Получается, «Жизнь Адель» как флешбэк к «Увертке». Но здесь мы показываем куда более глубокий образ. Адель и Эмма из разных социальных слоев. Эмма — из буржуазного, интеллектуального, Адель — обычная девочка с улицы. Меня больше интересовала тема случайности их встречи.
7 ноября на российские экраны вышел фильм Абделатифа Кешиша «Жизнь Адель» — лауреат «Золотой пальмовой ветви», трехчасовое полотно об эволюции чувств и приобретении эмоционального опыта. Фильм рассказывает достаточно простую историю первой любви, начиная со случайной встречи на перекрестке. В этом сюжете нет ничего необычного, кроме, может быть, того, что роман развивается между двумя девушками, школьницей Адель и художницей Эммой. Однако не в сюжете дело, да и не за лесбийскую тему и даже не за семиминутную сцену секса фильму досталась каннская «Ветвь». «Это великолепная история любви, — отметил председатель жюри Стивен Спилберг о «Жизни Адель». — Режиссер позволил нам наблюдать за настоящей жизнью, и это заворожило нас». Лучше не скажешь.
На сцену зала «Люмьер» в Канне тогда поднялся не только режиссер. Приз вручили всему трио — Кешишу и его актрисам Леа Сейду и Адели Экзаркопулос, сыгравшим главных героинь, Эмму и Адель. Незадолго до выхода «Жизни Адель» в российский прокат Москву посетили лишь двое из троих. Леа Сейду прославилась резкими высказываниями в адрес режиссера, мол, тот был тираном и заставлял девушек на съемках страдать по-настоящему, и теперь в мероприятиях для прессы она не участвует. Адель тоже сначала жаловалась, но потом с Кешишем примирилась и теперь активно представляет фильм вместе с «тираном». Впрочем, с Сейду Экзаркопулос тоже ссориться не стала, называет ее практически старшей сестрой, а настоящая сестра Леа и вовсе стала стилистом Адели.
КиноПоиску довелось пообщаться с Абделатифом Кешишем уже в конце его визита в российскую столицу. Переводчик — режиссер общается с журналистами по-французски — рассказывает, что тот с 11 утра безостановочно дает интервью, прерывался только на обед и сигареты. Вот и сейчас, пока мы ждем начала короткой беседы (время к полуночи, а у Кешиша еще очередь из журналистов), он курит на крыльце московского «Гоголь-центра», где прошла премьера «Жизни Адель». «Он с этим фильмом уже полмира объездил, — замечает переводчица. — И знаете, что говорит? Всех интересуют постельные сцены, а вот японцев они вообще не интересовали. У них там этого секса огромное количество! Зато не дай Бог показать на экране волосатые руки или ноги. Это будет скандал. Это у них запрещено, для них это совсем неприлично». Попутно сообщает, что Абделатиф Кешиш, оказывается, знаком с российским кино. Он смотрел лет двадцать назад «Маленькую Веру» и остался под большим впечатлением.
Однако не в «Маленькой Вере», конечно, истоки «Жизни Адель», а в другом фильме Кешиша о подростковой любви — ленте «Увертка» 2003 года. Второстепенная героиня той картины — учительница французского, которая ставит с учениками спектакль по пьесе де Мариво «Игра любви и случая» — стала первым наброском будущей Адели. «В „Увертке“ я начал описывать молодую учительницу, преподавательницу французского языка, а здесь, в „Жизни Адель“, главный персонаж становится учителем. Получается, „Жизнь Адель“ как флешбэк к „Увертке“. Но здесь мы показываем куда более глубокий образ. Адель и Эмма из разных социальных слоев. Эмма — из буржуазного, интеллектуального, другая — обычная девочка с улицы. Меня больше интересовала тема случайности их встречи».
Эту случайность режиссер подсмотрел в книжном магазине, где открыл графический роман Жюли Маро «Синий — самый теплый цвет». Героиня по имени Клементина видит девушку с синими волосами и теряет покой. Кешиш перенес действие из 1990-х в наше время. Ему не был интересен политический аспект их нетрадиционных отношений, но было интересно проследить все стадии любви. И от цитаты из любимого де Мариво, как и в «Увертке», Абделатиф Кешиш отказываться не стал. В школе на уроке литературы учитель разбирает «Жизнь Марианны» — идеальное, по мнению французского режиссера, произведение о том, что такое влюбленность и как зарождаются чувства. Имя главной героини тоже пришлось изменить, причем уже на съемках. Пробовали разные, но больше всего подошло имя актрисы, которая восприняла это как знак. А на монтаже стало ясно, что и название фильма нужно поменять на «Жизнь Адель». В романе Маро Клементина умирала, в фильме Кешиша Адель продолжает жить. «Я хотел сделать более сильного персонажа», — говорит режиссер.
Почему люди, стоящие у власти, могут за вас решать, что морально, а что нет?
Адель и Эмма сходятся, несмотря на классовые различия. Первая привыкла к макаронам на обед, вторая — к коллекционному вину и устрицам. Но через несколько лет это несоответствие их догонит. Эмме непонятно, как можно не иметь творческих амбиций и просто хотеть быть хорошим учителем. Адель же растворяется в своей работе и искренне любит ее, а делать из собственного дневника романы и издавать их многомиллионными тиражами ей совсем не хочется.
В наследство от комикса Маро Кешишу досталась цветовая гамма. Синие волосы Эммы, которая является Адели в эротических снах, постоянно подчеркиваются то цветом стен в комнате Адели, то ее свитером, то еще каким-нибудь элементом. «Цвет действительно играет важную роль в фильме, но я бы не сказал, что синий доминирует, — не соглашается режиссер с тем, что нужно искать в цвете символическое значение. — Так как волосы Эммы синего цвета, я старался выделить их, подчеркнуть. Мы с оператором долго работали над каждым кадром, чтобы картинка не выбивалась из этого цветового решения, чтобы на заднем плане все время находился какой-то объект другого, контрастного цвета, который бы делал синий цвет ярче. Где-то мы клали красную пачку сигарет, или красную пепельницу, или что-то желтое, чтобы был акцент на голубом».
Однако, когда Адель в конце фильма уже спустя пару лет после расставания с Эммой приходит к ней на выставку, она надевает именно синее платье. «Она не нуждается в освобождении от него, — комментирует Кешиш. — Наоборот, она стала более чувственной, роман с Эммой обогатил ее, и она будет нести этот синий цвет с собой, потому что это была необыкновенная история, это этап ее становления. Она пронесет его с собой через всю жизнь».
Адель не сразу принимает свое влечение к девушке. Подружки в школе подначивают ее: смотри, ты нравишься вон тому парню из старших классов, Тома, мол, давай, такие на дороге не валяются, он явно хочет с тобой встречаться. Адель не сопротивляется, но ни беседы (а Тома не прочитал за всю жизнь ни одной книжки), ни секс особенного удовольствия не приносят. Нет того, о чем она читала в «Жизни Марианны», нет ощущения «пустоты в сердце».
Она инстинктивно ищет девушку с синими волосами и, конечно, находит. Однако тут же наталкивается на непонимание со стороны подружек. Они буквально готовы съесть ее, увидев, что после уроков она уходит с неизвестной девушкой, похожей на лесбиянку. Но дело не в отсутствии толерантности, успокаивает Кешиш. Все гораздо проще.
«Друзья скорее потрясены, они испытывают шок потому, что Адель не рассказала им, что ей нравятся женщины, — объясняет режиссер. — Дело не в их отношении к лесбиянкам вообще, а именно в том, что она с ними этим не поделилась. Им жалко, что они потеряли подругу, что они не могут говорить с ней так откровенно, как они раньше обсуждали мальчиков, они чувствуют себя преданными. Теперь они исключены из близкого круга ее общения, у нее появились другие друзья. Может, это раздражение — это еще и результат их собственных скрытых желаний, в которых они не могут себе признаться».
Дело не в их отношении к лесбиянкам, а в том, что она с ними этим не поделилась
Времени остается совсем мало, и нужно задать последний вопрос. Хоть Кешиш и открещивается от того, чтобы его фильм воспринимали как политический манифест, ему все равно приходится отдуваться за лесбийскую тему. Спрашиваю: отчего, как ему кажется, в обществе вдруг стало меняться отношение к гомосексуализму? Еще десять лет назад оно было нейтральным или равнодушным, а сейчас вдруг стало резко негативным, а у нас, в России, еще и на законодательном уровне пытаются запретить публичные высказывания и обсуждения этой темы. Лицо Абделатифа Кешиша светлеет в полумраке «Гоголь-центра». Он явно хочет поделиться своим взглядом на проблему.
«Думаю, это связано с тем, чего никто не ожидал — со стремительным развитием технического прогресса. Айпэды, айфоны, интернет — все это настолько широко распространилось, что молодежь всего мира объединилась, исчезли границы. Если раньше была разница между странами и частями света, то теперь, путешествуя, я чувствую, что молодежь во всех странах — хоть в Японии, хоть в России — одинаково открыта, одинаково владеет техническими средствами. Она намного более свободна, чем в любые другие времена, и намного более информирована, чем раньше. Людям старшего возраста, которые находятся у власти, стало труднее управлять молодыми людьми. Видимо, они боятся их, потому что не понимают, как привести их к единому знаменателю. Власти испуганы этой дестабилизацией, а так как не могут решить реальные проблемы — экономические, политические, — они сосредотачиваются на проблемах морали, потому что им кажется, что так людьми легче управлять. Но совершенно непонятно, почему они выбрали именно мораль, чтобы руководить людьми. Наверное, это самое простое — запугать людей, не дать им возможность размышлять, думать самостоятельно и принимать решения. Почему эти люди, стоящие у власти, думают, что могут за вас решать, что морально, а что нет, как нужно поступать? Не знаю. Думаю, они просто не справляются с той свободой, которая есть сейчас у молодого поколения. Они растеряны, они боятся. Отсюда эти запреты».
Напоследок выражаю надежду, что власть имущим скоро станет понятно, что подобный контроль в современном мире невозможен. Конечно, невозможен, кивает режиссер. «О! Да у вас часы синего цвета!» — вдруг радостно замечает Кешиш, ласково хлопает меня по плечу и убегает дальше давать интервью.