Сергея Эйзенштейна Christ polychrome — «Полихромный Христос» (1931) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна Christ polychrome — «Полихромный Христос» (1931) / РГАЛИ
Рисунок Сергея Эйзенштейна Jesus polychrome — «Полихромный Иисус» (1931) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна Jesus polychrome — «Полихромный Иисус» (1931) / РГАЛИ
Рисунок Сергея Эйзенштейна Berlin — «Берлин» (1926). Из цикла «Воспоминания о путешествиях» (1942) / РГАЛИРисунок Сергея Эйзенштейна Berlin — «Берлин» (1926). Из цикла «Воспоминания о путешествиях» (1942) / РГАЛИ

Наум Клейман. «Эйзенштейн на бумаге. Графические работы мастера кино». М.: Ad Marginem, 2017

Смотрите также

11 октября 2017221
24 сентября 20175
8 октября 20176
11 ноября6

Главное сегодня

Сегодня3
20 ноября2
19 ноября5
20 ноября19
20 ноября4
20 ноября6
Сегодня0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации